home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


14

Солнечным июньским днем 1496 года от Рождества Христова Иоганн добрался до Гейдельберга.

Пыль толстым слоем покрывала его заношенный плащ, рубашка и вамс были усеяны заплатами. Башмаки давно прохудились, и сквозь их кожу виднелись пальцы. Но Иоганн был полон решимости. Он крепче сжал грубо вырезанный посох и двинулся по деревянному мосту, переброшенному через Неккар. На другом берегу располагались городские ворота. За ними виднелись крыши домов и церквей, а на возвышенности стоял внушительный замок.

Часто, когда Иоганн готов был сдаться, он представлял себе две картины: как войдет в Гейдельберг и как изумится Маргарита, как узнает его и с улыбкой заключит в объятия. Эти мысли придавали ему сил, пока он брел по жарким долинам реки По и Ломбардии, через перевал Бреннер и по землям бесчисленных графов и герцогов. В горах юноша тяжело заболел – лихорадка на несколько недель приковала его к постели. Добрые паломники нашли его, полуживого, у дороги и принесли в приют. В бреду Иоганну то и дело являлся магистр Арчибальд. Пригвожденный к стене, старик повторял одни и те же слова.

Ты виновен…

Да, Иоганн чувствовал за собой вину. Арчибальд был убит, потому что хотел о чем-то рассказать ему. Хотел уберечь его от чудовищного зла, защитить от тьмы, которая притаилась в душе Иоганна, как мелкий зверек, и время от времени пробивалась наружу.

Выздоравливал юноша очень долго. Старый монах три раза в день кормил его супом, как ребенка. И все это время Иоганн непрестанно думал о том имени, которое Арчибальд собственной кровью написал на стене.

Жиль де Ре…

По-прежнему Иоганн не догадывался, что значит это имя. Инициалы на рукояти ножа также ничего ему не говорили. Возможно, все объяснялось простым совпадением – хотя Иоганн в совпадения уже не верил.

За последние месяцы он возмужал – так зреет хорошее вино в бочке. Ему стукнуло восемнадцать, мускулы у него были жилистые и крепкие, точно канаты, а лицо худое и скуластое. Черные волосы и бороду он еще накануне коротко подрезал ножом и теперь походил на монаха. Его темные глаза сверкали таинственным блеском, и служанки и дочки трактирщиков нередко задерживали на нем свои взоры. Но Иоганн всех отвергал, словно и в самом деле был монахом. Его неудержимо гнала вперед любовь к Маргарите и надежда, что с этих пор все будет по-другому. Порой он вспоминал Саломе, Эмилио, Мустафу и беднягу Петера. То было чудесное время, но и в этом путешествии Иоганн не сумел нащупать своей дороги, увидеть цель.

Возможно, теперь он наконец-то обрел эту цель…

Иоганн уверенным шагом перешел мост. Стоял полдень, и к городским воротам стекались коробейники с ивовыми корзинами и крестьяне на скрипучих телегах. Закованные в броню всадники кричали, требуя прохода; мимо прошествовала группа ландскнехтов в разрезных вамсах и полированных кирасах. Близился день летнего солнцестояния, самый длинный в году. По всему Пфальцу в этот день загорались костры и соломенные колеса. Лето наконец-то вступало в свои права, хоть и держалось недолго – осень и зима уже готовы были потеснить его. Иоганн смотрел, как веселятся дети, как они бегают по мосту, размахивая палочками, на которых развевались пестрые ленты. Из города доносились музыка и смех, ноздри щекотал запах еды. Лишь теперь Иоганн осознал, что с самого утра съел лишь кусок черствого хлеба. Деньги, скопленные в Венеции, почти иссякли, и остатки юноша хотел приберечь до прибытия в Гейдельберг.

На прошлой неделе он оказался совсем недалеко от Книтлингена. Иоганна охватила неодолимая тоска по дому, но еще сильнее была горечь. Что ему делать в краю, где все его ненавидели, и в особенности – отчим? А те, кого он любил, либо умерли, либо пропали… Нет, если он и вернется когда-нибудь в Книтлинген, то с гордо поднятой головой, магистром или даже доктором.

Иоганн запустил руку за пазуху, где лежало письмо Арчибальда. Он так часто его трогал, что бумага уже истрепалась по краям. Оставалось надеяться, что письмо откроет ему путь в университет Гейдельберга. Все-таки благодаря Арчибальду они получили в Венеции крышу над головой. Должно быть, семейство Стовенбраннтов по-прежнему пользовалось влиянием.

Мальчишкой Иоганн уже бывал в Гейдельберге с отчимом. Он хорошо помнил мост и новый замок, возведенный на противоположном берегу, у подножия старой крепости. Посередине, стиснутый между рекой и лесистыми склонами Оденвальд, раскинулся сам город, который за последние годы заметно разросся. На рыночной площади, между массивными колоннами церкви Святого Духа, торговали пекари. Иоганн купил себе сладкий крендель, какие видел у ребят, и побрел по улицам. Горожане в дорогих одеждах спешили куда-то по своим делам. Дома имели аккуратные фронтоны, главные улицы были вымощены булыжником, и запах стоял не такой мерзкий, как в других городах.

Иоганн остановился и с благоговением посмотрел на замок курфюрста. Гейдельберг не походил на Аугсбург и уж тем более на Венецию, но здесь правил Филипп Пфальцский, один из самых могущественных курфюрстов Германии. В числе его предков был немецкий король, а другой его родственник, курфюрст Рупрехт I, более ста лет назад основал Гейдельбергский университет. Иоганн всю жизнь мечтал учиться здесь и едва мог поверить, что теперь его желание, возможно, сбудется.

На улицах вокруг рыночной площади царило оживление. Иоганн разузнал дорогу к университетским зданиям. Они располагались почти в центре города, недалеко от церкви Святого Духа, по обе стороны от улицы. Из часовни как раз выходили несколько студентов в черных мантиях и беретах, лихо сдвинутых набок. Вид у них был надменный и рассеянный. Иоганн смущенно взглянул на свою заношенную одежду. Он вдруг почувствовал себя лишним, точно крестьянин при королевском дворе. Пришлось собрать все мужество, чтобы окликнуть одного из студентов и спросить человека, которого называл ему Арчибальд.

– Хочешь видеть Йодокуса Галлуса? – Студенту было не больше шестнадцати, однако он смотрел на Иоганна насмешливо и с долей презрения. – Если вздумал выпросить у старика монетку, позволь предупредить, что господа ученые зарабатывают не так уж много, чтобы кормить попрошаек. Лучше ступай к августинцам, они нальют тебе тарелку супа.

Иоганн сжал кулаки, но сдержался.

– Я пришел не попрошайничать, а передать доктору Галлусу письмо, – произнес он холодно.

Студент пожал плечами.

– Тогда посмотри в Schola Artistarium рядом с монастырем. Думаю, старина Галлус как раз читает лекцию, – тут он строго поднял палец. – Только не прерывай занятия! А то схлопочешь.

Иоганн молча развернулся. Поплутав немного, он наконец-то разыскал приземистое строение недалеко от монастыря августинцев. Как и многие другие в этом квартале, здание было отстроено совсем недавно. Стены пестрели белой штукатуркой, в окнах блестели дорогие стекла. Через открытые створки доносилась монотонная речь на латыни. Иоганн заглянул внутрь: в вытянутой комнате собралось десятка два студентов. Они сидели на деревянных скамьях вдоль стен; некоторые усердно записывали, но многие, видимо, еще не пришли в себя после вчерашнего. То и дело кто-нибудь клевал носом, и сосед, хихикая, пихал его локтем. За кафедрой стоял престарелый, суровой наружности господин в мантии. Он читал лекцию по арифметике. На доске за его спиной были видны небрежно записанные формулы и расчеты. Кое-что из этого Иоганн уже знал. Он притаился у окна и жадно вслушивался в слова доктора. Его дух изголодался по знаниям. Юноша жадно впитывал слова, как сухая губка – воду.

К его разочарованию, лекция скоро закончилась. Студенты высыпали наружу, и на их лицах было написано облегчение. Из разговоров он понял, что через пару часов они соберутся на очередную попойку.

Иоганн выждал немного, потом вошел в комнату. Человек за кафедрой собирал бумаги в кожаную папку. Он был чрезвычайно тощ, и мантия висела на нем, как платье на пугале. Волос на голове почти не осталось. Доктор поднял сердитый взгляд. Теперь Иоганн заметил, что человек этот не так стар, как показалось вначале. На вид ему было не больше сорока. Но чинные манеры и строгий вид заметно его старили.

– Лекция окончена, – сказал с кислой миной доктор. – Если ты проспал, пусть твои полупьяные дружки перескажут тебе содержание. Хотя сомневаюсь, чтобы они что-то поняли. – Он оглядел пыльную одежду Иоганна. – И больше чтобы не заявлялся сюда в таком виде. Ты позоришь весь университет!

– Я… я не студент, – робко возразил Иоганн. – А вы… доктор Галлус?

Ректор нетерпеливо кивнул.

– Чего тебе?

– У меня для вас письмо.

Иоганн передал ему затасканный листок, с которым не расставался все эти месяцы. Йодокус Галлус взглянул на печать и издал возглас изумления.

– Черт возьми! Старина Арчибальд, через столько-то лет!.. Да разве такое возможно? Я, кажется, еще и магистром-то не был, когда в последний раз видел его.

Доктор Галлус сломал печать и развернул письмо. Затем неспешно нацепил очки и погрузился в чтение. Когда с письмом было покончено, он вновь посмотрел на Иоганна. Теперь взгляд его выражал скорее любопытство. Он подмигнул юноше сквозь стекла очков.

– Хм, если верить старине Арчибальду, ты истинный гений… Где же ты с ним познакомился?

– По… по дороге в Венецию. Он был какое-то время моим учителем.

– И как он поживает?

Иоганн сглотнул.

– О, он передает вам сердечный поклон. Господин магистр, наверное, проведет еще какое-то время в Венеции. Он говорит, местная погода хороша для его старых костей.

Юноша счел за лучшее не рассказывать Галлусу о страшной смерти его друга.

– Ах, прекрасная Венеция! Serenissima! – Йодокус Галлус тоскливо улыбнулся. – Как бы мне хотелось оказаться сейчас там, с Арчибальдом, и сбежать из этого зловонного болота… Они называют Гейдельберг университетским городом, а в сущности эти так называемые ученые делают все, чтобы помешать всякому обучению. И эти бездельники, именуемые студентами, ничуть не лучше! Париж, Рим, Прага – да, там современные университеты. Но Гейдельберг… Ха! Даже в Лейпциге ученые мыслят куда шире…

Иоганн решил, что лучше дать Галлусу выговориться, и лишь время от времени кивал. В конце концов ректор махнул рукой.

– Ну, довольно причитать… Значит, Арчибальд считает, что из тебя вышел бы неплохой студент. У тебя есть деньги, чтобы оплатить зачисление? Какие-нибудь рекомендации?

– Ни того, ни другого, – ответил Иоганн.

У него оставались еще кое-какие деньги, но он понимал, что на зачисление этого не хватит. В лучшем случае на первый год обучения.

– Секунду. Я правильно понимаю? – Доктор Галлус вскинул брови. Он походил на ястреба, готового броситься на мышь. – У тебя нет денег, ты не отпрыск старинного рода, не из обеспеченной или, на худой конец, уважаемой семьи, и у тебя нет иных рекомендаций, кроме этого письма?

Иоганн скорбно покачал головой. Внезапно вся эта затея показалась ему до ужаса глупой. И как ему взбрело в голову, что такого, как он, примут в университет? Йодокус Галлус расхохотался.

– Да, узнаю Арчибальда… Засылает ко мне какого-то голодранца и думает, что я сделаю из него студента! Схоласт, в бродяге сокровенный! Смешно, – он ухмыльнулся. – Ты и в самом деле решил, что потрепанного письма от моего старого друга будет достаточно? Я хоть и ректор здесь, но все же не могу поступать, как мне вздумается. Что скажет канцлер, если я возьму и зачислю тебя в студенты?

– Про… простите, что потратил ваше время. – Иоганн пожал плечами и показал на доску, где были записаны несколько формул. – В любом случае, спасибо за лекцию о параллельности прямых Евклида. Я послушал, пока ждал снаружи, вы все очень доходчиво объяснили.

Доктор Галлус замер на мгновение.

– Тебе знакомы «Элементы» Евклида?

– Магистр Арчибальд рассказывал мне о них, – скромно ответил Иоганн.

– Хм, а что ты знаешь об алгоритме Евклида?

Юноша задумался на секунду, затем подошел к доске и написал мелом несколько формул.

– Алгоритм Евклида позволяет вычислить наибольший общий делитель двух натуральных чисел, – объяснил он. – Если число a не равно b, и из большего вычесть меньшее, а затем последовательно вычитать из их разности меньшее, останется число, равное предыдущему.

– Правильно, – доктор Галлус задумчиво поскреб голый подбородок. – А что насчет риторики? Тебе известно, в чем видел Платон отличие между софистами и философами?

Иоганн ответил и на этот вопрос, и на множество других, которые задавал ему ректор, в том числе из области грамматики, диалектики, астрономии и геометрии. В конце концов доктор Галлус захлопал в ладоши и расплылся в улыбке.

– Черт возьми, да ты знаешь больше, чем мои студенты-бакалавры. Видимо, Арчибальд не преувеличил и ты действительно гений. Являешься из ниоткуда и затыкаешь за пояс этих хлыщей из благородных домов… – Он сухо рассмеялся, но затем вновь стал серьезен и внимательно посмотрел на Иоганна. – Хм, возможно, есть решение. Нужно переговорить с Партшнайдером… да, это можно устроить. Может, у него еще осталось место в Dionysianum… – Он направился к двери. – Жди здесь.

Иоганн сел на скамью у стены и уставился на доску, исписанную формулами. Пару минут назад доктор Галлус готов был выставить его вон – и внезапно все переменилось. Ему с трудом верилось, что язык математики, возможно, придал его жизни новый виток.

Через некоторое время доктор Галлус вернулся в сопровождении двух престарелых мужчин, тоже в черных мантиях. Ректор показал на Иоганна, сидящего на скамье.

– Вот он, – обратился он к своим спутникам. Те разглядывали юношу с некоторым недоверием. – Убедитесь сами.

Они проверили его по всем дисциплинам тривия и квадрия. Экзамен продлился больше часа. В конце концов трое ученых переглянулись.

– Он принят, – сказал тот, что стоял справа, тучный мужчина с маленькими глазками и румяными отвислыми щеками. – Нечасто мне доводилось испытывать кандидата, который знал бы так много. Воистину поразительно.

– Хм, правда, он уже далеко не мальчик, как мне представляется, – заметил второй. Это был седовласый старик со скверными зубами. Он смерил Иоганна взглядом. – Сколько тебе лет, парень?

– Восемнадцать, – ответил Иоганн.

Старец скривился.

– Многовато.

– Магистр Партшнайдер, я вас умоляю, – вступился толстяк. – В вашем корпусе есть студенты куда старше. Можно подумать, вам просто не понравился его нос.

очевидно, что он умен.

– Ну, думаю, мы назначим ему стипендию на год, – предложил доктор Галлус. – Посмотрим, чего он стоит. Согласны?

Двое других кивнули, и ректор обратился к Иоганну:

– Значит, решено. И я только теперь вспомнил, что даже не просил твоего имени. Как же тебя зовут, мальчик мой?

– Мое имя… – начал Иоганн.

Что-то подсказывало ему, что не стоит называть своего настоящего имени. Все-таки Гейдельберг не так далеко от Книтлингена. Что, если кто-нибудь его узнает?

– Мое имя Иоганн, – ответил он после секундного замешательства. – Иоганн Фауст из Зиммерна.

Название само пришло ему в голову: несколько дней назад он повстречал путника из городка Зиммерн. Доктор Галлус широко улыбнулся.

– Фауст… Фаустус, везучий? Необычное имя… ну да ладно. Возможно, в Гейдельберге ты и найдешь свое счастье, юный Фаустус. – Он поднялся и протянул Иоганну руку. – Добро пожаловать в университет. Сегодня вечером принесешь передо мной присягу… Ах да, с этого дня ты подчиняешься нашему суду. И, как ректор, приказываю тебе: умойся и приведи в порядок одежду, иначе сегодня же угодишь в карцер.


* * * | Сети сатаны | * * *







Loading...