home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 48

… Длиннее дороги лишь ветер один,

И глубже любовь всех подводных глубин!

Английская баллада

— Женщина, которую вы ищете, крадётся по подземному коридору… Темно, почти ничего не вижу… Ой, крыса! — пристёгнутый за живот Пёдор дёрнулся на лабораторном кресле, взвизгнул и поджал ноги в вязаных св. Катриной шерстяных чулках. Сеанс проходил в секретной шестигранной комнате посольства Ватикана на Мутузовском, исчерченной по стенам каббалистическими символами. На лбу Первосвященного на месте третьего глаза красовалась нашлёпка электрода — орден тамплиеров тоже шёл к цели в ногу с научно-техническим прогрессом.

— Катрина, вколи ещё полкуба! — распорядилась госпожа Скандалли и, глядя в глаза медиуму, принялась нашёптывать ему на ухо тайные мантры из египетской Книги мёртвых «Ам Дуат»… Тщетно — Маша Чубак, только что явственно видная, зыбко раздвоилась, а потом вовсе исчезла с внутреннего дисплея Пёдора. После инъекции нижние чакры святого отца расслабились с неприличным звуком, и комната наполнилась удушающей вонью.

— Тьфу, сволочь! — госпожа кардинал, не удержавшись, влепила горе-ясновидящему увесистую оплеуху.

От удара электрод слегка сместился, в астральном плане произошла тончайшая перенастройка, и Пёдор вновь увидел внутренним взором женщину. Она излучала биовибрацию на той же волне, только аура была ещё темней и ужасней, вся пронизанная багровыми сполохами. Он напрягся, завоняло ещё пуще, и тут, по-видимому, его говение вошло в резонанс с целью.

— Засёк! — крикнул Пёдор и ткнул пальцем в центр развёрнутой перед ним карты Москвы. — Попалась! О чём-то ругается с принцем-регентом.

Петра Скандалли, ухватив Катрину за руку, быстро повлекла её вон из ставшей уже невыносимой газовой камеры.

— Да отстегните же меня-то! Куда, чёртовы куклы! — визгливо закричал Первосвященный, так и оставленный ёрзать на кресле задницей в своём святом говении.

Подобно чёрному вихрю, ворвалась Петра в коридоры секретной лаборатории под Кремлём. Опричная охрана, шагнувшая было ей наперерез, замерла в нелепых позах, когда она, вскинув перед собой руку с пентаклем Соломона, выкрикнула им в лицо слова силы. Катрина едва поспевала следом за её развевающимся чёрным одеянием. Бронированная дверь лифта в конце коридора распахнулась, и оттуда шагнул им навстречу рассерженный пожилой человек в белом халате, шапочке и полумаске. Петра, не снижая темпа, наотмашь ударила его кардинальским посохом между ног и втолкнула обратно в лифт. Когда створки сомкнулись за их спиной, она приказала Катрине:

— Вырежи ему глаз. Только аккуратно.

Тяжёлый набалдашник посоха опустился на академическую макушку учёного, и его штиблеты несколько раз мелко дёрнулись по линолеуму. Св. Катрина, склонившись над телом, передала своей госпоже склизкий розоватый шарик и обтёрла лезвие о халат трупа. Перед входом в секретную лабораторию Петра брезгливо поднесла глазное яблоко профессора к окошечку идентификатора, обманутый фотоэлемент считал радужку, и блиндированная дверь мягко отъехала в сторону. Вынув из-за ремня «узи», Катрина перевела флажок на стрельбу очередями.

Из соседнего помещения до них донёсся диалог на повышенных тонах.

— Не смеши мои тапочки! В каком парадняке ты это подобрала? — брызжа слюной на Агнессу, орал Изяслав Ильич.

— Заткнись, козёл! Напёрсточник! Сам подменил элемент…

— Да при тебе профессор загружал в анализатор! Из твоих рук! Ты что, уже Кремлёвской академии не веришь? — надрывался Сырков, тыча ей в нос распечатку. Читаю по слогам: «Кал человеческий, хорошо сформировавшийся, яйца глист…». Тьфу, кого там ещё? Ваше Преосвященство? Какого вы-то здесь?

Петра, достав незаметно из рукава сутаны маленькую фотографию Маши Чубак, сканировала Агнессу недоверчивым взглядом. «Здорово же её изменил артефакт.» Хищные, заострённые черты лица, и, главное — сам взгляд этой роковой самки, затянутой в чёрную лайкру, мало чем напоминали миловидную евро-молодуху с фотокарточки. И тем не менее — она, вне всяких сомнений. Она — или её мистический двойник.

— Что за спор, а драки нет? — госпожа кардинал под прикрытием вооружённой Катрины шагнула в помещение. — Князь, почему бы вам не представить меня вашей даме? Мария, если не ошибаюсь? — она протянула Агнессе предательскую руку, одновременно послав ей удар взглядом из низа своего живота прямо в переносье. Гипофиз Маши Чубак, скорее всего, удар бы сжёг. Но тренированная сестрица Агнесса, применив астральное айкидо, отклонила лобовую атаку по касательной на Изю и, перехватив протянутую руку, рывком завернула её за спину кардинальши, одновременно загораживаясь её телом от автоматчицы. Катрина на секунду замешкалась, и Сырков, воспользовавшись этим, рухнул под стол и прихлопнул ладонью тревожную кнопку. В следующий миг очередь спецпуль с урановым сердечником, пробив тумбу стола, впилась в его холёное тело, поразив разом несколько жизненно важных органов князя. Раздался топот множества ног из коридора.

— Всем лечь, работает Чёрная сотня! — успел, вбегая, рявкнуть штабс-капитан опричного спецназа, перед тем, как пущенный Агнессой стилет влетел ему точно в правую глазницу. Потом лаборатория наполнилась грохотом «калашей» и хлопками взрывающихся мониторов. Когда вентиляция вытянула пороховой дым, живых среди груды тел, громоздящихся на кафельном полу, не было и быть не могло.

Когда Светлейшему графу Григорию доложили о бойне в секретной лаборатории Кремля, он размашисто перекрестился на портрет государыни и, нацедив себе стакан ледяной водки, с наслаждением осушил его в три глотка. Потом обвалял ломтик лимона в сахарной пудре и, кривясь, разжевал. Всё складывалось как нельзя лучше, даже рук марать об Изю не пришлось — сам скапутился. Ну, положим, почти сам. Взрыв бытового газа, так напишут информагентства.

— К завтрашней коронации всё готово? — строго спросил он референта.

— Пёдор куда-то подевался, с утра не можем связаться.

— Наверняка в посольстве Ватикана лебезит, тварь. Поезжайте туда, да втолкуйте этому педериарху, что в связи с трагической кончиной мадам кардинальши он с этого дня переходит в моё полное распоряжение.

Через час обгаженный и испуганный Пёдор был найден, отмыт и водружён опричной стражей в приготовленные для него загодя Патриаршие апартаменты.

Венчание на царство Великой государыни Московской решили забабахать в лучших традициях монархического пиара — в Успенском соборе Кремля, с выходом на Золотое крыльцо Грановитой палаты. Для раздачи подарков народу торговыми сетями столицы было добровольно-принудительно выделено сто тысяч единиц бытовой и оргтехники. Пиво и водка, разумеется, бесплатно. Москва была густо увешана хоругвями и транспарантами, а опричники и мотострельцы приведены в полную боевую готовность. Центр мегаполиса был ещё накануне прочёсан и оцеплен, «народные массы» для участия в церемонии тщательно отфильтрованы и снабжены пропусками с электронными чипами. В основном — чиновники, менеджеры банков и международных корпораций. Вечером — концерт звёзд эстрады, бал-маскарад, салюты и фейерверки. Сигналом к началу торжества должен прозвучать транслируемый всеми телеканалами холостой выстрел из Царь-пушки — первый в мировой истории. Короче, за эти дни Светлейший, назначенный министром двора, изрядно подрастряс государынину казну. Впрочем, Лариска, добрая душа, по этому поводу не сильно парилась. Как пришло, так ушло, живём однова! «Гуляй, Москва! Разговаривай, Россия!» — цыганский слоган стал национальным приоритетом. Воруете? Да разворуйте вы уже это всё, жидам меньше достанется!

Между двумя и тремя ночи она трезвела, откатывалась от храпящего графа в угол, комкала липкими пальчиками пуховики и выла в подушку… Каждое утро снился этот ворюга, гад черножопый!


Гоча, оставленный Агнессой для подстраховки в приёмной кабинета Сыркова, слышал в наушниках, замаскированных под плеер, всю их ругань, злился и ничего не понимал. «Кто там у них, в натуре, кого разводит?» Внезапно диалог на повышенных тонах оборвался и загремели выстрелы, взрывы… Внутренний голос подсказал ему, что пора, однако, сваливать.

— Э, слушай! Где тут у вас туалет? — обратился он как нельзя деликатнее к опричному стражу, скучавшему за конторкой. Тот дал ему отмашку по коридору направо, и Махач, запершись в кабинке, живо влез на бачок и, подтянувшись, умостился на широченном шестнадцатого века подоконнике. Решётки, на счастье, не было — и, отковырнув присохший шпингалет, он змеёй проскользнул в узкое окошко и приземлился на четыре кости в пушистый сугроб. Тут двор огласила тревожная сирена, мимо него, протопав по брусчатке, вбежал в здание взвод охраны, и на кремлёвских стенах разом вспыхнули и зашарили по двору прожектора. Какая-то чугунная громада всего в нескольких шагах от него зияла чёрным проломом. Махач на интуиции зайцем метнулся в дыру — и, скорчившись, замер, надёжно скрытый от глаз и инфракрасных лучей под тёмным куполом Царь-колокола.

Прошло какое-то время. Немного успокоившись, он принялся ощупывать жизненное пространство. Ведя осторожно кончиками пальцев по гладкой внутренней поверхности колокола, Гоча отдёрнул руку — пальцы наткнулись на что-то невесомо-пушистое. Снова протянул руку — ничего. Осмелев, достал мобильный и нащупал на нём кнопку фонарика. Луч светодиода выхватил из темноты жалкое, перекошенное от страха личико великой княжны Ларисы Ярославовны Романовской в обрамлении царских соболей. Поняв, что обнаружена, княжна всхлипнула по-собачьи.

— Ларисо?! — голос уркагана мигом обрёл привычно строгую интонацию. — Ты что это тут, от меня тихаришься?

— Гоченька, прости меня, дуру грешную! Я как тебя в приёмной увидала… Мне так стыдно стало — не знала прямо, куда бежать! — упав ему на грудь, Лариска принялась, рыдая, покрывать поцелуями колючие глаза и щёки возлюбленного, суженого-ряженого, единственного и неповторимого — мужчины своей судьбы…

— Убежишь от тебя, как же!

Царь-колокол вошёл в резонанс с ритмичным ёрзаньем двух сплетённых на царской шубе тел - и его низкий вздох разнёсся над притихшим Кремлём.


ГЛАВА 47 | Буржуйка | ГЛАВА 49







Loading...