home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 19

Известно ль орлу, что таится в земле,

Иль крот вам скажет о том?

Как мудрость в серебряном спрятать жезле,

А любовь — в ковше золотом?

Блейк.

Центр Москвы по-прежнему сиял миллионами огней, переливался кичливой рекламой, кишел и пузырился дорого одетой публикой — словно и не было никакой оккупации. Да и оккупантами-то этих широко улыбающихся афроамериканских парней в парадной форме морской пехоты США назвать язык не поворачивался. Миротворцы — да и только. Правда, по инструкции ходили они не меньше, чем по трое. И оружие на улице держали снятым с предохранителей — чего греха таить, были эксцессы, были, особенно на окраинах. Но здесь, на хорошо освещённой Тверской, они чувствовали себя хозяевами — острые на язык москвичи уже и кличку для них особую придумали, неуважительную — «хозявки». Среднее между хозяевами и козявками. Потому что, как ни крути, а всё-таки это была оккупация. Четверо дюжих морпехов за соседним столиком, подзуживаемые тремя весёлыми девицами, учились пить по-русски — явно не в прок. У одного водка пошла носом, второй, смахнув с колен проститутку с детским личиком, преувеличенной походкой направился к стойке бара, размахивая пуком новеньких хрустящих «амеро».

Двое интеллигентных москвичей в отдельной кабинке изо всех сил старались смотреть на них снисходительно — ничего другого им просто не оставалось.

— Слушай, Платон, ты всегда был самый умный. Выручай! — Максим Стечкин поднял глаза от опустевшего стакана скотча. — Что мне делать? Чувствую, что попал по самые гогошары.

— Если ты насчёт новых денег, то ответ — нет, — скучным голосом ответил его визави, культовый писатель П.Е.Левин.

— Да фак оф все деньги мира! — от расстройства Стечкин впал в патетику. — Жопу впору спасать. Мою нежно любимую патриотическую задницу!

— А что, на неё готовится покушение? — Платон Еремеевич раскусил оливку и прикрыл глаза. Улыбка Будды обозначилась на его длинном лице.

— Ну ты прикинь, я влип. Сначала этот поц Сырков делает меня главным московским патриотом. Я честно отрабатываю заказ — и тут по Москве начинают разгуливать оккупанты, да к тому же негры. Мои парни ссут кипятком и рвутся в бой — а мне что прикажешь делать? Чувствую, грохнут меня завтра не свои, так наши…

— А что Изя?

— Изя не принимает. Хронически занят. Для меня его всегда нет на месте.

— Изя сам сейчас в панике. Ты знаешь, он заказал мне роман. Готовит отходные пути — хочет стать писателем. Типа политика — это было так, хобби. Обещает отслюнить полмульта новыми.

— Счастливый ты, Платон… Вечно на плаву. Как дерьмо… Прости. А у меня в кармане — ключ к мировому господству, а я должен прятаться, как заяц, и спасать свою жопу!

— Насчёт мирового господства — это была, надеюсь, такая фигура речи?

— Да в том-то и дело, что нет. Слушай, я расскажу тебе всё — а ты скажешь, что мне с этим со всем делать… Любезный! Принесите-ка ещё бутылку виски!

— А мне зелёный чай, — добавил небрежно П.Е.Левин.

— Ты знаешь, что такое «Источник вечного наслаждения»? — после глотка виски взгляд Стечкина оживился и влажно заблестел из-под густых бровей.

— Китайский эротический трактат предположительно эпохи Мин.

— Как бы не так! Порево — это отмазка для лохов. Тебе известно, что в Ветхом завете зашифрована вся будущая история человечества, с именами и датами?

— Если только это не очередная еврейская разводка, — усмехнулся Платон.

— Речь не о том. Чего в таком случае ждать от китайцев, культура которых на порядок древнее и изощрённее иудейской! Каждый иероглиф имеет несколько смыслов. Короче, оказалось, что в этом трактате зашифрован ни больше ни меньше, как процесс управляемого термоядерного синтеза.

— Холодный термояд? — Платон впервые с интересом глянул на своего собеседника, оценивая возможную степень его вменяемости.

— В начале пятидесятых эта расшифровка попала из Китая в руки некоего профессора Кулибякина. Ему была выделена лаборатория и штат сотрудников, а для пущей секретности через месяц Берия отправил их всем кагалом за решётку. Там работы продолжались, и Кулибякину удалось открыть недостающее звено — катализатор процесса, названный им, очевидно в свою честь, «элемент Q». Таким образом, он был на грани революционного прорыва в науке. Да что в науке! Ты представляешь себе, что такое холодный термояд? Это не только неиссякаемый источник энергии! Это же возможность превращения любых элементов в любые — при комнатной температуре. Мечта алхимиков! Философский камень, золото из свинца! «Источник вечного наслаждения»…

— И что стало с профессором?

— Представляешь, как раз в это время разоблачили Берию, шарашку свернули, а всех сотрудников во главе с Кулибякиным распихали по лагерям общего режима. Поскольку проект был на личном контроле у Лаврентия Павловича, никаких следов в официальных бумагах о нём не осталось.

— Ты-то как всё это разрыл?

— Случайно. Кулибякин умер в лагере в шестьдесят третьем — но какой-то ушлый зэк переправил бумаги его дочери. Там у них была любовь, что-то ещё — не суть. Короче, бабанька, перед тем, как двинуть кони, искала, кому передать открытие отца. Ну, а поскольку я считаюсь главным по этой теме — ей рекомендовали меня. Забавная, я тебе доложу, старушенция. В блатном мире когда-то была известна, как Нана Технология.

— Слушай, Макс, — Платона явно проняло, — признайся, что ты всё выдумал — и я куплю это у тебя для своего романа. Как раз будет, что Сыркову подсунуть.

— Клянусь — всё правда, до последнего слова. И Сыркову я это уже пытался впарить.

— Н-да. Изя мудак. Но мудак хитрый. Сейчас он сидит на измене — в полной непонятке. И твой проект мог бы для него оказаться как раз в масть… Слушай, есть идея. — Платон отодвинул от Макса бокал скотча. — До вечера ты больше не пьёшь. Сегодня приём в посольстве Ватикана. Пойдём вместе — у меня приглашение на двоих. Там будет изина новая пассия, известная в узких кругах, как Ларсик. Слыхал?

— Романовская? Говорят, на ней пробы негде ставить.

— Что и требовалось в данном конкретном случае, — Левин критически оглядел представительную, хотя и пьяноватую фигуру главного патриота. — На передок она, как слышно, слаба. Твоя задача — прижать мадам Романовскую в укромном уголке — и в перерыве между нежными лобзаниями убедить её передать твой пакет папику. Справишься? А я со своей стороны пропиарю ему при встрече, что это круто. Ну как, берёшь в долю?

В это время условная перегородка кабинки, где они сидели, треснула, и на их столик спиной влетел здоровенный негр в американской форме.

— Получи, пиндос, гранату! — раздался торжествующий боевой клич из общего зала. Тут же послышался грохот переворачиваемых стульев и глухие удары. Макс со злорадным удовлетворением разглядел сквозь пролом, что бой идёт стенка на стенку, и оккупантам приходится туго. Негр, встряхнувшись, поднялся со стола и взял в чёрную лапу опрокинутую бутылку скотча.

— «Джонни уокер», — он с удовольствием приложился к горлышку. Потом сфокусировал мутный взгляд на сидящих за столиком. — Факинг джюз! Хеар эгейн факинг джюз! * (Сраные жиды. И здесь сраные жиды.)

— Ты! — Стечкин, задохнувшись, вскочил со стула, — Бабуин пиндосовый…

Он не успел договорить — огромная чёрная лапа с розовой ладонью схватила его за лицо и отшвырнула об стену. Макс на секунду потерял ориентировку — и тут Платон Левин, продолжавший сидеть с невозмутимым видом, вдруг крикнул:

— Поберегись! — и выплеснул горячий чай из своей пиалы в лицо оккупанту. Негр зажмурился, и тут Платон, ухватив со стола стальную двузубую вилку, коротким выпадом вонзил её в солнечное сплетение врага. Негр заревел и рухнул под стол — болевой шок. Левин, дёрнув Стечкина за рукав, ломанулся на выход — но дорогу им уже преградил другой морпех — латинос с узловатой мордой наркодилера. Увидев своего коллегу корчащимся под столом, он ни слова не говоря, выхватил из кобуры армейский «кольт-45» и приставил ко лбу Макса.

— Хэндз ап, бэйби! Ю ту, — он повёл стволом на Платона. Потом закатил глаза куда-то под низкий лоб и рухнул на пол всей тушей. Молоденькая проститутка с детским лицом удивлённо рассматривала разбитую об его башку квадратную бутылку из-под виски, зажатую в кулачке.

— Бежим через кухню! — скомандовал Левин, увлекая её грубо за руку. Макс ломанулся за ними. Они, опрокидывая кастрюли и ящики, выбежали на двор, и через секунду уже джип Стечкина увозил бойцов спонтанного сопротивления узкими московскими переулками.

— Как тебя зовут? — спросил Платон дрожащую в своих минималистских тряпочках девушку.

— Маргоша. А вас я где-то видела. Вы не из шоу-бизнеса?

— Почти угадала, — отозвался из-за руля Макс. — Сегодня ты спасла жизнь светочу русской литературы. Этот мудак с лошадиным лицом — Платон Еремеевич Левин. Можешь попросить у него автограф.

— Литерату-ура! — разочарованно протянула Маргоша, кладя голову на плечо светоча. — Со школы ненавижу.

Платон нежно обнял её и поцеловал за ухом.


ГЛАВА 18 | Буржуйка | ГЛАВА 20







Loading...