home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 20

Страшная, тёмная история… Мимо, читатель, мимо!

И.С.Тургенев.

Солнце над снежной равниной уже стыдливо жалось к земле и подозрительно краснело, хотя командирские часы Краскова показывали только полпятого дня.

— Долго ещё? — бесцветным голосом спросила Вика, растирая рукавичкой обмерзающее лицо.

— Если верить карте — через пару километров будет село Маракуево, — отвечал, бодрясь, Антон. Маленькая кавалькада из трёх всадников прибавила шагу. Гоча, было поотставший на своём сивом мерине, заколотил пятками по его бокам — хотя, в общем-то, без особого результата. Кони, как и люди, порядком выдохлись. Нынче утром Махач решительно заявил, что поедет с Викой и Антоном в Москву — не оставят же они его замерзать на даче, в натуре. На что Вика состроила презрительную гримаску и ответила нелицеприятно:

— В натуре бывает в прокуратуре.

— Мамой клянусь, от меня вам только хорошо будет, — ударял себя в грудь Гоча. — Да у меня в Москве такие связи! Девушка моя в Кремле сейчас, Ларисо! И вообще все меня везде знают, со мной дорога у вас будет — как пух!

Вика глянула в честное лицо Краскова, на котором гуманизм продолжал бороться с подозрительностью, и сама приняла решение:

— Ладно, собирай барахло, мосье Шарикадзе! Берём тебя с испытательным сроком — до первой лажи. И имей в виду: шаг влево — расстрел на месте. Расстреливать буду лично.

В спорных случаях Виктория привыкла доверять собственной интуиции — пока не подводило. И вот они ехали втроём — в направлении Соловецких островов, с каждым шагом всё удаляясь от старого Московского тракта, и ни сном ни духом не подозревая о гнусном предательстве недобросовестного картографа.

Наконец из-за косогора показались дальние печные дымы, подымавшиеся ярко-розовыми столбами на фоне алого закатного неба. Путники с облегчением пришпорили коней. Подъехали к первой с краю жилой избе, и Красков, спешившись, заколотил в запертые ворота.

— Ничего уже нету, люди добрые. — раздалось со двора озабоченное старушачье квохтанье, — Всё пограбили, ехайте себе мимо.

— Да нам бы заночевать только, мать. Мы заплатим. Доллары у нас, настоящие.

— А вчерась уже дезертиры последнюю курицу свели со двора. Ничего нету, милые. Вы вон к Коковихиным бы ехали — у них и самогонка, и мясо там, мол, за баней зарыто. Олигаторы здешные, почётные пенсионеры, депутаты — мы всем селом к ним гостей направляем. У них даже радио иногда ловит…


Старик Коковихин, кряжистый хитрован с серенькой бородкой, тут же впустил на двор. Бравый вид Вики, перепоясанной поверх куртки двумя патронташами, с двустволкой за плечами, а также Краскова в ментовском бушлате при кобуре, похоже, вмиг снял лишние вопросы.

— Что, старый, переночевать у тебя можно?

— Ночуйте, чего там, места хватит, — отвечал Коковихин, — Неспокойно только у нас…

— Дезертиры? — вспомнила старушкино лопотанье Вика.

— И они. И так себе тоже всякие…  — хозяин, по ходу, явно чего-то не договаривал.

— Ладно, разрулим, — Антон, привязал коней и первым прошёл в жарко натопленную горницу.

— Валяй, собирай на стол, отче наш. Да не боись, заплатим за всё долл`aрами, — высунулся из-за его спины Махач.

— А денежки, уж вы меня извините, я вперёд попрошу! — засуетился Коковихин. Вика, расстегнув дорожный баул, позаимствованный ею в порядке компенсации у сбежавшей Агнессы, деревянными с холода пальцами отделила от пачки двадцатидолларовую купюру. Старик, понюхав, жадно сгрёб её в кулак. Вмиг на столе образовалась мутная бутыль и блюдо с перекисшей капустой, а из кухни чем-то весьма ароматно зашкворчало.

— Бензинчику вот не желаете ли? — принялся радушно разводить богатых гостей почётный пенсионер и депутат.

— Эх, где ж ты вчера-то был, дедка! — вздохнул Красков. — А сейчас разве только овса коням.

— Овса — это мы мухой. Ещё могу предложить что — соли, табачку, патрончиков под Макарова недорого?

— Патронов штук полста возьмём, — кивнул Антон, — Да, и сигарет блоков шесть. А лучше восемь… Соли тоже кило.

Деловой старик, довольно мурча себе под нос нехитрую кулацкую арифметику, скрылся в сенях. Вика отслюнила от пачки пару стольников и передала Антону.

— Бери там на всё. А мне только семечек.

— ? — Красков безмолвно воззрился на королеву гламура.

— Семечек с солью. Что ещё тебе неясно? — Вика капризно топнула на него чьим-то чужим — Машкиным, что ли, одетым впопыхах по случаю и отвратно немодным сапогом. И тут вдруг на её глаза навернулись слёзы. Вика вышла по стеночке на крыльцо и присела. Ох, сука! Что это — неужели залёт? — она подставила лицо под холодный ветер. Тогда, в автобусе, контрацептивы вывалились из разрезанной Махачем сумочки вместе со всем барахлом…

— Бля! — прошептала она в умирающий за лесом закат, — Бля, Господи, ну за что?

Тут до неё донёсся негромкий и, по-видимости, условный стук в ворота.

— Отворяй, что ли, Михайла! — провозгласил басовитый женский голос.

Вика инстинктивно отступила в густую тень за косяком. Успела разглядеть, как хозяин, приоткрыв створки ворот, впустил тяжело гружёные, запряжённые жирной бабою сани.

— С уловом никак нынче, Гюзель Карловна?

— Разгружай — это в холодную клеть, а стволы сразу в подполицу. На нижнем, погляди, дублёнка вроде как турецкая. Дырки я зашью после. Унты тоже…

— Да. Дублёнка — хорошо. А у нас, понимаешь, гости. Городские — мент, и с ним ещё двое. Девка, по ходу, беременная.

— С ментами у нас мир, Михайла. Так что нет. Нет и нет. Утром отпускаем на все четыре стороны. Накормил ты их?

— За обе щёки наяривают. Свежатинки из клети я им с лучком потушил. Зелёными расплатились, Гюзель Карловна. Много у них зелёных-то, много. Лошадям ихним я, значит, овса дал, а им самим — нашего самогону. Уснут покрепче с морозу — а там их и со Христом благословясь…

— Нельзя! Даже не думай, Михайла. А ну-ко, взяли! — скомандовала женщина, — ты прихватывайся там за ноги, ну а я за воротник. Да не суй, не суй пакшу-то в карман евонный. Чай, Гюзель Карловна не дурней тебя будет! — она похлопала себя по пухлой кондукторской сумке, болтающейся на её жирной шее. Вика на цыпочках прокралась обратно в сени — и не смогла преодолеть приступ тошноты. Выблевала сразу же всё — прямо на висящий в углу хозяйский зипун.


— Платон… Имя какое у тебя глупое, — Маргоша, в обнимку с П.Е.Левиным, потихоньку оттаивая, блаженствовала на заднем сиденье стечкинского джипа. — Нас по городу уже ищут — ты в курсе?

— Видеонаблюдение сработало? — отрешённая полуулыбка Будды не сходила с лица культового писателя по мере того, как рука его нежно теребила тайные прелести своей спасительницы. Маргоша в ответ лишь по-кошачьи щурила детские глазки.

— Однако же, ну ты и поц! Кто просил втыкать в этого негра вилку! Ну — кто? — не выдержав, крикнул назад с водительского места Максим Стечкин, выруливая на Садовое кольцо.

— А ну — цыц! Сейчас через три квартала свернёшь налево, второй особняк — там ещё эти швейцарские гвардейцы в дрянных шляпах на входе. Это и будет Ватикан.

— Платон! Ты чудище! Ты меня подставил! Так круто ещё никто меня не подставлял. Да ведь ладно меня — и себя, и вот её! Для чего? За нами ж теперь охота объявлена по Москве — мы террористы. А это, между прочим, военно-полевой суд и вышка! Мудень — вот ты кто после этого!

Максим отчаянно притормозил у входа в посольство.

— Прости меня, милая, — Платон Еремеевич нежно поцеловал Маргошу в щёчку, — Сейчас я всё брошу и накричу на него!

— Да насри — это же шут гороховый…

— Хм… Как ты сейчас сказала? Гороховый? — Платон, сняв с неё руку, вдруг расхохотался и искоса сбоку оглядел профиль перетрусившего Максима. — Гениально. Он — гороховый!

— Ладно. Я уже пойду, — девушка оправила на себе юбчонку и ужом выскользнула из машины.

— Постой! Куда? Ну, да впрочем…  — Платон Еремеевич прикрыл глаза на секунду — Маргоши за окном уже не было.

— Да, так вот, мосье Гороховый! Теперь моментально сбрасываешь с себя оковы собственной значимости. И, поскольку юридически мы оба с тобой уже трупы, — соответственно, имеем полное право взойти к престолу наместника Всевышнего, — с этими словами Платон протянул проходку на два лица озябшему швейцарскому гвардейцу на входе. — Рукопись профессора, надеюсь, при тебе?

Макс нервно хлопнул себя по карману. Левин прошептал что-то швейцарцу, тот щёлкнул каблуками и взял алебардой «на караул».

— Господа Платон Левин и Максим Стечкин! — провозгласил ливрейный лакей, распахивая лепные золочёные двери в залу.

— Ого, неужто сам Платон Левин? Это круто. Я сейчас его проведу к вам, господа! Я читала — гений, ей богу, конкретный гений контргламура! — проворковала Ларсик. Сегодня она была в длинном платье с весьма рискованным разрезом от «Армани». Евробездельники вежливо переглянулись с приличествующим случаю пиететом — мало ли, что там ещё у неё нынче за Левин. Сырков, как всегда, задерживался в Кремле по делам, и юная фаворитка ощущала себя на коне — не зря же штудировала наизусть страницами глянцевые журналы с Викой Солнцевой у себя в Коминтерне. Так что теперь — она подмигнула себе в зеркало, — пожалте бриться, битте шён, мамзель, на евроэпиляцию. Жизнь — удалась!

— Платон Левин! А мы вас так ждали. Представьте же нам своего спутника — он так интересно молчит! Не иначе, задумал теракт против хозявок? — Лариска растянула губы в покровительственной улыбке — но тут же не выдержала и шпанисто подмигнула напряжённому Максу.

— Или господин Стечкин имеет какой-то особо секретный план по спасению отечества?

— Господин имеет, — весомо ответил за Макса П.Е.Левин, соединяя тайком их левые руки под столиком с закусью. Правда, господин несколько скромен, уставши…

— Имею, — Макс, заглотив залпом бокал шампанского, приложился мокрым ртом к правой ручке юной фаворитки. Пальчики её левой в ответ под столом слегка поскребли ноготками по его ладони.

— Всё имею. Вот только совсем я не скромен, это Левин вам соврал.

Макс на долю секунды прижался к податливому горячему телу фаворитки, увлекая её за колонну.

— Идём уже, или что? — Максим понял, что с ней можно сейчас быть грубым — и не ошибся.

Госпожа Романовская, слегка кивнув ему, проследовала величественной походкой в сторону лестницы наверх, щедро раздаривая на ходу гостям жеманные улыбки. Макс, выдержав дистанцию, устремился за нею следом.


ГЛАВА 19 | Буржуйка | ГЛАВА 21







Loading...