home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 38

Преследуя любовь — мы гонимся за тенью,

А убегаем — нас преследует любовь.

Шекспир

Чёрный бриллиант тамплиеров спас свою хозяйку и на этот раз — вообще, Маше Чубак всё больше казалось, что она действует на автопилоте — артефакт взял управление телом на себя. Она хотела притормозить у железнодорожного переезда — но чужая тёмная воля заставила ногу втопить газ, и «хаммер», сбив шлагбаум, проскочил перед самым носом у басовито вскрикнувшего электровоза. Так банда мотоциклистов была отсечена длинной вереницей товарных вагонов, а беглянка смогла успешно затеряться в бескрайнем лабиринте портовых строений. Здесь у неё появилось, наконец, время передохнуть и собраться с мыслями. Маша не представляла, кто мог объявить на неё охоту в этом незнакомом восточном городе — возможно, Цзю. Ясно было одно — надо как можно скорей отсюда сваливать. Она подняла глаза на зеркальную башню отеля «Хилтон» — там, на девятом этаже, как она полагала, до сих пор томился в заточении у китайцев её верный Никифор. Ну, что ж — Мария щелчком извлекла из «Вальтера» магазин. Осталось пять патронов. Должно хватить. Кроме того, в багажнике нашлась сапёрная лопатка и парашют — может пригодиться на случай спешного отступления. Она медленно тронула машину с места и закружилась между ангаров, не упуская из виду ориентир — доминировавший над местностью стеклянный цилиндр с надписью «Хилтон».

Банда моторизованных транссексуалов во главе со святой Катриной, упустив добычу, вновь рассыпалась по портовому району, держа связь по рации. Проезжая мимо уже известного сквера с фонтаном, Катька притормозила, привлечённая необычным зрелищем. Показавшийся особенно величественным на фоне хрупких коллег, по пятачку расхаживал на высоких каблуках, подобно местному языческому богу — покровителю половых извращений, дородный мясистый трансвестит в салатной мини-юбке и розовом топике. Катрина вгляделась — лицо здоровяка показалось смутно знакомым. По спине засуетились мурашки. Неужели сам святой Вомбат в его земном воплощении? Катрина засомневалась, не следует ли ей пасть ниц к стопам Спасателя — но воздержалась, ибо никаких инструкций от Пёдора на сей счёт не поступало. Она медленно проехала мимо, но образ преображённого Никифора ещё долго стоял перед её благочестивым взором. Крошке Шом-Пу было велено поотираться на пятачке и проследить за божеством.

Жирноевский, поднявшись из клумбы с разбитым носом, по-быстрому куда-то слинял, и Черных, всеми покинутый, отрешённо вышагивал вокруг фонтана, целиком положившись на русский «авось». Вот у сквера притормозило такси, хлопнула дверца, как могут они хлопать только в России.

— Держи, мартышка! И помни доброту Ивана Хитрова!

Никифор вздрогнул и съёжился — этого засранца только тут не хватало. Ему захотелось стать размером с горошину или провалиться сквозь землю: «То-то будет позору, если он меня опознает, здесь и в таком виде…». А вновьприбывший, хамовато хлопая местных шлюшек по худощавым попкам, уже явно пробирался к нему.

— Кыш, мелкие! — снисходительно басил гость в ответ на их зазывный щебет, жирно усмехаясь в русую бороду. — Я ж своим струментом любую из вас напополам разорву. — А вот эта дама в самый раз по мне будет! Вот она-то мой размерчик выдюжит!

— За четвертак поладим, пышка? — с этими словами авторитетный бизнесмен Иван Хитров игриво пощекотал под подбородком у своего бывшего губернатора.

— Пятьдесят! — писклявым капризным голоском отозвался Черных, надеясь отпугнуть нежеланного ухажёра ценой.

— Э, да мы никак земляки! — бурно возликовал Хитров, и Ник понял, что прокололся, ответив по-русски. — Ну, за такое богатство и полтинника не жаль, — он игриво ущипнул губернаторскую ягодицу. Как звать-то тебя, подруга?

— Маша, — брякнул наугад губер, зачем-то походя осквернив имя своей возлюбленной.

— Слышь, Масянь, давай-ка для начала дербалызнем по маленькой за знакомство! — крепко прихватив Ника под локоток, бизнесмен увлёк его в направлении ближайшего бара. Опрокинув в себя у стойки стакан вискаря, Хитров уставился в лицо Никифора бычьим взглядом.

— Не обижайся, но на кого-то ты, подруга, реально смахиваешь…  — Черных напрягся и в один глоток осушил свой стакан. — Ага, понял! — Иван захохотал, хлопая себя по ляжкам. — Да ты ж вылитый наш губернатор Черных. Тьфу, мудило, либераст херов! Завод органических удобрений, считай, из-под жопы у меня выдернул. У меня, у Ивана Хитрова! Да наша семья — русские купцы в восьми поколениях. В честь Хитровых был назван рынок в Москве и аэропорт в Лондоне. А тут какой-то заезжий дерьмокрад, либерал-губернатор… Обидно, ты меня понимаешь, пупс! — он разлил остатки скотча по стаканам и, изобразив брудершафт, смазал Никифору помаду на губах.

— А знаешь, я что придумал? — воодушевился бизнесмен, скручивая горлышко второму флакону. — Давай я буду звать тебя Никифором. Кладу полтинник сверху, а ты должен отвечать мне: «Рады стараться, ваше степенство». Запомнил? Ох, как мне приятно будет впердолить Черныху!

По мере того, как Хитров напивался, Нику пришлось выслушать ещё немало лестного о прежнем руководстве страны и о себе в частности.

— Слава богу, теперь всё — докукарекались пидоры. Петина, главного мазурика, упекли-таки в мавзолей. Не-ет, что ни говори, а государыня — девка правильная, дай ей бог здоровья! — разглагольствовал на весь зал пьяный купец. Для Никифора всё это было новостью — в своих скитаниях по островам он даже не подозревал о переменах в политических реалиях России. Увы, чтобы не выйти из образа, пока приходилось слушать и помалкивать.

«Вот пойдёт в сортир — налью ему в стакан клофелину!» — мелькнула под зелёным паричком злая криминальная мысль. «Нет, позже. В номере. Надо его как следует напоить — глядишь, до «рады стараться» дело и не дойдёт…».

Хитров между тем продолжал выворачивать перед ним пьяное нутро.

— Вот ты прикинь, Никифор! Мне этот их кризис — тьфу! У меня бабки крутятся в Европе, в ночных клубах. Ну, и там по мелочи — наркота, шлюхи — извини. Но у меня — веришь, нет? — по родине тоска, как берёзку увижу — выть хочется. А как я в Москве покажусь? Чем поклонюсь государыне? На меня ж дело уголовное завели суки-либерасты. Приеду — а меня заместо баронского титула — да в кандалы! Вот и не еду.

— А что государыня — подарки любит? — осторожно осведомился Черных.

— Ну, не деньгами ж мне царице-матушке взятку совать! — замотал головой пьяный Иван. — Их у неё, родимой, всяко больше, чем у меня. Нужен какой-то, понимаешь, жест! Что-нибудь этакое! — он неопределённо повертел в воздухе пальцами.

— Слушай сюда! — горячо зашептал ему в ухо Никифор, — Есть идея. Как насчёт медведя?

— Медведя? — бизнесмен уставился на него тупым взглядом. — Да здесь проще слона купить! И на хрена в Россию из Таиланда тащить ещё одного медведя?

— Ты не понял. — Черных произнёс трагическим шёпотом:

— Имеется олимпийский медведь! Тот самый.

— Сделано в Китае? — сощурился Хитров.

— Медведь родной, кремлёвский заказ. Восьмидесятый год выпуска.

— Колоссально! — трахнул ладонью по стойке Хитров. — Если только не врёшь. Вот это я понимаю, царский подарок, едрёный корень! Сколько за него хотят?

— Медведь формально принадлежит мне. Но сейчас он, как бы это сказать — на хранении у одного знакомого. Он тоже бизнесмен, я думаю вам с ним удастся поладить. Его зовут Цзю.

— Конопляныч? Да мы с ним на раз-два добазаримся. Поехали!

— Прямо сейчас? — Никифор кинул косой взгляд в зеркало.

— Делу время, потехе час. Твой стольник от тебя никуда не уйдёт, Маняша. Кстати, сколько просишь за медведя? Только чур — не буреть!

— Уж лучше зови меня Никифором, — поморщился Черных. — Моя цена — два билета бизнес-классом до Москвы.

— Свой брат, патриот! Уважаю! — одобрил Хитров, целуя его в дверях по-брежневски — троекратно, взасос. — Такси! Отель «Хилтон», — да пошевеливайся, шимпанзе!

Следом за сладкой парочкой от сквера отчалил розовый скутер с малышкой Шом-пу за рулём.

Они подоспели как раз к окончанию бойни. Маша, вломившись в номер с пожарной лестницы, уже расстреляла весь боезапас по охране, и теперь действовала сапёрной лопаткой, с боевым визгом кроя черепа. Лейтенант королевской полиции попытался загородиться стулом, но лопатка, описав восьмёрку в воздухе, со свистом перерубила ему голени. Следующий удар шанцевого инструмента практически отделил голову от тщедушного тельца. Цзю кошкой прыгнул к серванту, где хранился его верный «глок». Маша швырнула ему в голову вазу эпохи Мин, но авантюрист, взметнувшись в воздух, сделал сальто и очутился посреди комнаты лицом к лицу с ужасной амазонкой. На секунду они замерли, сверля друг друга взглядом, а потом комнату наполнило балетное мельтешение тел, столь обычное для китайских фильмов, но почти не встречающееся в этой серой реальности… Цзю порхал в воздухе смертоносной бабочкой, Маша змеёй стелилась по ковру. Лопатка тут и там рассекала воздух, периодически переходя из рук в руки.

Никифор и Иван Хитров ошеломлённо замерли в дверях. Олимпийский Миша поощрительно улыбался сражающимся из угла. С улицы донёсся сверлящий вой сирен — это гостиничные доброхоты уже вызвали полицию.


ГЛАВА 37 | Буржуйка | ГЛАВА 39







Loading...