home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 39

Смиряя дрожь, зачем под нож

Катринхен, к милому идёшь,

И гибели не видишь?

Гёте

— Ну, чего застыли? — Маша, перешагнув через труп Цзю с разваленным напополам черепом, повернулась к Никифору и Ивану Хитрову. С сапёрной лопатки красной соплёй шлёпнулся на ковёр сгусток крови.

— Тащите на балкон! — Никифор, кряхтя, ухватил было тело под мышки. — Да не его, идиот — медведя!

Кантуя олимпийского Мишу к балкону, Ник заметил на его спине расстёгнутую молнию — покойный наркоделец успел-таки подсуетиться. Маша принялась выкидывать из медвежьего чрева толстые пакеты с белым порошком.

— Внизу полиция. Бегите наверх, а оттуда спускайтесь лифтом. Встречаемся в роще у храма Золотого будды.

Губернатор и бизнесмен, подчиняясь её властному тону, кинулись из номера по коридору к лестнице, а Маша, пристегнув парашют к дюралевому кольцу на медвежьем загривке, с разбегу перевалила бурую тушу через перила — и в обнимку с ней кувырком полетела вниз с девятого этажа. Когда до земли оставалось метров десять, парашют расхлопнулся. Она почувствовала рывок вверх — и, спружинив коленями, приземлилась на заднее сиденье «хаммера», припаркованного под балконом.

Машина неожиданно резко взяла с места. Маша, выкарабкавшись из-под медведя, с удивлением обнаружила на водительском сиденье дюжего рыжеволосого детину в НАТОвской форме.

— Куда едем? — осведомился водитель по-немецки.

— Если у меня есть выбор, — ответила Маша, то для начала неплохо бы избавиться от хвоста. Сзади — кукла на розовом мотороллере.

— Ферфлюхте педерастен! — процедил сквозь зубы фриц, разворачиваясь на пятачке. Тяжёлый армейский джип, набирая скорость, устремился на таран скутера. Глаза у малютки Шом-Пу расширились от ужаса, литой бампер подкинул её в воздух, и она с визгом приземлилась на полосатый тент, натянутый над фруктовым лотком, напоследок подпрыгнув на нём, как на батуте. Искорёженный скутер пушечным ядром влетел в ювелирную витрину.

— Хорошая работа! — похвалила Маша. — А теперь, может быть, всё-таки скажете — кто вы, и почему вдруг решили помочь беззащитной женщине?

— Курт Гибель, — ухмыльнулся пилот. — Вообще-то, это моя колымага. Вот здесь — он ткнул пальцем в щиток, — на всех машинах сил НАТО имеется JPS-пеленгатор. Так что никакой мистики. А помогать беззащитным — мой долг солдата.

Маша в порыве благодарности обвила шею немца руками и влепила ему в губы сочный поцелуй. Курт собрался уже развить знакомство поближе, облапил её и хотел перетащить к себе на переднее сиденье, но получил шлепок по рукам.

— К этому вопросу мы ещё вернёмся, — пообещала Мария. — А сейчас будем соблюдать конспирацию.

С этими словами она выгребла из олимпийского Миши остатки наркоты и, уютно уместившись клубочком в его вместительном чреве, застегнула молнию изнутри. За этими манипуляциями с интересом наблюдала, распластавшись на своём полосатом тенте, оставшаяся безлошадной, но непобеждённой крошка Шом-Пу.

— Едем к храму Золотого Будды! — раздалось из олимпийских недр медведя.


— Оружие есть? — деловито спросил у Никифора Иван Хитров.

Черных сунул руку в сумочку и нащупал там скользкую головку резинового члена.

— Только вот это!

— Пойдёт, — одобрил Хитров, отбирая у него увесистое тридцатисантиметровое дилдо. Они прятались в кабинке туалета на одиннадцатом этаже — отель методично прочёсывало подразделение автоматчиков в бронежилетах. Вот хлопнула дверь сортира, и жандарм, зайдя, принялся стволом автомата по очереди распахивать пустые кабинки.

— Садись на меня сверху! — шёпотом приказал Хитров, плюхаясь на унитаз. — Как будто мы… Ну, не тебя учить.

Только губернатор уселся бизнесмену на колени, как дверца кабинки распахнулась.

— Сорри! — опешил страж порядка. Хитров, закатив глаза, застонал в поддельной истоме. — В отеле совершено преступление. Господам придётся пройти со мной.

Иван, не обращая на него внимания, стал ёрзать под Никифором, убыстряя темп. Жандарм, склонившись над парочкой, принялся что-то горячо втолковывать, уже теряя терпение и бдительность. И тут массивный резиновый причиндал, описав дугу, со свистом опустился ему на темя.

— Бежим! — перешагнув через павшего без чувств стража, Хитров, сжимая в кулаке своё оружие, ринулся к лифту. Никифор на каблуках, в сбившемся набок парике, едва поспевал за ним. Створки кабины раздвинулись — несколько сушёных пожилых евромиллионерш шарахнулись по углам, освобождая пространство двум раскрасневшимся русским, один другого здоровее. Но вскоре натянутые улыбки сменились оживлённым щебетанием, а одна толерантная старушка даже ущипнула губернатора за бюст. Так они и проследовали через холл в окружении стайки престарелых поклонниц. У Хитрова ещё хватило наглости завернуть в бар — впрочем, стакан виски и Никифору пришёлся тут как нельзя кстати. Через сорок минут они уже прохаживались в ожидании Маши по тропинкам священной рощи, живописно окружавшей храм Золотого Будды. Туристы кишели у входа, озабоченные приобретением сувениров — тенистая роща была безлюдна. Вот в аллее припарковался армейский «хаммер», и какой-то военный принялся подзывать их таинственными жестами. Хитров, выглянув из кустов первым, разглядел на заднем сиденье вальяжно развалившегося олимпийского Мишу. Забыв осторожность, он ринулся к джипу и облобызал медведя троекратно.

— Найн! Моя женщина! — насупился Гибель.

— Русский медведь — твоя женщина? — напрягся монархист. — Ну, ты и петух гамбургский! Никифор, скажи немчуре, что это твой медведь.

Губернатор в транссексуальном прикиде, конфузясь, вылез из кустов — и тут Маша, выбравшись из душных олимпийских недр, с хохотом влетела в его объятия и принялась покрывать дорогое лицо поцелуями.

— Черных! Во что это ты вырядился? Или успел без меня поменять ориентацию? Теперь ты с ним гуляешь? — она, согнувшись от смеха, ткнула пальцем в Хитрова.

— Мария Тимуровна? — купец разинул рот от удивления. — Так выходит, это и вправду сам Черных?

— Ну, не Белых же! Курт, солнце, прости! Как-нибудь в следующей жизни я обязательно буду твоей женщиной! — она по-братски чмокнула немца в щёку. — Ты не добросишь нас до аэропорта?

— Немецкий зольлдат проигрывать умейт, — с достоинством ответил Гибель, таращась исподлобья на жирного унтерменша из сквера. Кто бы мог подумать, что именно он окажется счастливым соперником неудачливого пилота!

— Меня преследует полиция, — стал объяснять Никифор свой непотребный маскарад. — Только это подстава. На самом деле я ни в чём не виновен…

— Но насчёт медведя — всё у нас в силе? — встревоженно спросил Хитров.

— Разумеется! Всё, что нам нужно сейчас, — Ник обнял за плечи Машу, — это добраться как можно скорее домой.

— Раз пошла такая пьянка, — купец почесал пятернёй в бороде, — бизнес-класс лично для тебя отпадает. Свинтят в аэропорту. А полетишь ты у меня, мил человек, в багаже.

Он расстегнул молнию на спине Миши до упора, и Никифор был общими усилиями не без труда утрамбован в медвежье нутро. Перед тем, как застегнуть замок, Курт Гибель в знак примирения сунул ему туда банку «кока-колы».


Выслушав сбивчивый доклад малютки Шом-Пу, св. Катрина распорядилась взять под особый контроль все выезды из города. Сама же двинула в аэропорт — ясно, что объект, спрятавшись в мохнатом контейнере, наверняка проследует через багажное отделение. Там у неё имелись свои люди, давно задействованные Петрой в Большом наркотрафике. Буквально через час она получила ориентировку — олимпийский Миша объявился на терминале и будет отправлен рейсом в 22–40 на Москву. Кажется, святой Вомбат услышал её молитвы — она с благоговением вспомнила его аватар, чудесно явившийся ей на съёмном пятачке у фонтана. Теперь все хлопоты позади — опасная грешница сама долетит по назначению, остаётся только встретить груз в Шереметьево-2 и передать в руки Пёдора. Катрина взяла билет эконом-классом на тот же рейс и, тепло распрощавшись с бангкокскими коллегами, успешно прошла регистрацию и заняла своё место в кресле у иллюминатора.

Никифора в недрах медведя сморило, и где-то над Китаем он погрузился в тревожный сон. Проснулся от острого желания «по-маленькому» — не нужно было пить проклятую колу. Мочиться в олимпийскую святыню не представлялось возможным по гигиеническим соображениям, и тут он вспомнил про клизму в сумочке. Выдернув пластмассовый носик, он аккуратно наполнил грушу до краёв — и водрузил пипку на место. Порядок. Потом поспал ещё часок — и проснулся только, когда медведя уже передвинули на электроподъёмник и повезли в Шереметьевский багажный терминал. Святая Катрина, взяв в автоматической камере хранения приготовленный для неё пистолет, пошушукалась о чём-то с жеманным офицером таможни — и устремилась следом за жертвой. В гулком зале багажного отделения не было ни души — она хищно обошла олимпийского Мишу вокруг и, держа пистолет в правой руке, левой резко расстегнула молнию, ожидая увидеть там перепуганную Машу Чубак. Вместо этого её потрясённому взору предстал сам святой Вомбат в своей славе — но лишь на долю секунды. Тут же в глаза св. Катрины, ослепив, ударила едкая струя мочи из резиновой клизмы. Закрыв ладонями лицо, она в трепете повалилась на колени.


ГЛАВА 38 | Буржуйка | ГЛАВА 40







Loading...