home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


тчер

Откуда-то изнутри вспухшей головы донёсся стройный хор серебристых ангельских голосов:

— Со-о-оловей мой, Со-о-оловей,

Го-о-олосисты-ый Со-о-оловей!

Вика попыталась разлепить веки — тщетно.

«О'кей. Кажется, я в раю. Выходит, тварям вчера всё-таки удалось меня угондошить? Бля, это нехорошо… Про тоннель наврали. И маман в нимбе что-то не встречает ни хера. Как же мои-то без меня там — Антон, и этот… Ну, как его… Который мелкий, в животе…». Наконец, сознание вернулось к ней настолько, чтобы ощутить дикий сушняк. Жива, по ходу… Вика на полусогнутых проползла в ванную и долго пила из-под крана — пила, пока не вытошнило. После этого в голове слегка прояснилось. Она с отвращением глянула на своё осунувшееся лицо в зеркало — краше в гроб кладут — и, будто исподтишка, слегка выпятив живот, погладила. «Держись, слышишь, солнце! Держись. Сейчас мы нашего папку с тобой найдём…».

За окном ещё едва занималась заря — громадный дом спал. Вика на цыпочках спустилась по лестнице на первый этаж. Босые ноги моментально заледенели — здесь не топили с лета. Она полуощупью пошла вдоль стенки, толкаясь по дороге во все двери. Лабиринт какой-то.

— Антон! — звала то и дело шёпотом. Ответом была гулкая тишина. В конце коридора рука упёрлась в склизкую стену. Тупик? Нет, узкая лестница вела ещё ниже — в подвал. Оттуда потянуло удушливым звериным смрадом, и, всеми волосками кожи чувствуя опасность, Вика всё-таки занесла ногу над крутой ступенькой без перил…

— Не ходи туда! Порвёт.

Сначала Вике показалось, что и этот голос — только плод её воображения. Однако в следующую минуту она почувствовала, как чья-то маленькая, но крепкая ладошка сжала её запястье.

— Кто там? — испуганно спросила она.

— Медведь-людоед! Его трупами кормят…

В подтверждение из подвала басовито рявкнуло, несколько раз отразившись эхом под сводами. Вика, прижав к себе Аньку, замерла в ужасе.

— Антон… ещё жив, не знаешь? — дрожа, спросила она девочку.

— Мент с Махачем в погребе под кухней. Отсюда не добраться, — Анюта, словно в укор Вике, сохраняла полное спокойствие. — Медведь меня пропустит, а тебя — вряд ли. Ты — трусиха, они это чувствуют. Возвращайся наверх, пока тебя не хватились.

— А ты?

— Я здесь буду. Вот, возьми — она протянула Вике берестяную свистульку.

— Это ещё зачем?

— Как только дедуля нарисуется — дуй во все щёки!

— Дедуля? — Вика, трусливо озираясь, сунула подарок девочки в лифчик.

— Иди!

— Эге-гей! Солнцева! — раздался с верхнего этажа капризный окрик Соловья-разбойника. — Завтрак стынет!

Вика, шлёпая босыми ногами, устремилась на зов:

— Тут я, батюшка-барин! Какаю. Садитесь без меня кушать!

После завтрака, за которым Соловей лично намазывал Вике бутерброды чёрной икрой в палец толщины и потчевал перцовкой из своих рук, королеву гламура провели в наскоро отделанный для неё будуар. Там она, предоставленная сама себе, растянувшись на мохнатом ковре из волчьей шкуры, принялась жадно щёлкать пультом полутораметрового телевизора. Тарелка ловила без помех — и через три минуты Вике стало от увиденного почти физически нехорошо. С чего бы? — На московских каналах мелькали всё одни и те же обрыдшие до тошноты ещё в прошлой жизни дегенеративные, животные лица со следами бесчисленных пороков и пластических операций. «Гламурная тусовка», они же «звёзды» — со всеми сотню раз пито-перепито — Вика вдруг поняла, что эти лица в этом ящике забаррикадировались плотно, и, что бы ни случилось там с ненужной им и далёкой Россией, — сами, своей волей никуда отсюда не уйдут — придётся выковыривать.

— Господи! — её даже передёрнуло от омерзения. — Неужели я когда-то была среди них? Такой же, как они?

— Отсоси! Хуже ты была! — ответил ей беззвучно тихий, но внятный голосок изнутри. — Этим хоть нужно семью кормить. А у тебя всё изначально было. Так что ты просто гнило понтовалась всю дорогу…

Вика почувствовала, как глаза застилает жгучая пелена. Всё перемешалось в сознании.

— Брехня! Не верь им, я не такая! Нехер меня кошмарить! Эти все, жиды и пидорасы…

— Ладно! — отвечал голосок. — Я так, любя. Хочешь — поплачь. А вообще-то, слезам давно не верят. Только всё равно, ты у меня должна быть лучше всех, моя мамочка… Я ведь на тебя поставил…

— Пиздёныш ты мелкий! Поставил он…

Пробудилась она от того, что кто-то довольно увесисто хлопает по щекам.

— Подъём! В укрытие! — Гегечкория, схватив Вику за руку, потащил её, полусонную, спотыкающуюся в незавязанных кроссовках, вниз по лестнице. Через минуту снаружи пророкотал крупнокалиберный пулемёт и захлебнулся в гулком взрыве. Пол под Викой ощутимо дрогнул. По коридору метались вчерашние бандиты — уже при оружии, с бледными, сосредоточенными от страха лицами.

— Держать оборону! Всех выпорю! — раздался сквозь треск выстрелов истерический визг Соловья. — Кто на вышке?

— Вышку снесло. Танки, ваше благородие! А-а-а! У-а-у! Бу-бумс!

— Идём, Вика-джан, меня нэ бойся. Твой мужчина здэсь, вперёд пошёл! Подземным ходом. Меня слюшай — ми с ним обо всём договорились. — Вика на подгибающихся ногах следовала, увлекаемая за руку могучим абреком. Звуки битвы стихли где-то позади. Подземный ход заполнялся густым, удушливым дымом, выедавшим глаза. Через непродолжительное время прямо по курсу забрезжил свет. Грузин, подсадив её за ягодицы, вытолкнул сквозь какую-то щель на поверхность. Зимний закат уже умирал за соснами. Позади полыхало разбойное гнездовье Соловья, выстрелы становились всё реже. Вика вспомнила, как этот здоровяк подмигивал ей накануне — получается, неспроста. Тайный поклонник?

— Где он?

— Вах, калбатоно! Нэ у Пёдора — нэ обманут! — Гегечкория самодовольно раздвинул рукой заснеженный кустарник. — Вот он, твой возлюбленный! Вах!

Вика, на секунду ослепнув от пожара, рухнула в объятия мужчины, обрисовавшегося в багровом зареве тёмным силуэтом. И тут почувствовала, как чужие — как-то неправильно нежные и властные руки принялись шарить по её телу.

— Ты… Антон? Что с тобой? Фу! Кто это?

— Э, слюшай! — горячо зашептал ей на ухо Махач, — забудь, убили Антона, Вика-джан. Я твой мужчина. Я тебя спас. Два раза! Пошли, Лаврентий наш друг — он с нами. Пошли, да?

Удар коленом в промежность был так силён, что незадачливый кавалер согнулся пополам и рухнул, матерно рыча и кусая снег. Вика добавила ему ногой в лицо — и на глазах у изумлённого абрека исчезла в дымном чёрном провале подземного хода.


— Ну, дед, ты и дал! Что это было вообще? — Агнесса, всадив навскидку пулю в лоб стоящему на коленях безоружному бородачу, подошла к боевому вездеходу и уважительно похлопала по броне.

— Много будешь знать — скоро состаришься! — Буржуй явно не был настроен на собеседование. — Внучки моей пока не вижу.

— Вперёд! — Агнесса, поняв оплошность — соглашение надо выполнять — устремилась в горящий дом. За ней последовала группа захвата, вооружённая «калашами». Коковихин с гранатомётом на плече тяжёлыми шагами двигался в арьергарде. У него оставался последний выстрел — контрольный. За Гюзель Карловну — Виктории Солнцевой от благодарных поклонников пламенный привет.


— Антон! — дым в узком проходе застилал глаза, и становилось уже нечем дышать. Вика споткнулась, ободрала коленку и дальше поползла на карачках — проход сужался.

— Я здесь! — отозвалось эхом в подземных лабиринтах.

— Антоша, ты живой?

— Я связан и за решёткой. Вика, уходи! — прохрипело издали.

— Я иду к тебе! Не молчи, скажи что-нибудь! — ей казалось, что она кричит, но это был шёпот, усиленный резонансом стен.

— Вика! Уходи, задохнёшься.

— Уйдём вместе, — она последним усилием вывалилась из узкого лаза в какую-то небольшую, но уже более просторную клеть. Скорчилась было от душившего кашля — и тут же почувствовала рывок кверху за волосы.

— А вот и наша Викуся! — она на секунду зажмурилась от тошнотного дыхания дикого помещика.

— Иди в жопу, барин. Не до тебя! — Вика попыталась пинаться и выкручиваться из захвата — да куда там. Соловей профессионально подмял её под себя и принялся шарить рукой — чем бы заткнуть рот строптивой. Нашёл на груди жертвы только какую-то берестяную фитюльку, ткнул ей, за неимением лучшего, в губы:

— Соси соску, тварь! Счас свой кларнет достану…

Вика, ни на что уже не надеясь, вспомнила девочку Анюту — и от отчаяния принялась дуть в маленькую берестяную дудочку. Звук оказался негромкий и на редкость мелодичный. За спиной у Соловья вдруг утробно рявкнуло, почти на инфразвуке — и тут же Вике в лицо брызнуло чем-то липким, солёным и горячим, а насильник обмяк и отвалился. Голова стукнулась о каменный пол — отдельно от тела. Она отёрла с лица сгустки крови и, надув щёки, начала что было сил дудеть в волшебный свисток. И произошло чудо — гигантский медведь встал на дыбы и, вывалив от усердия толстый язык, вдруг принялся неуклюже танцевать перед ней, переминаясь с лапы на лапу.

— Цирк! — только и могла промолвить, появившись в проходе подземелья, Агнесса.


ГЛАВА 31 | Буржуйка | ГЛАВА 32







Loading...