home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 51

От покойницы немного получили мы, племянники:

Только липовую ногу, да холщовые подштанники,

Табакерку и кофейничек, но без крышки и без носика,

Да серебряный ошейничек от скончавшегося пёсика…

Английская народная поэзия.

Бункер располагался на дне Адриатического моря вблизи одного из уютных островков, и был замаскирован под нефтяную вышку. Всю ночь, подобно рою мух на коровью лепёшку, на платформу садились вертолёты — к назначенному хозяином сроку все основные игроки были в сборе. Израэль прошёл к пульту управления и включил силовое поле — теперь к резиденции не смогла бы подобраться даже инфузория. С неба рухнуло в воду несколько пролетавших мимо чаек, а со дна всплыл кверху брюхом косяк мойвы в желатине мёртвых медуз. Вся охрана и обслуга остались на берегу — человеческий фактор полностью исключён. Израэль уже собирался выйти — но тут ему явственно почудился звук испускаемых газов, а следом и характерный душок. Секретарь нервно повёл носом и устремился на поиски шпиона. Из-за монитора с победным верещанием метнулся игрушечный розовый слон и, сделав круг по комнате, злобно затаился в углу среди ветоши. Заниматься Ганнибалом сейчас было абсолютно недосуг — историческое заседание Мирового правительства уже минуту, как началось. Израэль прикрыл дверь в аппаратную и на цыпочках прокрался в зал.

— Господа! — весомо изрёк сэр Борофф, обводя глазами притихшую аудиторию. — Для начала позвольте выразить всем мои глубокие соболезнования в связи с потерей недвижимости на Западном побережье. А также, если у кого были, родных и близких. А теперь, — продолжил он после паузы, — поздравляю всех с началом новой эры. Можно сказать, с новосельем. Да, мы уходим из Западного полушария. Там нас не поняли. Что ж — как говорится, прощай, Америка. Мы её открыли — мы её и закроем.

В зале поднялся ропот. Услышанное было воспринято явно неоднозначно — многих связывало с Америкой нечто большее, чем поднятие звёздно-полосатого флага на лужайке. Вместе с миллиардными активами рушились все привычные представления о мире.

— Господа, давайте смотреть здраво! — призвал к порядку Председатель. — Если несколько миллионов страховых агентов, домохозяек и бейсбольных фанатов отправились кормить рыб, Мировому разуму на это плевать, а рыбам польза. Америка давно духовно исчерпала себя — эксперимент провалился. Пускай там чёрные рубятся с белыми в шашки без правил — у русских это, кажется, называлось «в Чапаева». Кто выиграет, с теми после побеседуем.

Господа — мы с вами пионеры новой эры колонизации. Перед нами лежат почти нетронутые, безлюдные просторы Северной Евразии. Здесь будет заложена Золотая пирамида Нового мирового порядка — тысячелетний Каганат. Горстки жалких аборигенов — не в счёт. Все активы бывшей России принадлежат нам, ресурсы практически неисчерпаемы. Сегодня утром будет официально утверждён полностью подконтрольный нам режим, так что с нормами международного права и морали всё о-кей. У кого есть вопросы — прошу.

— Позвольте, но зачем же так сразу бросать Америку? — с места поднялась потная миссис Херли с выпученными глазами. — Триста лет великого делания — псу под хвост? Я возражаю категорически!

— К сожалению, с вами не посоветовались, мадам, — пожал плечами сэр Эфраим. — Если кто ещё не в курсе — через несколько часов в Йеллоустоунском кратере начнётся гиперизвержение. О последствиях мы можем только догадываться. Ясно одно — они будут тяжёлыми. Так что, поскольку выбора у нас нет, предлагаю перейти к конкретике.

— Да здравствует новая канализация! — выкрикнул с места придурковатый барон Цедербаум. — То есть, конечно же, колонизация…

В зале раздалось нервное хихиканье, но тут бункер основательно тряхнуло и кое-кто из богоизбранных вывалился из кресел в проход.

— Всё под контролем! — возвысил было голос сэр Борофф, но тут его инвалидное кресло само покатилось по накренившемуся полу назад, к выходу…


Эскорт опричников стукнул прикладами в брусчатку и вытянулся. Под рёв фанфар в свете софитов на крыльце собора явила ясный лик Государыня всея Руси, и VIP-трудящиеся разразились троекратным «ура». Граф Скоцкий поднял руку в белой перчатке и дал отмашку к началу. В ответ жерло Царь-пушки оглушительно рявкнуло и критически накренилось. Из неё по параболе взмыл в небеса медведь и, отпружинив от туши дирижабля, с плеском ушёл в чёрные воды Москва-реки. Даже Гоча из пролома в Царь-колоколе явственно расслышал матерный крик Скоцкого. Обдолбанная Лариска, возмутясь, разразилась в ответ вполне коминтерновской тирадой, и светлейший, более не владея собой, влепил ей прилюдно весомую оплеуху, от которой корона слетела с великодержавной головы и покатилась по крыльцу. Закипела свалка, камеры всех мировых информагентств сладострастно снимали скандал в августейшем семействе. Гоча уже собрался было ломануться в гущу и навешать Гришке люлей, но тут земля под ним ощутимо дрогнула и начала проседать. В следующую минуту он вместе с многотонным колоколом кубарем полетел в преисподнюю.

Лариска, заметив исчезновение возлюбленного, вырвалась из свалки и с истошным воплем ломанулась к провалу. Не удержавшись на скользком краю, она съехала, крутясь на своей куньей шубе, как в детстве на фанерке, в тёмную глубь подземелья. Увидев, что мероприятие безнадёжно сорвано, светлейший не нашёл ничего лучшего, как юркнуть через алтарь собора в катакомбы. Это его и спасло. По знаку выстрела Царь-пушки на всей территории исторического центра Москвы внезапно распахнулись канализационные люки, и оттуда полезла, круша витрины и черепа чистой публики, дикая, вооружённая до зубов орда. Разграбление древнего Рима гуннами было весьма бледной голливудской копией развернувшегося здесь батального полотна, достойного кисти нового, ещё не родившегося Бондарчука. Всё, что годами копилось в подземном чреве столицы униженного и обездоленного, выплеснулось, клокоча ненавистью, на поверхность, направляемое чьей-то умелой рукой. Кордоны мотострельцов были прорваны и смяты группами тренированных диверсантов, и обезумевшая от крови орда хлынула в Кремль. Под землёй что-то низко и гулко рокотало, и вскоре гигантские рваные трещины располосовали грунт, обнажая внутренности Третьего Рима. Дряхлая столица словно тужилась в попытках не то родить мышь, не то вывернуться наизнанку. Потом из трещин и люков хлынули, заливая развороченные улицы, потоки бурой воды. Полковник Петин, отключённый от аппаратуры, вышел из искусственной комы и, разом сев в своём саркофаге, выбил лбом стекло. В тёмном углу Мавзолея он не сразу разглядел скорчившуюся, дрожащую фигуру своего бывшего референта Григория Скоцкого…


… Лариска выволокла оглушённого Гочу из-под колокола и потащила куда-то, по колено в воде, по тёмным коридорам. Придя в себя, он включил фонарик и обомлел. На стеллажах по обе стороны от него сияли, переливаясь, гроздья драгоценных камней в золотой оправе, словно они вдруг очутились в сказочной пещере Али-Бабы.

— Алмазный фонд! — прошептала Лариска. Махач, суетясь, принялся рассовывать добычу по карманам. Но тут земля ушла из-под ног, и чету авантюристов поволокло куда-то, ударяя о стены и кружа в водоворотах.


… Оставшись один, розовый слон Ганнибал шустро просеменил к пульту и чутким пальчиком на конце хобота принялся набирать заранее подсмотренную комбинацию. Ворота авиационного ангара беззвучно растворились. Маленький террорист пустил ток — и вскоре кожистое яйцо, зашкворчав, лопнуло. Герр Питер, лишившись самого дорогого, бешено захлопал крыльями и устремился по тоннелю к конференц-залу. Первый удар чудовищного клюва принял на себя сэр Борофф, выкатившийся ему навстречу в проход. Потом голова монстра просунулась в двери и издала хриплый клёкот. Люди, вскочив с кресел, принялись метаться, визжа и сбивая друг друга с ног. Гигантское голое тело протиснулось вслед за головой внутрь, и началась бойня. Всю вековую ненависть куриного племени к людскому вложил трансгенный петух в удары клюва и шпор по этим квохчущим суетливым тушкам. Меньше, чем через четверть часа с Мировым правительством было покончено. Тогда Ганнибал вошёл в зал и самодовольно хрюкнул. Слоны не забывают обид.


… Машу Чубак вынесло из канализации, где она пряталась, в ледяную глубь Москва-реки. Борясь с судорогой в ноге, она ухватилась за проплывающий мимо массивный мягкий предмет и вскарабкалась на него верхом. Олимпийский Миша плыл, улыбаясь навстречу грозовому небу. Под Машей в медведе что-то зашевелилось. Чёрный бриллиант она обронила в канализацию ещё накануне — теперь приходилось рассчитывать только на свои силы. Отдышавшись немного, она стала подгребать к берегу.


После толчков ещё неделю с неба на землю сыпался чёрный жирный пепел. Потом неожиданно выглянуло солнышко и началась самая обычная весна. Корчевать пни и пахать на танке было одно удовольствие. Лето прошло в бытовых хлопотах — но урожай выдался, говоря словами деда, чисто конкретный. Кормя малыша, Вика краем глаза наблюдала, как Буржуй ладит на горе электромельницу. Антон с Ванькой тесали брёвна на амбар. Дезертиры больше не появлялись — видимо, за зиму все сожрали друг друга. Впрочем, на случай визита лихих гостей имелся в запасе всё тот же танк.

Избу срубили на высоком берегу над излучиной реки — кто бы мог подумать, что это место издревле почитается у местных племён священным. Поэтому появившиеся волхвы вели себя поначалу довольно сварливо. Но, ознакомившись с техническими прибамбасами Буржуя, в итоге всё же поклонились и вручили дары. Было их, как и полагается, трое. Оглядев мать с младенцем, старший волхв поцокал языком и произнёс:

— Морква!

— Сами вы… редиски! — оскорбилась за сына Вика.

— Это черемисы, — разъяснил недоразумение Антон. — По-ихнему «морква» значит «красавчик».

Осмотрев родинки на теле младенца, смуглый волхв с уважением изрёк:

— Будет великий воин, — и приладил ему на шею амулет.

Вика тихонько по-бабьи вздохнула и дала своему «моркве» грудь. «Похоже, всемирная история не окончена», — грустно подумалось ей, — «Великие воины ведь, в отличие от некоторых, без особой надобности не рождаются»…


ГЛАВА 50 | Буржуйка | Примечания







Loading...