home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


26

В последующие дни Иоганн лихорадочно размышлял над тем, как вызволить Грету из тюрьмы. Эта задача казалась ему неразрешимой, как поиски квадратуры круга, – даже великому Архимеду она оказалась не по зубам.

Вечерами они часто сидели с Карлом и Валентином в библиотеке. Рыцари редко появлялись в этом зале, который стал для Валентина местом постоянного обитания. Из мебели здесь стояли лишь шаткий стол и несколько стульев. Зато полки вдоль стен ломились под тяжестью книг и пергаментов, часть из которых лежала на полу. На столе тоже высились стопки книг. Под потолком висела люстра; свечной воск капал с нее на стол и застывал там белыми лужицами. Сатана лежал, свернувшись у Иоганна под ногами.

Иоганн с Валентином договорились, что пока не будут рассказывать Карлу всей правды. Для него Валентин был просто дядей Гретхен и старым другом Фауста, который нуждался в помощи. Они не стали говорить ему, что Грета приходилась Иоганну дочерью, как и о том, что произошло между ними в Гейдельберге. Иоганн хотел дождаться более подходящего момента, чтобы исповедоваться в своих грехах. В те дни Карл и так был занят живописью, скульптурами и прочими сокровищами, которыми были так богаты церкви Нюрнберга. Хотя Иоганну порой казалось, что Вагнер несколько ревниво воспринимает его участие к судьбе малознакомой девочки. По крайней мере, он иногда помогал в богадельне, чем завоевал расположение комтура.

– Тюрьма в Нюрнберге, наверное, самая надежная из всех существующих, – мрачно сообщил Валентин. На столе перед ними лежал план ратуши, который ему удалось тайком срисовать. – Я часто бываю в ратуше по служебным делам. Там повсюду стражники, а уж в тюремных коридорах и того больше! Про многочисленные двери и говорить не приходится.

– Где хранятся ключи? – спросил Иоганн.

– Я тоже об этом думал. – Валентин тяжело вздохнул. – Одну связку тюремщик всегда носит при себе. Вторая висит в караульной.

– Которая также надежно охраняется, – добавил Фауст.

Он вновь погрузился в раздумья. Но сколько бы ни ломал голову, решение не приходило.

– А что насчет взятки? – спросил Вагнер. – Если предложить тюремщику денег…

– Можно подкупить тюремщика и пару-тройку стражников, но уж точно не всех, – перебил его Валентин. – Их слишком много!

– Может, следует просто признать, что нам не освободить эту девочку? – Вагнер пожал плечами.

– Если б я подумал так в Варнхайме, ты бы здесь не сидел! – вспылил Иоганн. – Полагаю, нет смысла напоминать, в каком круге ада ты бы сейчас горел…

Карл смущенно промолчал.

– Должен быть какой-то выход, – пробормотал Фауст и потер виски. – Просто должен!

Теперь он был уверен, что Валентин не случайно призвал его в Нюрнберг именно сейчас. Каждую ночь Иоганн поднимался на колокольню и разглядывал небо через подзорную трубу. Ждать осталось недолго: в третий раз Ларуа появится в его жизни. Впервые это произошло в день его рождения, во второй раз он едва не примкнул к сообществу дьяволопоклонников, и вот теперь Господь давал ему последний шанс. Из-за его упрямства и высокомерия Маргарита погибла от рук палача. Иоганн сам взвалил на себя тяжелый грех.

Но теперь, нежданно, словно ангел, в его жизни появился новый человек. Как будто Маргарита вновь протянула ему руку.

Господь давал ему возможность повернуть время вспять.

Сейчас или никогда…

– Будем думать, – заявил Иоганн и уставился на план. – Может, нам придется выждать, пока Грету не осудят. И когда ее поведут на эшафот, у нас появится возможность спасти ее.

При этом он и сам понимал, что не сможет ждать так долго. Каждый день, проведенный в камере, становился для девочки тяжким испытанием. И без того странно было, что ее так долго держали под арестом и не приступали к допросу.

Вольфганг фон Айзенхофен едва ли не каждый день спрашивал Иоганна, как продвигаются дела с расследованием. Тот всякий раз обнадеживал его и отделывался небылицами о благополучном расположении звезд. В действительности его совершенно не волновало, кто стоял за этими убийствами, – ему хотелось лишь вызволить свою дочь и как можно скорее убраться из Нюрнберга.

Связи комтура и деньги позволили Иоганну и Валентину почти каждый день навещать Грету. Иногда Фауст приходил к ней один. Он брал с собой карты, монеты и разноцветные шары и показывал дочери фокусы, которыми когда-то веселил Маргариту. Так Иоганн надеялся хоть немного скрасить ее одиночество. Грета всегда радовалась, как в первый раз, когда он оживлял куклу или вытаскивал монетки у нее из-за уха.

Но больше всего Грету порадовал Сатана.

За щедрое вознаграждение тюремщик позволил Иоганну пронести в камеру пса. Сатана обнюхал отхожее ведро, потом запрыгнул на лежанку и лизнул Гретхен лицо, здорово ее развеселив. Потом он устроился у нее на коленях и дал себя погладить.

– Мне всегда хотелось завести собаку, – сказала Грета. – Но дядя Валентин сказал, что комтур этого не одобрит.

– Наверное, он опасается, что такой вот несносный пес навалит кучу посреди зала. – Иоганн улыбнулся. – Если его как следует натаскать, возможно, комтур и передумает.

Грета стала вдруг совершенно серьезной.

– Стражники называют меня ведьмой и говорят, что я отправлюсь на костер. Иоганн, мне так страшно! Я не хочу сгореть на костре!

– Ты… не сгоришь. – Фауст тяжело сглотнул. – Ты ведь не сделала ничего плохого.

– Но они говорят, что я ведьма! – Грета заплакала, и сердце у Иоганна болезненно сжалось. – А ведь я ничего не сделала! Я спустилась к реке, у моста возле больницы Святого Духа, и увидела там этого убитого мальчика. Все вокруг было в крови… – Она всхлипнула. – Это было ужасно! Притом что я даже не собиралась к реке. Это тот человек сказал, чтобы я пошла туда.

– Тот человек? – Иоганн резко выпрямился. Валентин об этом ни разу не обмолвился. – Что за человек?

– Я не знаю. На нем был черный плащ, и сам он был… черен, как ночь. А его глаза… в тумане казалось, будто они сверкают, как угольки. Он сказал, что у реки играют другие ребята, там у них музыка и сладости. Когда я пришла туда, там никого не оказалось, только этот мертвый мальчик под мостом. – Грета уставилась в пустоту и дрожащей рукой гладила Сатану. – А потом набежали стражники и у меня в сумке нашли какую-то вещицу. Вонючий бараний рог. Они сказали, что это дьявол дал мне его.

– Вполне вероятно, – произнес Иоганн так, чтобы не слышала Грета.

Его пробрала дрожь.

Его глаза… в тумане казалось, будто они сверкают, как угольки…

Он тоже видел такого человека, тогда в Эрфурте, а затем на пути в Гамбург. Должно быть, кто-то заманил Грету к убитому мальчику, и тот же человек, скорее всего, подсунул ей в сумку бараний рог. Только вот для чего? Эта история казалось Фаусту все более странной.

Некоторое время он хранил молчание. Сатана между тем прильнул к Гретхен и положил морду ей на колени, как будто знал ее уже не первый месяц.

– Ты не ведьма, – сказал наконец Иоганн.

За дверью послышались тяжелые шаги тюремщика, и он поднялся. Их время вышло.

– Ты не ведьма, – повторил Фауст. – И я обещаю, что вытащу тебя отсюда. – Он заставил себя улыбнуться. – Я же волшебник, не забывай об этом. Для меня нет ничего невозможного.

Иоганн обнял Грету так крепко, что почувствовал, как бьется ее сердце. Потом улыбнулся ей на прощание в надежде, что она не заметит страха в его глазах.

Пока тюремщик вел его к выходу, Фауст размышлял над тем, что рассказала ему Грета. Человек в черном и с горящими глазами отправил ее к мосту. Возможно, у нее просто разыгралось воображение: он тоже на пути в Гамбург принял за человека обыкновенное пугало. Природа порой богата на причуды. И все же странно, если б кто-то захотел, чтобы Грета отправилась к мосту. Кто был заинтересован в том, чтобы невинную девочку заподозрили в колдовстве?

Иоганн был так погружен в раздумья, что даже не заметил, как Сатана убежал вперед. Только когда на весь коридор разнесся лай, он вскинул голову. Несколько стражников собрались вокруг колодца; они смеялись и показывали при этом вниз, откуда и доносился визг. Иоганн бросился туда и увидел, что Сатана барахтается в воде на глубине примерно семи шагов. Должно быть, пес перевалился через край и теперь мог просто захлебнуться.

– Достаньте его сейчас же! – велел он ухмыляющимся стражникам.

– А нам что за дело до шавки? – огрызнулся один из них. – Это что, моя собака? Зачем вы вообще притащили ее сюда?

Сатана между тем жалобно скулил и тявкал.

– Если не вытащите его, он тут несколько часов будет выть, – заявил Иоганн и обвел стражников суровым взглядом. – Вам это нужно?

– Доктор прав, черт возьми, – проворчал тюремщик. – Достаньте псину, пока мы не сбрендили от этого воя.

Стражники нерешительно переглянулись. В конце концов кто-то из них взялся за цепь, висящую над колодцем. Остальные при помощи ворота спустили его к воде – тот схватил щенка за шкирку – и вытянули обратно. Тюремщик дал Сатане пинка, и пес пролетел через весь подвал. Он заскулил, почти как ребенок, и забился Иоганну под плащ.

– Чтоб я вашу псину тут больше не видел! – пригрозил тюремщик. – Кто вы вообще такой? Я про вас все разузнаю и доложу в ратуше, чтобы этим визитам положили конец. Девчонке и без того слишком много позволено!

Когда Иоганн оказался на улице, он с трудом сдержал крик. Сатана до сих пор поскуливал у него на руках и дрожал. Фауст гладил его, а в голове у него роились мысли. Тюремщик наверняка устроит так, чтобы он не мог больше навещать свою дочь. Но теперь это не имело значения.

Он придумал, как вызволить Грету, и это было куда важнее.


* * * | Сети сатаны | * * *







Loading...