home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 41

Начинается Земля,

Как известно, от Кремля.

С.Михалков

— Бес попутал! Казни — но выслушай, царица-матушка! — Сырков рухнул на колени и лукавым змием пополз по ковру, изображающему карту Евразии, к трону Лариски, тщась расцеловать шитую жемчугом золотую туфельку. Дядько Лев Николаич, на правах камергера, сидел по правую руку от государыни, одобрительно пуская губами пузыри, ермолка Мономаха съехала на ухо — запой не дружествен старческому маразму, и кремлёвский лекарь Черезов его об этом уже предупредил.

— Как тебе и в голову-то пришло, смерд? В глаза глядеть! — Ларсик нарочито перегибала палку — вчера мерзавец Гришка Скоцкий был замечен за шашнями с рыжей санитаркой из обслуги мавзолея, так что Изяслав Ильич за самовольство отхватывал теперь звездюлей по полной — в качестве мужа и принца-регента.

— Не вели казнить — всё для тебя, родная. Агнесса эта — крутой спец, киллер экстра-класса. Как только выполнит задание — мы её устраним. Я должен блюсти интересы страны и тебя — а твоя Петра, — извини, только мутит воду, у неё свой интерес…

— Вот только Петру сюда не впутывай, чмо болотное! Моя Петруся — это не твоё тупое кровавое гебьё, она всё про всех узнаёт, и сразу же мне докладывает. Ладно, что у нас с дарами?

— Купец Хитров кланяется медведно.

— Как кланяется? — государыня изволила распустить в улыбке полные губы.

— Медведно, — Сырков рад был удивить её величество красным словцом. — Сие выражение государь Иоанн Васильевич Грозный ввёл в обиход — опальных бояр травили собаками, «зашив медведно» — то есть в медвежью шкуру.

— И чего ему, паразиту, неймётся? Купцу, понятно — не Грозному.

— Дело просит закрыть. Вывез в лес и закопал семью Блевштейн в 2009-м, переписав на себя всё их имущество. Прихватил денежки — и скрылся в Черногории.

— А медведность-то тут к чему? Отрубить башку на Лобном месте, и вся медведность!

— Отрубилихуюголову! — бормотнул себе под нос князь Романов-Парижский, пуская слюни на камзол.

— Да он, сволочь, медведя олимпийского в Кремль приволок. А княгиня Баблуани по телевизору уже растрынделась, сучка — дескать, Миша-80 — символ великой эпохи, и такие купцы-патриоты — соль русской земли. Да, там ещё с ним Никифор Черных и Мария Чубак нарисовались — с этими что делать?

— Топориком, топориком! — заёрзал великий князь, скрытно выпуская газы в подушечку-думку.

— Заткни пасть, кретин! — прошипел Изя. — И не воняй!

— Черных — это толстяк, что губером был в К. — я ничего не попутала?

— Он самый.

— Интересный мужчинка! — мстительно протянула Лариса Первая. — А Чубак — уж не дочурка ли того потного жулика? Что у Черныха в спаленке прибиралась?

— Она.

— Может, и правда — казним хором всех троих показательно на Лобном месте? Что скажешь, дядюшка?

— Орденок бы мне, доченька! Почётного легиона, или уж, на худой конец, Подвязки…  — выпав из темы, плаксиво забормотал дядько. — Первый-то скрали у меня — недели не проносил.

— В огороде бузина, а в Киеве великий князенька! — ударила его веером по губам царица, развеселясь от стариковской глупости. — Будет тебе орден, не ссы в компот!

— Там повар ноги моет, — с солдатской прямотой докончил Изя. — Впрочем, как говорится, устами владельца глаголет истина. Новой России нужны новые атрибуты. Давай-ка учредим уже что-нибудь национально значимое — он задумчиво прикрыл глаза. — Вставим по гланды старой даме из Альбиона. Стой, ты куда, глупенькая? Я ей тут рождаю национальную идею — а она…

— В сортир, если это имеет национальный конспекст! Прокладку поменять.

— Прокладку, говоришь? Зайка ты моя! Прокладка — это круто. Только в следующий раз лучше говори «контекст». «Конспекст» тоже хорошее слово — но оно, к сожалению, ничего не обозначает.

Сырков недаром славился, как мастер нетривиальных ходов. На следующее утро все СМИ Российской империи уже трубили о назначении великого князя Романова-Парижского почётным кавалером и магистром вновьучреждённого указом Ея императорского величества Ордена Прокладки. Европа напряглась в непонятке — зато свои забегали. Очередь из московского жулья и поп-идолов мигом выстроилась вперёд на месяц — каждому мечталось засветиться в телевизоре среди первых с имперской цацкой в петлице. В казну от претендентов потёк доход — князь Изяслав был автоматически прощён и возвеличен.

А госпожа Скандалли, в бешенстве сжимая кулаки, тщетно вызывала по спутниковому Мандализу Греч, чтобы предупредить о надвигающейся опасности в лице Агнессы. Прослушка перехватила разговор Сыркова с киллершей, и болтливой Лариске в спальне Её преосвященства влетело по мягкому месту плёткой так, что после три дня ёрзала на троне.

— Петра, я могу спросить — что там у тебя происходит? — голос Эфраима Бороффа не предвещал ничего доброго. Не мудрено — герр Питер всю ночь без сна метался по ангару, а ближе к утру, вопреки всем заклинаниям современной позитивистской науки, снёс яйцо. Оно было размером с хороший надувной шарик, и скорлупа его казалась мягкой. Под ней к тому же что-то, если приглядеться, шевелилось — Питер был сильно возбуждён, и войти к нему в ангар никто не решался. Это всё было настолько дико, что Председатель мирового правительства похерил на время свою липовую инвалидность и принялся, обхватив руками лысину, бегать по бункеру. Утром Израэль принёс распечатку — вести из далёкой Москвы тоже напрягали. Отец Пёдор зачем-то объявил Крестовый поход, и теперь несколько сотен дурковатых марамоев, обрастая по пути, как снежный ком, надвигались на столицу. Хватило бы, в сущности, одного бомбового удара с воздуха — но вопрос-то в другом — кому выгодно? Пёдор — креатура Петры, с неё и спрос. Возможно, это бабья блажь — дура просто обнюхалась кокса, такое случалось. В довершение невзгод у розового слона Ганнибала в 9-50 по Гринвичу случился понос, и он обдристал израэлеву распечатку едко и вонюче. Борофф в сердцах даже влепил ему ладонью по заднице, о чём впоследствии горько жалел — питомец глянул на него в ответ чёрными глазками как-то по-особому пристально и недобро.

— Я не слышу внятного ответа, Ваше преосвященство. К чему весь этот балаган — что ваш Пёдор забыл в Москве? Своих дебилов там мало?

— Дебил дебилу рознь, — резонно заметила госпожа кардинал. — Вы, сэр, простите меня — семит, и не вам понять глубину мятущейся русской души.

— Что такое? — сэр Эфраим задохнулся от возмущения.

— А то, что через пять дней коронация. И кто будет венчать на царство? Может, главный раввин Жмеринки — или муфтий Чечни?

— А ортодоксы у вас там что — совсем перевелись?

— Не стоит о грустном. Отец Пёдор — лучшее из всего, что есть на сегодня.

— Делайте, как знаете, Петра, — вздохнул Борофф, — вам на месте виднее.

— Не хочу быть навязчивой, сэр — но что у вас с голосом? Вы, случаем, здоровы? Может быть, стоит поставить пиявки, или клизму?

— Тут без клизмы всех несёт. Вы помните петуха Питера, моего питомца? Так вот, он — представляете — сегодня снёс яйцо.

— Яйцо? Герр Питер? — госпожа Скандалли подпрыгнула на кресле. Сбывались глухие пророчества древних — Яйцо судьбы, Чёрный бриллиант и, наконец, мифологический элемент «Q» — всё одно к одному, сакральная триада замкнулась. Конец света близился неотвратимо, время направлять поток судьбы в русло Истины.

— Пёдор? — она принялась лихорадочно тыкать пальцами в кнопки телефона.

— На связи, эчеленца, — раздался недовольный голос Преосвященного сквозь муть космических помех.

— Что там с Марией Чубак?

— Фирма веников не вяжет. Чубак в Кремле.

— Как — в Кремле? И ты молчал, обсосок этакий?

— Сами вы обсосок. А я — воскресший, за мною идут толпы блаженных, попрошу не кощунствовать!

— О-кей, поговорили. Засунь своё блаженство поглубже в зад. Даю отбой — а через полчаса прилетит бомбардировщик «Стелс», и от всей твоей святости останется мокрое место. Как раз хватит времени помолиться за упокой. Чао, святый отче!

— Это шантаж! — визгливо закричал отец Педор. — Не имеете права!

— Не имею, — вздохнула госпожа кардинал. — Но самолёт уже рулит к заправке.

— Чёрный бриллиант тамплиеров умрёт вместе со мной! — горделиво ударил себя в грудь святой отец. — Ибо только мне открыта вся правда о нём.

— Ладно, не кипешись! — сбавила обороты Петра. — Просто буреть со мной не надо. Бросай своих блаженных — вечером жду тебя в московской резиденции Ватикана. Есть жирная тема — будешь венчать на царство государыню всея Руси.

— Моника! Карету мне, живо! — Преосвященный от волнения закусил фальшивую бороду.

Вскоре процессия юродов исчезла в кружеве метели — отец Пёдор нюхнул из табакерки и расслабился на заднем сиденье джипа. Св. Моника давила на газ, объезжая по карте навигатора взорванные мосты.

— Как назваться? Патриарх? Уже было. Папа? Слишком фамильярно, не хочу. Надо будет посоветоваться с Петрой, она придумает…

За этими приятными мыслями Пёдора сморило — очнулся он уже на блокпосту у пересеченья с МКАДом. Быстро темнело — машина с Преосвященным въехала на территорию посольства Ватикана, озарённая мертвенным светом круглой багровой Луны.


ГЛАВА 40 | Буржуйка | ГЛАВА 42







Loading...