home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Эпилог

Май, 1513 год от Рождества Христова,

где-то в Брайсгау, недалеко от Швейцарии


– Вот этот волшебный напиток! Нектар, который защитил греческого царя Митридата от змеиного яда, помог Гераклу победить адского пса Цербера и позволил мудрейшему кайзеру Фридриху дожить до ста лет! Всего два геллера, и флакон ваш! А еще за три монеты я предскажу вам будущее. Я, доктор Иоганн Георг Фаустус!

Люди на маленькой площади смотрели на него, разинув рты. Перед ними на козлах повозки стоял человек в черно-синем плаще, усеянном звездами. Его черные глаза сверкали под широкими полями шляпы, и левый смотрел на зрителей особенно зловеще, переливаясь, как черный самоцвет из самых глубин ада.

– Первому, кто купит флакон, я бесплатно составлю гороскоп на целый год! – пообещал доктор и вскинул руки – на правой была черная перчатка. – Подходите, вам нечего бояться! Все, что я предсказываю, сбывается! Во всяком случае, хорошее, – добавил он с усмешкой.

Люди перешептывались и подталкивали друг друга. Они знали этого мрачного человека по слухам и мятым, плохо отпечатанным листкам, что ходили из рук в руки по трактирна Востоке у рыцаря на шлеме отросли оленьи рога, и язычники бежали без оглядки.

И вот этот ученый муж появился в их городке, словно посланник из иных миров. Знаменитый доктор Иоганн Георг Фаустус. Он и вправду существовал!

Иоганн усмехнулся, глядя на толпу с высоты повозки. В Брайсгау, близ Альп, публика была особенно благодатна. Возможно, потому, что места эти лежали далеко от больших городов, таких как Франкфурт, Кёльн, Нюрнберг или Аугсбург, где мир менялся с каждым днем.

– Териака осталось совсем немного! – Иоганн возвысил голос и размашистым жестом показал на повозку. – Мой верный помощник, схоласт из Парижского университета, сейчас принесет его вам.

Из повозки появился Карл с тяжелым ящиком в руках, в котором лежали запечатанные бутылочки. Теперь Вагнер готовил териак по собственному рецепту: из можжевельника, корня горечавки, малой толики белены и большого количества крепкого спирта. И пойло имело невероятный спрос! Людям также нравились расписанные Вагнером полотна, которые висели по бортам повозки. На них были изображены огнедышащие драконы, гигантские моллюски, люди с волчьими головами и львы со скорпионьими хвостами. Всех этих существ легендарный Фауст встречал в своих странствиях, и о каждом из них имелась своя история. Вагнер по праву гордился своими рисунками. Может, они были не столь превосходны, как полотна Альбрехта Дюрера или Леонардо да Винчи, но люди смотрели на них, затаив дыхание, и на краткий миг погружались в иной, чуждый им мир. А чего еще оставалось желать художнику?

Пока Вагнер резво раздавал флаконы с териаком и собирал плату, Иоганн по одному приглашал к себе зрителей, чтобы прочесть им будущее по ладони. Как правило, он говорил о радостных событиях, о богатом урожае или скорой женитьбе – и никогда не пророчил близкую смерть, даже если видел ее на линиях. И никогда не пытался прочесть собственное будущее.

Единственное, что имело значение, – настоящее.

– Поклон вам, почтенный доктор… Можно обратиться? – К повозке подошла тучная крестьянка. Голос у нее дрожал от благоговения. Она протянула ему руку, отмеченную тяжелым трудом. Ладонь была изрыта линиями и ямками, как пересохшее поле. – Мой верный Ганс год как умер, – сказала она негромко. – У меня не осталось никого, кроме дочки Эльзы. Чего нам ждать в грядущие годы?

– Хм, давайте посмотрим…

Иоганн склонился над ладонью и присмотрелся. Зрение у него было уже не то, что раньше, к тому же под стеклянным глазом постоянно чесалось. Этот глаз, работы венецианского мастера, обошелся ему в целое состояние. Теперь взгляд его казался еще более пристальным и зловещим. Раны в глазнице и на правой руке благополучно зажили, в том числе стараниями Вагнера. А на правой руке Фауст носил кожаную перчатку с искусственным пальцем. Несмотря на заботу и уход, после бегства из Нюрнберга он три недели пролежал с лихорадкой и лишь чудом выкарабкался. Теперь лишь изредка слабый зуд напоминал о мизинце, потерянном год назад в Нюрнберге.

Первая жертва…

– Я вижу благополучное лето и богатый урожай, – проговорил Иоганн и провел по линии на ладони. – Линия жизни у вас широкая и глубокая, как Рейн.

Он изучал ладонь толстой жалостливой крестьянки, но мысли его вновь возвращались к событиям в Нюрнберге. Тонио с тех пор не появлялся в его жизни, и Иоганн ничего о нем не слышал. Он по-прежнему не вполне сознавал, что же тогда произошло; воспоминания о той зловещей ночи словно подернулись туманом. Вероятно, причиной тому стало действие черного зелья и перенесенная лихорадка.

Возможно, что он и не хотел вспоминать о ритуале, который Тонио совершал со своими подручными, и о своей роли в нем.

Неужели в это безумие были вовлечены патриции Нюрнберга? Неужели они всерьез надеялись привести дьявола на Землю?

Или дьявол уже давно был среди них?

– Линия головы прямая, как стрела в полете, – продолжал Иоганн загадочным голосом. – Это говорит о крепкой хватке. Вы сами можете управиться с хозяйством.

– Это верно! – Крестьянка кивнула. – Вы и впрямь провидец!

Фауст усмехнулся себе под нос. Он с ходу мог определить, что хотят услышать от него люди, мог рассказывать им небылицы и при этом думать о своем…

После их бегства в Нюрнберге перестали пропадать дети. Об этом Иоганн узнал от путников. Он чувствовал облегчение, хотя до сих пор не понимал, какую роль сыграл в этом деле. Почему Тонио избрал именно его? Почему считал его особенным? Только из-за кометы, которая появляется раз в семнадцать лет? Иногда Фауст просыпался с криком посреди ночи. Ему снился рыцарь, тот самый француз, чье имя Иоганн никогда больше не упоминал.

В эти минуты ему вспоминались слова, которые Тонио произнес той ночью в крипте. Много позже Иоганн задумался над их значением, и с той поры они не выходили у него из головы.

Потому что ты сам – сын великого мага…

Мама никогда не рассказывала ему о настоящем отце. Отчим говорил про бродячего схоласта и артиста, и это все, что знал Иоганн. Неужели Тонио был знаком с его отцом?

Сын великого мага…

– Карл установил кукольный дом, люди дожидаются представления. Дядя, ты пойдешь?

Иоганн оторвался от ладони. Он до сих пор чувствовал себя неловко, когда Грета так его называла. Он вскинул голову – и увидел ее жизнерадостное лицо с неизменной улыбкой матери и черными, загадочными глазами отца. В свои пятнадцать лет Грета была уже взрослой девушкой, крепко сбитой, с золотистыми волосами до плеч. Лицо ее было усыпано веснушками, отчего девушка всегда казалась несколько своенравной.

Пережитый кошмар мало на ней отразился – возможно и потому, что Грета мало что помнила. Иоганн сказал ей, что в тюрьме ее опоили, чтобы она стала сговорчивее для допроса. Они с Вагнером и Валентином вызволили ее. Все, что происходило в те часы, казалось ей лишь дурным сном.

Иоганн не стал говорить ей, что на самом деле произошло с Валентином.

– Всё в порядке? – спросила с улыбкой Грета.

– Да… конечно, – не сразу ответил Иоганн. – Просто мне нужно сосредоточиться на предсказании, узор на ладони не самый простой.

Крестьянка трепетно кивнула.

Вечерами у костра Фауст рассказывал о Валентине, как о старом друге. Когда они освобождали Грету, его пронзили копьями стражники. Грета не знала себя от горя, но понемногу смирилась с потерей. И теперь называла дядей Иоганна.

Когда-нибудь он расскажет ей правду. Вот только не знал, когда.

– И… у вас будет внук, – неожиданно завершил он сеанс хиромантии и похлопал крестьянку по спине. – Крепкий внучок. Он возьмет хозяйство в свои руки.

– Когда? – дрожащим голосом спросила та.

– О, уже этой осенью, будьте уверены…

– Но моя дочь еще даже не беременна!

– Вы так в этом уверены?

Иоганн ухмыльнулся и оставил крестьянку переваривать новость.

Он спрыгнул с повозки, и Сатана облизнул ему руку. Пес терпеливо дожидался хозяина и теперь семенил следом. Сатана вырос в настоящего зверя и в холке доставал Иоганну до пояса. Суеверным крестьянам он представлялся исчадием ада.

Когда комтур Вольфганг фон Айзенхофен узнал, что Иоганн спешно покинул Нюрнберг, то послал за ними рыцаря Эберхарта.

– Подарок от комтура, – проворчал Штрайтхаген и брезгливо протянул ему брыкающегося пса. А затем отдал им и ящик с книгами и подзорной трубой. – Его светлость убежден, что не к добру оставлять у себя вещи колдуна. И в особенности его пса. Он только попросил вас не возвращаться больше в Нюрнберг.

Иоганн кивнул и взял на руки Сатану. Он и сам не собирался впредь приближаться к Нюрнбергу, гнезду той зловещей секты.

Фауст обошел повозку. Карл установил там высокий дощатый короб. Использовать латерну магику стало слишком опасно. Всюду пылали костры, и церковь вынуждена была обороняться как от ложных проповедников, так и от бунтарей с чистыми устремлениями. Мир, казалось, покоился на пороховой бочке и в любой момент мог взлететь на воздух. Иоганну не хотелось закончить свои дни на костре, обвиненным в колдовстве. Кроме того, кукольный театр нравился ему больше – он давал массу пространства для фантазии.

И не напоминал о том, какая судьба постигла Маргариту.

Башню в предгорьях Альп Фауст также обходил стороной, опасаясь встретить там Тонио. В кошмарах наставник стоял на платформе и наблюдал за миром через трубу, которая была сейчас у Иоганна. Глаз его при этом был величиной с луну.

Я вижу тебя, Иоганн… Всегда, каждодневно… Тебе от меня не уйти… Еще семнадцать лет…

– Подходите! – созывала Грета людей звонким голосом, как научил ее Иоганн. – Узрите удивительные путешествия доктора Фауста по самым дальним странам! – Ее мелодичный голос словно околдовывал зрителей. – Узрите доселе не виданные чудеса!

Грета очень полюбила их театр и называла его кукольным домом. Карл раскрасил ящик пестрыми цветами и расписал рисунками дальних стран. В нем имелся красный занавес, несколько кулис, а свет от масляной лампы был подобен солнцу в пустыне. Иоганн с одобрением смотрел на картины Вагнера. Одни изображали знойные земли Востока, на других раскинулись дальние земли, названные не так давно Америкой, в честь флорентийского мореплавателя, который считал, что открыл новый континент. Карл нарисовал зеленеющий лес и маленьких людей с копьями, верхом на драконах.

Иоганн невольно хмыкнул. Как артист Вагнер не стоил ломаного гроша, но обладал другими несомненными талантами. Однако его порою сбивал с толку взгляд Карла, в котором таилось нечто большее, чем просто почтение. Однажды Вагнер даже произнес его имя во сне. Фауст, о, милый Фауст… Иоганн не стал заговаривать об этом, опасаясь смутить юношу.

Перед маленькой сценой стояли скамьи, составленные из кирпичей и сучковатых досок. Три или четыре десятка человек уже дожидались представления. Все зачарованно смотрели, как Грета жонглирует пятью шарами, завлекая еще больше народу. Иоганн кивнул с одобрением. В свои пятнадцать лет Грета показала себя одаренной артисткой. Она даже умела играть на волынке. Их представления не вызывали той сенсации, как во времена, когда Фауст использовал латерну магику. Они были скромны и не так зрелищны, но люди все равно радовались.

И вместе с ними радовался Иоганн.

Карл уже спрятался за ящиком. Грета подхватила один за другим мячи, и они как по волшебству исчезли под ее платьем. Некоторые из мужчин отпускали шуточки и показывали недвусмысленные жесты – уже сейчас Грета обладала притягательными формами. Порой она напоминала Иоганну Саломе, ненасытную танцовщицу, которая когда-то околдовала его во время путешествия в Венецию… Возможно, однажды он снова кого-нибудь полюбит, но сейчас ему хватало любви к своей дочери.

– Смотрите же, как я, доктор Фаустус, в своих странствиях по Африке одолел льва силой одной лишь белой магии! – возвестил Иоганн, стоя рядом со сценой.

Он выступал в роли рассказчика, в то время как Грета с Карлом занимались куклами.

На фоне пустыни появился лев с пышной гривой и так взревел, что зрители дружно вскрикнули. Затем вышла вторая фигурка, в которой угадывался доктор Фауст в своем звездном плаще и черной шляпе.

– Страшный зверь! – раздался голос Вагнера. – Вот, выпей моего териаку!

Фауст бросил во льва маленький флакон. Зверь зашатался как пьяный и в конце концов утробно заурчал и рухнул. Зрители смеялись и аплодировали.

– А однажды мне довелось встретить прекрасную Елену, – продолжал Иоганн. – Я похитил ее из Аида, где она томилась со времен Трои и мечтала попасть в Париж!

Появились новые кулисы, изображающие языки пламени. На сцену вышла принцесса с белыми волосами и горько зарыдала.

– О, горе мне! – послышался голос Греты. – Сам дьявол увлек меня в ад, и никогда мне не увидеть прекрасного Парижа!

Люди вздыхали, кто-то хихикнул. И вот справа появилась фигурка Фауста, на этот раз с книгой в руках.

– Я освобожу тебя, прекрасная Елена, – произнес Вагнер. – Мое заклятие способно повергнуть даже дьявола!

– Ха, это мы еще посмотрим! – продолжал Карл измененным, зловещим голосом.

В следующий миг раздался жестяной гром, и из глубины сцены появился дьявол. У него были козлиные рога и длинный хвост. Поднялся дым, в воздухе запахло серой. Зрители вскричали от испуга.

– Теперь вы оба останетесь в аду! – прорычал дьявол и потащил за собой Елену. – Вы теперь мои!

Фигурки сцепились, и зрители принялись освистывать сатану.

– Испытай же силу магии! – выкрикнул Фауст. – Это моя книга заклятий! Vade Satanas! [47]

С этими словами он врезал дьяволу книгой по носу, и тот с воем исчез. Зрители ликовали. Занавес опустился, Грета с Карлом вышли вперед и поклонились.

Иоганн улыбался и задумчиво смотрел на фигурку дьявола в руках Вагнера. Дешевая кукла в красном наряде, с рогами из жести и косматым хвостом. Потешная фигурка, осмеянная крестьянами и побежденная.

Но в глубине души Фауст сознавал, что дьявол еще вернется в его жизнь.


* * * | Сети сатаны | Фауст в моей жизни, или Вместо заключения







Loading...