home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 24

Мои останки погребли

Вон там, в земле чужой.

И это мой весёлый дух

Стоит перед тобой.

В. Скотт.

На Юге США чёрное и цветное большинство начало с погромов — а закончило, как и водится, слоганом: «Хороший белый — мёртвый белый».

Как и везде, где чёрные люди приходили к власти — в штатах Юга воцарились поножовщина, нищета, рэп — а, местами, как поговаривали, и людоедство.

На Севере картина была прямо противоположная. Отряды местной самообороны в ку-клус-клановских балахонах под музыку Вагнера и «Раммштайн» отлавливали афроамериканцев и, не спросив фамилии, загружали в трюмы старых списанных сухогрузов. Негров отправляли обратно — на их историческую родину. Доплывали ли суда до Чёрного континента — это вопрос отдельный…

Таким образом, демаркационная линия между Севером и Югом Соединённых Штатов определилась. Начало Гражданской войны было, похоже, не за горами. Техас провёл референдум — и большинством голосов присоединился к Мексике.

До села Маракуева всё дошло, естественно, с опозданием.

— Михайло! Слышь, всё хреново! Нас развели!

— Полно шуметь, Гюзель Карловна. Что ты там выслушала по радио?

— Деньги отменили! А тебе лишь бы храпеть в бороду!

— Постой. Хм… Это… Как — отменили?

— Так вот — молча. Теперь вместо долларов — какие-то амеры. Так что мы отсосали с тобой, Михайло!

— Ёлы-моталы! Я же говорил — валить надо было этих путешественников! А теперь — лови ветра в поле!

— Далеко ускакать не могли. Дорога отсюда одна — на Север. Так что — созывай крестьян, Михайло! Всем - спирту по литру! И мяса дезертирского по кило! Гулять так гулять. А стрелять — так стрелять…

— Как же! Стрелки из них…

— Уж какие есть…


— Моника? Это Петра. Пёдора дай мне.

— Ваше Преосвященство! Вы что — не в курсе? Отец Пёдор убит!

— Моника! Что за шутовство?

— Застрелен из танка! Хороним сегодня. Ужасно — все святые в трансе. Отца нашего нет больше с нами!

— Ты это… Не заговаривайся, Моника! Пёдора давай, живо! — госпожа кардинал решила, что на том конце провода укурились в зюзю или сошли с ума. — К вам едут по делу люди — Пёдор должен их встретить.

— Как может встретить кого бы-то ни было усопший Пёдор? — святая Моника была озадачена.

— Не колышет! Люди уже в пути!

— Ладно, я ещё раз гляну, конечно. Но мертвее он не станет, эчеленца!

Святая Моника так и не успела дойти до порога. Дверь распахнулась. В приёмную вошёл отец Пёдор в порванном пыльном саване.

— Воскресе! Отче воскресе! — святая рухнула на колени и поползла, протягивая телефонную трубку обеими руками навстречу чуду.

— Что — Ватикан? Аллё! Петра? Какие проблемы? — Пёдор выхватил трубку у секретарши.

— То-то. А то — «помер, помер»…  — пробурчала донна Скандалли. — Проблемы будут у тебя, отец Пёдор — если не образумишься. Тут к тебе приедут люди — будь добр, прими.

— Ваше Преосвященство! Я, между прочим, воскресе!

— Не трынди! Приедут Стечкин, Левин, Маргарита Палкина и еще одна дама — фамилию не называю, ибо она слишком хорошо известна. Всех принять, усадить в «Хаммер» — и отправить по маршруту, куда скажут. Вопросы?

— Ваше Преосвященство! Вы — дура?

— Пёдор! Не дерзи — сам дурак!

— Вот и поговорили! Ты? Как смеешь! Я воскрес из мертвых — смертию смерть поправ!

— Воскреснуть во-время — дело полезное. Катрине привет передавай — я по ней скучаю.

Таким вот образом Ватикан не обратил должного внимания на Воскресение отца Пёдора. А зря — следовало бы. Разумеется, фокус был прост, как всё гениальное. Выстрел в лоб священнослужителя был произведён Иваном Мтутси из пневматической винтовки усовершенствованного образца шариком с красной краской. Пёдора контузило, трахнуло затылком об лёд — однако до конца не убило. Полежал — и очухался. Дед Буржуй не признавал огнестрела — не по понятиям. Это и подвело танкистов. Зато Пёдор ходил по резиденции петухом — он, похоже, и сам уверовал в чудо. А слухи по округе тем временем поползли — и к бывшему профилакторию начали стекаться расплодившиеся в последние смутные времена юроды, расслабленные и опущенные — за духовным хлебушком… С маслицем.


Облава по борделям Гаваны дала свои плоды — мисс Греч взяли на горячем. Сопротивлялась она недолго — слишком известная физиономия. Заломили руки за спину — и, сунув в рот кляп, загрузили в самолёт через Рим — на Москву. На секретной правительственной даче её встретили настороженно.

— Очень приятно — Макс. Это — Платон и Маргоша.

— Мандализа, — мисс Греч протянула по очереди твёрдую коричневую ладонь будущим соратникам.

— Знакомое лицо… Никак, с конкурса двойников?

— Зато я ваши лица впервые вижу. Чего от меня хотят? — Мандализа говорила по-русски почти без акцента.

— Через два часа у нас назначена встреча с очень влиятельной дамой из правительственных кругов. Скажу по секрету — она реально претендует на Российский престол. Так что повежливее там. От неё и узнаем все детали, — важно пояснил Макс Стечкин, гордясь своей близостью к августейшему телу.

— Эта прошмандовка Ларсик, которую вдруг начали пиарить по всем углам? — скривилась Маргоша. — Телик невозможно стало смотреть — сплошь монархия и Романовская. Чего уж — меня бы тогда сразу двигали в государыни!

— А что — это мысль! — невозмутимо поддержал её Платон. — Ведь был же царь Николай Палкин! Надо прокачать эту тему через Интернет.

В последнее время эта столь разная парочка непонятным образом сблизилась — Платон навещал по вечерам Маргошу в её спальне, хотя ночевал всегда один — обложившись любимыми книгами и компакт-дисками.

Они зависали здесь уже пятые сутки, скрываясь от оккупационных властей. Ларсик, официально приютившая их, пару раз наведывалась к Максу для короткого перепихона - но ничего толком не говорила — Петра приказала ей держать рот до времени на замке. Сырков вообще не был в курсе — да и не до того ему сейчас, бедняге. Как только началась массированная пиар-кампания по возрождению Престола, и в качестве претендентки определилась «великая княжна» Романовская, — к Изе сразу же возникло много вопросов на самом верху. Он выкручивался, как мог, умело стравливая между собой две слабеющие клики — Петина и Медунова. А про себя подумывал о роли принца-регента при будущей государыне. Впрочем, оформлять отношения с Ларсиком он не торопился — вся эта монархическая ботва пока что писана вилами по воде — а связывать себя узами брака с профурсеткой из рабочего посёлка для человека его уровня — явный кикс. Тем более, вся Москва уже бурлила слухами о её сексуальной гиперактивности — тут запросто можно оказаться в дурацком колпаке заместо короны, к тому же при рогах.

Василий Васильевич Петин в последний месяц после инсульта сильно сдал, и лыж больше уже не рекламировал. Только глаза были прежние — мутно-холодные, навыкате — драконовские. Многие олигархи, которые прежде его поддерживали, канули в небытие. Другие пока посматривали с надеждой на молодого энергичного Медунова. Но оккупационные власти, за которыми стояла мощь Мировой закулисы, вдруг сделали финт ушами — и бросили все ресурсы на поддержку легитимной монархии. Из Парижа было попытались понаехать несколько шамкающих с акцентом старичков «из бывших» — «настоящие» наследники. Но их даже не удосужились встретить в аэропорту. Лариска, впрочем, для смеху предложила наиболее седовласому и представительному из претендентов место швейцара в Кремлёвской уборной — старик вздохнул и отбыл восвояси. «Кончилась Россия!» — написал он в парижскую монархическую газетёнку. Но и там не пропустили — в номер уже был набран Августейший манифест Великой княжны Ларисы Ярославовны с приложением ея родословнаго древа. Пиар-машина работала толково — без сбоев!

— Ну, что орлы, готовы ли послужить Престол-Отечеству? — Лариска, нюхнув с Петрой коксу, была на кураже и играла какую-то свою наспех выдуманную роль. Волосы её растрепались, на ней было надето нечто гипергламурное, стилизованное под екатерининский камзол, чулки в сетку и ботфорты, усыпанные стразами.

— Прикажи — умрём заедино, матушка-государыня! — Платон, выступив вперёд, отвесил шутовской придворный поклон. Юмор не прошёл — с тонкой иронией у коминтерновской принцессы пока оставались пробелы.

— Возвращайтесь живыми — и с победой! — Ларсик патетическим жестом вырвала из сумочки ксерокопию кулибякинского манускрипта и стопку топографических карт — и всучила Стечкину. — Даю вам два часа на сборы — потом военным самолётом до К. Садиться там негде — десантируетесь с парашютами прямо над базой. Всё необходимое вам сбросит пилот. На месте вас встретит местный священник о. Пёдор — у него получите «Хаммер». Ну — с богом, чудо-богатыри! — Лариска полезла по очереди троекратно лобызаться со всеми. Удовольствие от этого, правда, получил, кажется, один Максим Стечкин. Мандализа Греч с дороги вообще мало что поняла из речи этой странной русской.

— O, those Russians! — только и пришло ей на ум из песен юности.


ГЛАВА 23 | Буржуйка | ГЛАВА 25







Loading...