home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...







ТАКТИКА ПЕХОТЫ

Основой для всех действий французской пехоты продолжал оставаться строевой устав 1791 г. Вполне понятно, что, разработанный на основе опыта сражений XVIII века, регламент предполагал в качестве основного построения пехоты развернутую трехшереножную линию батальона (см. рис. 1). В этой линии солдаты стояли очень тесно по фронту, в среднем на одного человека приходилось меньше одного шага*, и каждый должен был слегка касаться локтями соседей справа и слева. Достаточно близко друг от друга располагались и шеренги — на дистанции одного фута (расстояние измерялось от ранца солдата передней шеренги до груди солдата задней). Позади линии располагалась большая часть унтер-офицеров и офицеров, исключение составляли капитаны, которые должны были стоять на правом фланге своей роты, и часть сержантов, которые также находились в строю. Конкретное местоположение каждого из солдат, унтер-офицеров и офицеров хорошо видно на рисунке (см. рис. 2).


* Регламент не указывает точно, какое пространство отводится по фронту на человека, однако в одном из наставлений маршала Даву для своего корпуса указывается, что батальон, имеющий 213 человек по фронту, должен занимать 152 шага (или 100 м).


Важно отметить, что при построении в боевой порядок каждая рота получала название «взвод» (peloton)*, два рядом стоящих взвода назывались «дивизионом» (division). Это было связано с тем, что организационная единица и единица строевая не совпадали. По той или иной причине в ротах могло оказаться разное количество солдат, строевые же маневры требовали одинакового количества людей в подразделениях. Поэтому людей из рот, где их было с избытком, ставили в те роты, где их не хватало, в результате строевой взвод хотя и соответствовал приблизительно роте, но полной идентичности не было.

Регламент предполагал, что данное построение должно было быть основным, более того, фактически единственным используемым в бою. Именно поэтому построение батальона в развернутую линию называлось построением «en bataille», т.е. просто боевым. Вообще в регламенте все перестроения взвода, дивизиона или батальона, приводящее к тому, что данное подразделение оказывалось в развернутой сомкнутой линии, называлось перестроением в «боевой порядок».

Итак, трехшереножная сомкнутая линия батальона являлась, по мысли авторов регламента, основным и естественным построением. Модулем же ее, из которого, как из кубиков, выстраивалась как линия, так и все прочие построения, был взвод. В отличие от пехоты XVII века, которая для похода, боя или парада принимала построение, где совершенно по-разному, с различными дистанциями и интервалами размещались бойцы, батальон рассматриваемого периода был составлен из как бы не разрушаемых, не расчленяемых кирпичиков. Преобразование одного построения в другое осуществлялось за счет изменения положения взводов, которые делали захождения плечом вперед, перемещались вперед или назад, вправо или влево, сохраняя при этом внутри себя неизменным положение практически всех солдат и офицеров.

Например, основным строем для передвижения батальона по дороге или по полю была колонна повзводно. Строилась она следующим образом: командир батальона отдавал приказ:


1. Par peloton a droite - Повзводно направо

2. Marche - Марш


По второй команде каждый взвод заходил левым плечом вперед на 90°. В результате получалась последовательность построенных один за другим взводов (см. рис. 3).

Необходимость двигаться и маневрировать развернутой линией батальона, быстро «ломать его фронт»** и обратно строиться в линию привела и к появлению особой строевой стойки солдата, соответствующего шага и всей системы обучения, которые могут показаться сейчас весьма неудобными, но которые тем не менее являлись единственно возможными в тех условиях. Лучшим доказательством этого является то, что все войска Европы от Петербурга до Мадрида обучались примерно по сходным регламентам. Первое, чему должен был обучиться рекрут, — это правильно стоять в строю. Устав так описывал правильную стойку солдата (см. рис. 4): «Каблуки на одной линии, сближенные настолько, насколько позволяет телосложение, ступни разведены и составляют одна по отношению к другой угол чуть меньше прямого, колени держатся прямо, но не натянуты, тело прямо и чуть наклонено вперед, плечи разведены, руки держатся естественным образом, локти прижаты к телу, кисти рук слегка развернуты ладонями наружу так, чтобы мизинец лежал по шву штанов, голова прямо, подбородок чуть приближен к шее, но не слишком, глаза смотрят на землю примерно в пятнадцати шагах» 9.


* Речь идет лишь о строевой единице, а не организационной. Именно поэтому в России XVIIIв. употребляли специальный термин «плутонг» (искаженное франц. peloton), чтобы не путать со взводом организационным.

** «Ломать фронт батальона» (Romprelebataillon) означало превратить линию батальона в набор так или иначе стоящих взводов или дивизионов, в частности описанное выше построение колонны повзводно могло быть охарактеризовано как «сломать фронт батальона по взводам направо.»



Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг

Рис 2. Взвод, построенный по регламенту 1791 г. Солдаты стоят тесно в строю. Каждый слегка касается локтями своих соседей. Расстояние между шеренгами (измерялось от ранца впередистоящего до груди сзадистоящего) — 1 фут (32,4 см)



Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг

Рис. 3. Построение батальона в колонну повзводно



Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг

Рис. 4. Строевая стойка солдата по регламенту 1791 г. (Рисунок из издания' 1809 г.)


Чтобы в строю солдат занимал минимальное пространство по фронту, чтобы он выполнял все ружейные приемы, не мешая другим, требовалась собранность всех движений. Напомним, что в одной шеренге по фронту стояло 200—250 человек! Малейший толчок сразу передавался, как волна, и мог нарушить равнение и сомкнутость.

Исходя из этих же принципов был выработан и основной строевой шаг, так называемый «обычный шаг» (pasordinaire)*. По современным понятиям, он может показаться просто черепашьим — 76 шагов в минуту, то есть примерно та скорость, с которой идет неторопливо прогуливающийся человек. Столь медленный шаг также легко объясняется уже названными императивами. Ведь линия развернутого батальона, занимавшая по фронту 100—120 метров, должна была перемещаться не только по плацу, но и по реальному полю боя со всеми его рытвинами, камнями, кустами, обломками лафетов и изуродованными телами, не нарушая или почти не нарушая равнения! Понятно, что даже очень хорошо обученные войска, если бы они вздумали двинуться вперед со скоростью парадного шага современных армий (100 шагов в минуту во французской и 120 шагов в русской), не сумели бы сохранить равнение, превратились из стройной линии в бесформенную толпу. Движения солдата во время шага также исходили из необходимости сохранять равнение и сомкнутость в огромной линии. Правая свободная от ружья рука не давала отмашки, а держалась плотно прижатой к телу.

Кроме «обычного шага» применялся и ускоренный шаг, который, впрочем, также был не особенно стремительным — сто шагов в минуту. Этот тип шага применялся при движениях в колоннах, где вследствие узости фронта гораздо легче было сохранить равнение. Наконец, «в атаке и при всех прочих обстоятельствах, которые могут потребовать особой быстроты движений», использовался особо ускоренный шаг или, как его называли, «шаг атаки» (pas de charge) — 120 шагов в минуту, однако, отмечал регламент, «подразделение, идущее таким шагом, не сможет долго держать равнение и конечно же скоро придет в беспорядок, поэтому шаг этой скорости рассматривается как выходящий за рамки нормального обучения»10.


* В русском уставе он называется «тихий шаг» и точно соответствует, как по скорости и технике, так и по его применению «обычному шагу» французской армии.


Наконец, добавим, что устав предусматривал и самый обычный человеческий шаг, который назывался «походным шагом» (pas de route). Как можно догадаться из его наименования, этот шаг использовался на марше. Скорость походного шага не была зафиксирована с такой же точностью, как для остальных (так как солдаты на марше шли не в ногу) и могла варьировать, начиная от 85—90 шагов в минуту. Солдаты, двигаясь по-походному, шли, как кому удобно, оружие также неслось произвольным образом, разрешалось разговаривать и петь.

Рекрута, который постиг правила маршировки, обучали заряжать, стрелять и выполнять прочие ружейные приемы: брать ружье «под курок», «держать вольно» и т.д. Наконец, солдат обучался примыкать штык и «брать на руку», то есть выставлять ружье со штыком прямо перед собой. Вероятно, современный читатель будет удивлен, но последним приемом исчерпывалась вся индивидуальная боевая подготовка рядового. Никаких уроков штыкового боя, а тем более каких-либо других видов единоборств с оружием или без оружия не давалось. Отметим, что во всех других армиях Европы: австрийской, русской, прусской, испанской дело обстояло точно так же.

Начало обучению рукопашному бою, гимнастическим приемам, физической подготовке солдата вообще будет положено в европейских армиях лишь во второй четверти XIX века, и Наполеоновская эпоха в этом смысле еще целиком принадлежит XVIII веку.

Для того чтобы понять, почему это было так, необходимо уяснить, что главным оружием пехоты, а также и кавалерии (см. ниже) являлись не ружья, штыки и сабли, а строй. В отсутствие мощного стрелкового оружия победу одерживал в конченом итоге тот, кто подходил к неприятелю максимально сплоченным. Каков бы ни был строй: будь то линия, ведущая залповый огонь, или колонна, идущая скорым шагом в штыки, — успех действий его определялся решительностью и слаженностью, а главное ощущением единства и чувством локтя товарища. Нечего и говорить, что кавалерийскую атаку мог уверенно встретить только плотно сомкнутый пехотный строй, ощетинившийся сталью штыков. Именно поэтому, несмотря на выделение стрелковых цепей, игравших отныне большую роль в ходе боя, базой и становым хребтом боевого порядка были сомкнутые построения.

Насколько была важна эта база, хорошо иллюстрирует эпизод из знаменитой битвы на Березине 28 ноября 1812 года. Вследствие сильно пересеченной местности генерал Сабанеев повел в атаку рассыпным строем две пехотные дивизии. Маршал Ней использовал ошибку русского генерала и, несмотря на то, что дело происходило в лесу, бросил в неожиданную контратаку кирасирские эскадроны. Результатом было то, что несколько сотен кавалеристов опрокинули две дивизии, захватили две тысячи пленных, а остатки войск Сабанеева кирасиры преследовали почти 4 км!

Подобный эпизод является лучшим доказательством того, насколько важно было, несмотря на потери от артиллерийского огня и огня от стрелковых цепей, сохранять главные силы в сомкнутых строях. Разумеется, потери от стрелкового оружия в колоннах и линиях были выше, чем в рассыпном строю, но в отсутствие опоры на сомкнутый строй поражение и разгром были гарантированы. Поэтому вся психология боя Наполеоновской эпохи строилась прежде всего на том, чтобы выработать у солдата привычку спокойно стоять во весь рост в сомкнутом строю. Офицеры стремились даже к тому, чтобы солдаты не наклонялись под ядрами и пулями. Это делалось не из пустого тщеславия, а потому что логика была очень простой: сначала солдат наклонится, потом он увернется, а потом убежит... Поэтому после каждого попадания ядра, вырывавшего из строя убитых и раненых, раздавалась команда: «Сомкнуть ряды!» Каждый должен был чувствовать локоть товарища, оставаться на глазах у офицера.

При сближении пехотных масс сомкнутые линии открывали огонь только с короткой дистанции (застрельщики, разумеется, вели бой и до и после). Огонь мог даваться залпом целого батальона или отдельными его частями (огнь по-полубатальонно, огнь повзводно).

Однако самым «любимым» методом огня французской пехоты был так называемый «огонь двумя шеренгами» (feu de deux rangs), при котором достигалась максимальная скорострельность. Для его начала командир батальона отдавал следующие команды:


Feu de deux rangs - Огонь двумя шеренгами

Bataillon - Батальон

Armes - Товсь


После того как все солдаты первых двух шеренг с заряженными ружьями становились наизготовку, отдавалось распоряжение:


Commencez le feu - Зачинай


По этой команде в каждом взводе целились и стреляли два солдата крайнего правого ряда, затем тотчас за ними — солдаты второго ряда, затем третьего, четвертого и т.д. (напоминаем, что «рядом» по уставу как французской, так и русской армии называются солдаты, стоящие один в затылок другому). Огонь таким образом прокатывался по фронту каждого взвода*. После первого организованного выстрела каждый вел огонь так, как это было ему удобно, и, в частности, солдаты второй шеренги уже не обязаны были стрелять одновременно со своим соседом спереди. Огонь начинал беспорядочно, но с большой скоростью «метаться» по всей линии батальона. Интенсивность этого огня была очень велика. Достаточно сказать, что батальон средней численности (т.е. около 700—750 человек) при весьма скромной степени обученности солдат давал около 1 000— 1 200 выстрелов в минуту** или приблизительно 16—20 выстрелов в секунду!


* Так как огонь при этой системе стрельбы перекатывался вдоль строя по рядам, он назывался еще «огонь рядами» (feudefile), последнее выражение было и в русской военной терминологии начала XIX века.

** Стреляли две шеренги, те около 500 человек; принимая за минимальную нормальную скорострельность 2—2,5 выстрела в минуту, мы получим 1000—1250 выстрелов. Из этой суммы нужно вычесть несколько десятков неизбежных осечек. С другой стороны, учитывая, что, согласно регламенту, солдаты третьей шеренги должны были заряжать ружья, постоянно обмениваясь с солдатами второй шеренги, эта цифра могла быть и несколько больше. Правда, этот маневр — передачу ружей — редко делали на войне. В общем же 1000—1200 вьнтрелов в минуту могли быть даны батальоном без особого усилия.


Это был настоящий шквал огня, линия батальона окутывалась пороховым дымом, в котором с ужасающим непрекращающимся треском ежесекундно вспыхивали несколько десятков снопов вылетающего из ствола пламени. Пытаться остановить такую пальбу командой голосом было бы просто бесполезно, поэтому сигнал для прекращения огня подавался с помощью короткой барабанной дроби. Добавим, что во время производства стрельбы командиры взводов и знаменосец с охраной отходили назад, на один шаг позади третьей шеренги.

Устав 1791 г. нацеливал на обучение солдат в духе линейной тактики. Нового строевого устава в годы Революции и Консульства не было выработано. Однако это не мешало сражаться по-новому. Тем более, что появились многочисленные наставления, составленные тем или иным командиром, которые добавляли то, чего не хватало в уставе.

Одним из важнейших построений стала батальонная колонна (нужно отметить, что построение в колонны упоминается уже в регламенте 1791 г., однако не объяснялось, в каких случаях ее нужно было строить и что дальше делать). Именно в колоннах в основном передвигались по полю боя, именно колонны под прикрытием огня цепи стрелков атаковали врага в штыки. Основной колонной была «колонна к атаке подивизионно» (дивизион — два рядом стоящих взвода). Подобная колонна «строилась на центр». Это означало, что центральные 4-й и 5-й взводы батальона оставались неподвижными, а остальные с правого и с левого крыла скорым шагом отходили за них (см. рис. 5). Получались четыре (иногда пять)* стоящих одна за другой коротких линий, расстояние между которыми равнялось фронту «секции» (половины взвода). Таким образом, если считать батальоны в 600—700 человек, колонна насчитывала примерно 50—55 человек по фронту, а в глубину 12 полных шеренг плюс 4 неполных (шеренги замыкающих), что представляло собой прямоугольник, имевший около 25 метров по фронту и 40 метров в глубину (см. рис. 5).

Главным строем для отражения кавалерийских атак стали батальонные каре. Эти каре получались в результате очень простых движений (см. рис. 6). Батальон, стоявший в колонне подивизионно на взводных дистанциях (т.е. каждый дивизион располагался в затылок за предыдущим на расстоянии, равном длине фронта взвода), получал приказ:


1. Garde a vous — pour former le carre - Смирно, приготовиться к построению в каре

2. Forme le carre par peloton de droite et de gauche — en bataille - Строй каре, повзводно направо и налево в боевой порядок

3. Marche! - Марш!


По последней команде правые взводы 2-го и 3-го дивизионов заходили левым плечом вперед, а левые взводы тех же дивизионов — правым.

4- й дивизион примыкал вперед и делал поворот кругом. Барабанщик, знаменосец и командир батальона уходили в центр каре.


* Согласно регламенту, в каждом батальоне было по одной роте гренадер. Эти роты для боя объединялись в отдельный гренадерский дивизион, приданный первому батальону, в результате этот батальон оказывался состоящим не из 4, а из 5 дивизионов. Если же батальон действовал отдельно от полка, то рота (строевой взвод) гренадеров стояла на правом фланге развернутой линии и при построении колонны к атаке уходила за середину последнего дивизиона.


Для боя в стрелковых цепях в 1805 г. чаще всего использовались роты вольтижеров, созданные буквально накануне кампании (в 1804 г. — в легкой пехоте и в 1805 — в линейной), а также в ряде случаев батальоны легкой пехоты целиком. Обычно стрелки располагались попарно. В то время как первый номер стрелял, второй, держа оружие заряженным, стоял наизготовку. После производства выстрела первый номер снова заряжал оружие и только после этого стрелял второй номер. И затем в обратном порядке. Это делалось для того, чтобы каждая двойка стрелков всегда имела наготове одно заряженное ружье. Позади цепи стрелков всегда находились небольшие сомкнутые группы из той же роты, из которой были выделены стрелки. В случае опасности стрелки должны были быстро отойти к этим группам. Они же в свою очередь отходили к основным силам.



Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг

Рис. 5. Построение батальона в колонну к атаке



Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг

Рис. 6. Построение батальона в каре. Первое положение и направление движения взводов



Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг

Рис. 6. Построение батальона в каре.Заключительное положение


Тактика французской пехоты стала гибкой, лишенной формализма и шаблонности. Батальоны в ходе боя постоянно меняли свои построения: для движения выстраивались в колонны, разворачивались затем в линии, чтобы уменьшить потери от огня, снова сворачивались в колонны, выдвигая цепи стрелков, снова развертывались в линии, чтобы встретить залпами наступающую пехоту врага, или строили каре, чтобы отразить налет конницы. Наконец, в решающий момент батальоны в мгновение ока строили колонны к атаке и бросались на врага в штыки... «Обычный» шаг употребляли все реже, чаще всего использовался ускоренный, наконец, стрелки при необходимости перестраивались, маневрировали и атаковали врага бегом.



ИМПЕРАТИВ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ УСЛОВИЙ | Аустерлиц Наполеон, Россия и Европа. 1799-1805 гг | ТАКТИКА КАВАЛЕРИИ







Loading...