home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 30

Прохладный вечер. Солнце село,

И мы, своё закончив дело,

Всю ночь танцуем и поём

На славном празднике своём.

Сэр Вальтер Скотт.

— А мы, Коковихин, люди простые, — сощурилась Агнесса. — В мавзолеях не лежали. Так что и тебе совет — будь попроще. А то прям Будённый.

— Да я чего? Я же, как лучше, хотел. Гранатомётом по воротам — и всей ордой на штурм. Три выстрела у меня в запасе. Можно ещё там куда бабахнуть для страху.

— А ты знаешь, какое у них вооружение? Я — нет. Людей только зря положим — а если у него заминировано? А если снайперы? Ты в курсе, что хороший снайпер кладёт в минуту от восьми до двенадцати человек? Я была когда-то не самым плохим стрелком в Чечне — мой рекорд девять бойцов в цепи. Были профи и покруче — слыхал про белые колготки?

Коко сник и почесал в затылке — обилие военных терминов стряхнуло с него спесь, а колготки — те и вовсе добили.

— Тогда что? — обернулся он к Бармалею, до сих пор сосредоточенно жевавшему жирными губами незажжённую сигару. Военный совет в Филях как-то не клеился.

— Может, подкоп подвести под стену? Заложим динамиту, ухнет — мало не покажется, — разродился, наконец, идиотским советом уголовный авторитет.

— Ещё можно соорудить катапульту и обстреливать каменными ядрами, — Агнесса поняла, что с этими воинами каши не сваришь. — Короче, атакуем следующей ночью, прорыв — малой группой. Человек пять-семь. Главное — открыть проход, далее общий штурм. Инструктаж с группой я проведу сама. Пока отбой. С тебя, Коковихин, люди — выбери надёжных. Сам пойдёшь с гранатомётом в арьергарде, будешь прикрывать.

Бармалею, как формально главному, ничего другого не оставалось, как важно кивнуть в знак согласия. Агнесса вышла из палатки и направилась к краю леса. Приложив к глазам бинокль, долго рассматривала объект завтрашнего штурма. Гнездо Соловья мутно светилось в ночи узенькими окнами-бойницами. Бетонный забор, массивные ворота под прикрытием пулемётной вышки. Над воротами на железных кольях — она навела на резкость — ого! Жесть. На кольях торчали припорошённые человеческие головы в гротескных снежных папахах…


— Эх-ма! Ух! Ух! Пляши, душа! Рви баян, Гегечкория! — в Соловье плескалось к вечеру никак не менее литра спирту, но он лихо пустился вприсядку на кривых ногах, размахивая над головой тесаком. Караулы расставлены, пленные определены в подвал, трупы — к свиньям. Теперь банда гуляла в «актовом зале» на втором этаже. Было жарко натоплено, смрадно от пота и перегара — девки в одних чулках и кокошниках взопрели. Спирт все пили из жестяных кружек — стеклянная посуда в резиденции давно перевелась. Окончив сольный танец с саблями под Хачатуряна, Соловей рухнул в кресло, и подбежавшая девица тут же утёрла ему лоб нечистым рушником. Потом поднесла спирту — и, зная привычки барина, ухватила из блюда горсть кислой капусты и принялась кормить его с ладони. Соловей, чавкая, облизал ей пальцы, рыгнул. Обвёл хозяйским взглядом гулянку — всё ли благолепно… Тут заприметил Вику, сжавшуюся в углу дивана.

— Ты! — ткнул в неё указательным пальцем в перстнях. — Чего не пьёшь? Тусовка не по тебе? Гламуру не хватает?

Вика вежливо сделала вид, что отхлебывает из кружки.

— Не придуряйся. Иди сюда! Ща будет тебе гламур.

Она нехотя приблизилась. Соловей рывком опрокинул её себе на колени.

— Пей, стервь, пришибу а то! — дикий барин, схватив бутылку самогона, вставил Вике в рот горлышко и принялся заливать, считая глотки. После шестого её начало судорожно рвать. Помещик отёр с рукава блевоту и спихнул Вику со своих колен на пол.

— Вот свинья! Посмотри теперь, Солнцева, как настоящие русские девки пьют! — он нацедил из бутыли полную пивную кружку мутного спирта и поднёс девочке лет шестнадцати в съехавшем красном бикини, поводившей по сторонам давно бессмысленными глазами в потёках, с наклеенными криво фальшивыми ресницами.

— Настя, радость! Не выпьешь с папочкой?

— Я, барин, немножко. А то — ик! — маменька заругает, — с этими словами она привычно отхлебнула разом грамм сто пятьдесят. Соловей тут же сорвал с девки трусы и демонстративно водрузил её на стол раком.

— А ну — кто первый?

Бородатый грузин отложил гармонь на диван, расстегнул ширинку и деловито пристроился к ней, предварительно окунув свой весьма массивный причиндал в блюдо со сметаной. Постанывания девки потихоньку перешли в истошные взвизги, грузин рычал и матерился по-своему.

— Любо! — крикнул Соловей, — Танцуют все! — и принялся отбивать по полу без музыки топотуху. К нему присоединилось ещё несколько боевиков, кто-то схватил с дивана гармонь и принялся наяривать без всякой мелодии, беспорядочно давя на лады. Двое или трое, скинув портки, принялись ловить визжащих и уворачивающихся, смеху ради, девок.

Вику для чего-то облили с головы до ног шампанским, потом какой-то низкорослый ублюдок попытался присосаться к ней вонючим ртом — но получив коленкой в пах, злобно бормоча, отвалил. Скандалить недосуг — женского мяса кругом без неё хватало с избытком.

«Что с Антоном? Куда его дели эти гоблины?» Раньше подобные увеселения могли доставлять — и порой доставляли ей — удовольствие. Но сейчас Вика не чувствовала от увиденного ничего, кроме омерзения и ужаса. В дверях появился заснеженный автоматчик.

— Егор Станиславович! Батюшка-барин!

— А, вернулись! — оторвался от пляски Соловей. — С добычей?

— Девку вот вашему благородию поймали. Правда, на мой взгляд, мелковата будет…

— Это ничаго, — распустил слюнявую губу Соловей, — мелкая даже лучше. А вдруг целочка окажется! Ась? Если целку привёз — награжу! Шубу с моего плеча! А покуда — пей. Где она? Девка где, спрашиваю?

На середину комнаты двое ввели нечто, завёрнутое в огромный тулуп. Соловей торопливо распаковал добычу — белокурая девочка лет двенадцати заморгала на него испуганными яркими глазёнками.

— У-тю-тю! Какая ты у меня славная. Иди к барину, моя умница…

Вике девочка показалось смутно знакомой — вот только где она могла её видеть?

— Деревенская? — осведомился Гегечкория.

— Приблудная. У колодца взяли.

— Значит, городская. Как тебя зовут, моя радость? — просюсюкал Соловей, протягивая малышке чупа-чупс.

— Меня зовут Анюта, — девочка спрятала руки за спину. — Отпустите меня, пожалуйста, к дедушке. А то он уже волнуется.

— Скажите пожалуйста! — Соловей закатил глаза. — Какая незадача. Большие дела — дедушка волнуется. И кто же наш дедушка? Ленин? Мазай? Или, может быть, это сам Дедушка Мороз?

— Нет, — с достоинством ответила Анюта. — Таких авторитетов я не знаю. Мой дедушка — Буржуй! И если вы меня сейчас же не отпустите, он придёт сюда и вас всех порвёт в натуре, как Тузик грелку, на британский флаг.

— Ох-хо-хо! — Соловей захлопал себя по ляжкам. — Напугала, счас уссуся! А ну-ка, скидывай рейтузы, маленькая шалава!

— Хозяин, — наклонился к его уху Гегечкория, — если она сказала правду, то с Буржуем шутить не надо. Он вор в законе.

— Насрать мне на законы! — взбеленился помещик. — Это моя земля, и я здесь — закон! А ну-ка, иди сюда, мой пупсик, сейчас батюшка-барин тебя отпердолит! Эй, Серый! Плесни-ка нашей маленькой фее спирта! — Жестяная кружка протянулась ко рту девочки. Вика глянула — и не поверила своим глазам. Тот самый Серёга-засеря, от которого её тогда спас Красков в подворотне, дебильно лыбясь в отросшую бороду, схватил Анюту за тоненькую шею и нагибал лицом к кружке.

Тут что-то сместилось в мозгу — вспышкой промелькнул другой Серёга, подонок из её детских кошмарных воспоминаний. Глаза заволокла красная пелена — Вика, не помня себя, подскочила и с ноги ударила по кружке, влетевшей мерзавцу в зубы, обильно окатив ненавистное лицо спиртом.

— Оставил девочку, гнида!

Анька, вывернувшись змейкой из его рук, среагировала на редкость хладнокровно — буржуева школа. Схватив со стола зажигалку, она сунула язычок пламени в Серёгину бороду. В следующее мгновенье его голова превратилась в истошно орущий сноп огня. Бандиты в панике отпрянули — воспользовавшись замешательством, маленькая поджигательница юркнула под стол, потом к дверям — и скрылась среди тёмных коридоров огромного дома.

Наконец у кого-то хватило ума накинуть на пылающую голову какую-то тряпку. Так в ней и уволокли пострадавшего под руки, чтобы не портил картины пиршества. Соловей поднял на Вику тяжёлый взгляд. Весь её кураж уже давно куда-то испарился, и теперь она стояла посреди комнаты, опустив голову, в ожидании самого худшего.

— Ну, и что прикажешь с тобой делать? — задумчиво протянул дикий барин. — Пустить тебя для начала по кругу? Осилишь восемнадцать членов моего политбюро?

— Э, слюшай! — вмешался Гегечкория. — Это для неё разве наказание? Это же для неё паащрение. А паащрять её сегодня нэ за что.

Соловей окинул королеву гламура оценивающим взглядом.

— Ладно. Сиди, пей пока…

Вика на подогнувшихся ногах рухнула в кресло и разом заглотила полкружки спирту. Ей показалось, что грузин тихонько ей при этом подмигнул.

— А вообще, ты смелая, — усмехнулся в бороду Соловей-разбойник. — Люблю. Простить тебя, что ли? Серёга этот — чмо редкое, и ну его к свиньям. Садись-ка сюда, поближе! Эй, где там фотоаппарат? Снимите живо меня с Викторией Солнцевой!


ГЛАВА 29 | Буржуйка | ГЛАВА 31







Loading...