home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 47

Что за канальи там вдвоём

Подкрадываются тайком?

Гёте, «Фауст»

Обратной связи у засланцев не было — да и ни к чему им знать все намеренья руководства. Хорошо уже то, что охрана не обнаружила зашитых в одежду жучков — внедрение прошло как к себе домой. Агнесса слышала в наушниках, как Стечкин на вышке, крякая в воротник ветхого полушубка, материт промозглую погоду. Гегечкория, напевая себе в бороду «Арлекино», отправился в обход жилой зоны — если что пойдёт криво, подстрахует. Натянув белый маскхалат, она вышла на опушку и подала сигнал фонариком. На вышке тут же вспыхнула в ответ спичка, высветив на секунду напряжённое лицо Максима. Преодолев перебежками путь до ограды и проделав кусачками дыру в проволочном ограждении, Агнесса беспрепятственно прошла запретку и очутилась на территории долгожданного объекта ХА-063. Примерный план расположения зоны Макс набубнил ей в эфир еще днём — и теперь, скрадываясь от яркого электрического света в тени бараков, она направилась прямиком к пищеблоку. Шуганулась было от выступившей из кружева метели громоздкой фигуры Легендарного маршала. «Отбой — свинья не выдаст, Бог не съест!»

Пряча лезвие штык-ножа в рукаве, распахнула наружную дверь, и, морщась от вони, бесшумно миновала тёмный зал столовой. Полоса света из-под двери показывала, что в кухне имеются люди. Агнесса с грохотом швырнула на пол первую попавшуюся под руку кастрюлю и вжалась в косяк.

Через полминуты зашлёпали шаги, и из-за двери выглянула, ворча, толстая сердитая повариха. Нож по рукоять вошёл в выемку над левой ключицей бабы, перерубил аорту — и туша кулём обвалилась на пол. Маргоша подняла удивлённое детское личико от горы жухлого картофеля, и тут же выронила ножик в очистки. Попыталась вскочить — однако взгляд холодных глаз из-под маскировочного капюшона как будто прибил её к стулу. Агнесса кошачьим шагом подошла вплотную и приподняла ей подбородок окровавленным лезвием.

— Вякнешь — убью. Глядеть в глаза. Отвечать только на мои вопросы.

Платон Левин, юркнувший в подсобку сразу, как только раздался грохот покатившейся кастрюли, скрючился в неудобной позе среди швабр и вёдер, боясь шелохнуться. Ему ничего не было видно, рот был полон кислой капусты, которую он хотел, но боялся жевать, чтобы не выдать себя чавканьем.

— Образец у тебя?

— Какой образец? — удивление ссыкухи претендовало на искренность, но Агнесса не повелась на уловку.

— Который тебе твой писатель передал.

— Ничего он мне не…

— Короче, тварь! — садистка ухватила Маргошин мизинец и припечатала его к разделочной доске. — У нас на всё полчаса. Пальцы буду отрезать по одному. И не вздумай визжать. А впрочем…  — она потянулась за тряпкой, чтобы заткнуть девке рот. Этого мгновения хватило, чтобы та, нащупав в тазу среди картофельных очисток маленький, но ухватистый ножик со сточенным полотном, резко сунула его своей мучительнице в низ живота. «Бляха-муха!» — Агнесса взвыла сквозь зубы и наотмашь ударила Маргошу тяжёлой рукоятью штык-ножа по лицу. «Кажись, перестаралась», — она склонилась над бесчувственной жертвой — из расхряснутого носа быстро натекала на пол ярко-алая лужа. «Придётся освежить». Взяв худенькое тело на приём, Агнесса выволокла его через заднюю дверь на хоздвор. Приковав Маргошу пластиковым хомутом к крыльцу, вернулась с ковшиком воды и принялась деловито лить ей на голову. Вскоре та открыла глаза и замычала, пуская ртом кровяные пузыри.

Агнесса ощупала свою рану — ничего опасного, пуховик спас, вива «Колумбиа». А шустрая сучка выдалась — профессионалке стало обидно за глупый прокол. Она поглядела на жертву, потом на ковшик в своей руке — и тут её осенило: «Ай да немцы-молодцы! Как там была фамилия этого ледяного генерала? Справим-ка ему, чтобы не скучал на том свете, внучку-снегурочку!» — Она вернулась из кухни с двумя вёдрами ледяной воды. За ночь изрядно подморозило — метель закончилась и небо глядело на предстоящую расправу широко распахнутым глазом луны.

Левину в чулане тоже страшно хотелось глянуть хотя бы глазком, что там происходит — с крыльца доносилось сквозь полуприкрытую дверь невнятное бормотанье и плеск воды. Он пошевелился — и задел ногой цинковое ведро. Чуть слышный лязг грянул в его уши устрашающим грохотом. Постмодернист обмер и сжался, пытаясь не дышать.

Агнесса трудилась ковшиком не спеша, в своё удовольствие. Первого ведра хватило, чтобы промочить нехитрую одежонку шлюхи насквозь. Ледяная корочка мигом прихватила колотившееся под ней крупной дрожью тельце. Дальше пошло веселее — вода застывала поверх корки замысловатыми потёками. Лицо Маргоши посинело, на нём излишне чётко рисовались в лунном свете немигающие глаза и торчащий из провала между ними обломок носового хряща.

— Что у тебя есть из вещей Левина? Скажешь — пойдёшь греться, — ровный голос дознавательницы выдавал владение навыками боевого НЛП.

— Т-только мешок, — выговорила непослушными губами Маргоша и закрыла глаза. Ей уже давно всё стало ясно — пощады не будет.

— Где заныкала? Отвечай! — Агнесса засуетилась, поняла — может не успеть.

— Т-третий шкафчик слева. Под халатами.

— Образец там?

— В заднем кармане…  — это были последние слова, которые Маргоша произнесла. Потом перед её глазами наскоро прокрутили куцую плёнку чьей-то короткой и нелепой, словно чужой, жизни — вот отец, зарезанный в пьяной драке у сельпо, похороны, мать-ханыга, и трое мелких братьев-оборвышей… и ради них этот бесконечный вокзальный позор… Дальше зачем-то Платон… Постмодернист… Прощай, Платон! Смотри, не пни ведро…  — она помахала ему напоследок худенькой ручкой с обгрызенными ногтями и двинулась, улыбаясь, по коридору на свет — туда, где её уже, конечно, ждали…  — Товарищ генерал-лейтенант, боец Палкина…

— Вольно, боец! — Карбышеву, как он ни напрягал лицо, не удалось при появлении такого бойца сдержать улыбки. — Встать в строй.


Левин, скорчившись в чулане, пытался унять оглушительный стук своего сердца — Агнесса опять вошла в кухню. Впрочем, вскоре её шаги затихли в коридоре. Светя себе фонарём, она быстро нашла нужный шкафчик, запустила руку под стопу халатов — и извлекла оттуда небольшой стильный рюкзачок с клапанами на липучках. Открыла задний — так, очки в футляре, блокнот, бумажник. Всё скромно и дорого. Левин Платон Еремеевич, член Союза писателей. Он, родимый. Йес! И таки что это у нас тут завёрнутое в целлофане? Она попыталась прощупать сквозь упаковку заскорузлый тёмно-коричневый артефакт…

Вот, собственно, и всё — пора на выход. На секунду ей стало смешно — из-за какого дерьма сыр-бор от Кремля до самых до окраин! В голове включился процессор, просчитывая — кому и за сколько можно впарить образец. Стечкина с абреком, ясное дело, по бороде. Изя? Хитровыеденный подонок. Но с таким козырем на руках с ним сам Бог велел поторговаться. Начнёт мудить — найдутся желающие и побогаче. Спрятав драгоценный элемент в нагрудный карман, Агнесса устремилась к запретной зоне. Там, проделав дыру в заграждении вне поля видимости Стечкина, она без приключений добралась до леса, и вскоре уже была в танке.

Тут-то и ждал облом — как она ни старалась, двигатель фыркал, чихал — но не заводился. Не зная всех примочек буржуйского ноу-хау, она оставила топливо на морозе без подогрева — и сивуха, наскоро выгнанная дедом из опилок, намертво закупорила топливопровод. Делать было нечего — сверившись с картой, Агнесса скорым шагом устремилась в направлении ближайшего хутора. Добралась только к следующему вечеру — и тут ей неожиданно свезло. В избе гульбанил не кто иной, как гроза дезертиров, сам полевой командир Микола Бизнюк. Выстрелом в голову она уложила часового — и, оседлав снегоход, через минуту исчезла в облаке морозной пыли, сопровождаемая с крыльца раскатами командирского мата и стрельбой из всех видов личного оружия. «Тенденция, однако!» — почесал в затылке пьяный дед Кашпо.

На исходе вторых суток ей пришла в голову креативная мысль — отчего бы не заглянуть по пути на старую лесопилку — проведать покойного старика Буржуя и компанию. Крюк невелик — а проехать мимо и не помочиться на труп Виктории Солнцевой показалось ей как-то даже непорядочно по отношению к самой себе. Заглушив мотор, она оглядела в бинокль подходы к бараку. Тишина, снег запорошил следы. Неужели ушли пешком? Обидно. Далеко не уйдут, факт — но голодные дезертиры имеют обыкновение обгладывать трупы до косточки. Агнессе вдруг ужасно захотелось по приколу иметь пепельницу из черепа Вики, обделанного стразами — и она, сняв пистолет с предохранителя, прокралась к бараку. Приложила глаз к щели — чернота, никаких признаков жизни. И тут в поясницу ей упёрся ствол.

— Пушку брось, да? И больше мне без косяков, в натуре! — знакомый голос с акцентом прозвучал тихо, но убедительно. Агнесса отбросила пистолет в снег. Махач, измождённый, заросший до глаз чёрной щетиной, подобрал «парабеллум», обтёр и сунул себе за пазуху.

— И куда путь держим? — осведомился у дамы пик не в меру посуровевший от тягот и лишений карманник. «Да хрен с ним, пускай будет!» — решила про себя Агнесса. «К Сыркову у него свои предъявы — глядишь, на что и сгодится.» После короткого собеседования мир между подельниками был восстановлен, обиды забыты, и снегоход с двумя криминальными седоками двинул по просеке в южном направлении. Счастливая звезда, подмигивая с чёрных небес, указывала им путь прямиком на Москву.

А на груди Агнессы возле сердца в целлофановом пакете, вместо таинственного элемента «Q», гордо покоился кусок дерьма — обретённое в боях святое говение отца Пёдора.


ГЛАВА 46 | Буржуйка | ГЛАВА 48







Loading...