home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6

Визитеры давно уехали, им никто не предлагал задержаться, их никто не провожал. На прощание Бойко крепко расцеловала Александру в обе щеки и вновь подарила ей долгий вопросительный взгляд, от которого художнице хотелось кричать и топать ногами. Полтавский, вновь обретя свою любезную манерность, просвистел Александре:

— Давайте мы отвезем вас в Москву, вы ведь не на машине?

Александре очень хотелось уехать, немедленно покинуть этот дом, но оставить Ольгу, постоянно державшуюся рядом, она не могла. Дело было даже не в том, что Александра все еще исполняла обязанности, за которые ей платили гонорар, и должна была помочь разобрать коллекцию. Уехать и не объясниться, просто закрыть за собой дверь было невозможно.

— Александра остается ночевать, она поможет мне разобрать коробки, — подала голос Ольга, словно услышав мысли художницы.

— Ну-ну, — отрывисто произнес Полтавский, нажимая ручку входной двери, отворяя ее и выглядывая наружу. — Фу-ты, дождь и дождь. Похоже, на всю ночь зарядил. Что ж, мы уезжаем. Но если вы вдруг найдете четки, не забудьте мне позвонить!

— Да, Саша, пожалуйста! — присоединилась к его просьбе Бойко. — Мы с тобой еще завтра созвонимся и поговорим, да? Не хочу сейчас тебя отвлекать, был такой тяжелый день… И такое потрясение… Во сколько тебе можно будет позвонить?

В ее взгляде Александра читала всю несложную историю, которую вообразила Бойко. «По ее мнению, я могла похитить четки, чтобы все свалить на Игоря и перепродать их от себя Полтавскому. Не сомневаюсь теперь, что именно так бы она сама и поступила. За руку не схватишь!»

— Можешь звонить около полудня, — сухо ответила Александра.

Когда за ними закрылась дверь, Ольга подошла и подчеркнуто резко заперла оба замка. Задвинула небольшой засов. Подошла к печке, так же порывисто открыла дверцу топки, погремела кочергой, разбивая тлеющие угли, уложила на них несколько поленьев. Закрыла топку, проверила вьюшки, выпрямилась, отбрасывая с влажного лба прилипшую прядь. Ее черные глаза блестели ярко и зло.

— Как я их всех ненавижу! — отчетливо произнесла она. — Ненавижу их всех!

Александра не стала уточнять, кого ненавидит хозяйка дома, тем более та обращалась не к ней, а говорила в пространство. Эта особенность, которую художница заметила у Ольги, часто бывает присуща одиноко живущим людям. Александра и сама иногда заговаривала вслух, обращаясь к собственным мыслям, и осекалась, ловя удивленные взгляды окружающих.

— Я так устала… — Ольга сжала ладонями виски, а когда отняла руки, на левой скуле осталась полоска печной сажи. — Страшно устала, до смерти.

— Вам нужно выспаться хорошенько, — негромко проговорила Александра. После всего случившегося, да еще после прямого обвинения Полтавского, она не могла держаться с прежней уверенностью. Теперь ей казалось, что Ольга ее в чем-то подозревает. Но девушка, глубоко вздохнув, посмотрела ей в глаза с прежним доверием и даже как будто виновато:

— Вам тоже досталось сегодня, да? И на аукционе был кошмар, а уж здесь… Не повезло…

— Ну, невезением пропажу четок не объяснишь. — Александра чуть осмелела. — Этому должно быть другое объяснение. Может быть, коробку плохо запечатали, она вскрылась от тряски в кузове фургона, четки могли выпасть… Или они выпали где-то в доме. Завтра мы все проверим хорошенько.

Она говорила и говорила, чтобы успокоить Ольгу, а перед ее глазами стояли разорванные пломбы на бортах коробки. Никакая тряска не могла бы разорвать их таким образом. «Коробку вскрыли. Но это немыслимо, чтобы Игорь пошел на такое!»

— Поможете мне с коробками? — Ольга, внезапно обмякнув, словно лишившись последних сил, потянула со спинки стула вязаную шаль, закуталась, сняла с шеи коралловое ожерелье и положила его на стол, допила остывший чай из чашки, опираясь свободной рукой на спинку стула. Она внезапно побледнела, под глазами обозначились темные тени. Александра, приблизившись, с тревогой смотрела на нее.

— Так вы поможете? — повторила Ольга. — У меня такое чувство, что я вот-вот упаду.

— Лучше бы подождать до утра… — нерешительно предложила Александра.

— Нет, я не усну, пока не буду точно знать, что больше ничего не пропало. Ведь могло пропасть еще что-то, а я расписалась…

— Это моя вина, — в отчаянии проговорила художница. — Я должна была настоять на том, чтобы все проверить, а я почему-то пустила дело на самотек. Понимаете, я доверяла Горбылеву, это аукционист, который привез коробки. Я давно знаю Игоря. Но вот, оказывается, плохо знаю.

— Дядя говорит, что никому нельзя доверять, — заметила Ольга.

— Он прав, — с тяжелым сердцем согласилась Александра. — Давайте поднимемся и начнем проверять. Работы много.

Всю ночь до рассвета лил дождь. В шестом часу утра Ольга, задремавшая на кушетке, встала, отворила железные ставни и открыла оконные створки, чтобы впустить в душный кабинет свежий воздух. Дождь окончился, хотя окрестные сады, смутно различимые в потемках, были наполнены плеском воды. По дорожкам текли ручьи, с первой, едва развернувшейся листвы дробно падали капли. Горько и пряно пахло лопающимися почками, прошлогодней перепревшей листвой. Небо на востоке, уже очистившемся от туч, заметно светлело.

Александра поставила в шкаф последнюю коробку, закрыла дверцы на ключ и тоже подошла к окну. Глаза горели, голова казалась пустой. Спать ей не хотелось, нервы были напряжены до такой степени, что художница не ощущала усталости.

— Мы закончили, — сказала она в затылок Ольге.

Та обернулась, обвела взглядом запертые шкафы, груду коробок с аукционными печатями, клочья упаковочной бумаги на полу.

— Чудес не бывает, да? — хрипло спросила она.

— Не бывает, — подтвердила Александра.

За ночь они вскрыли все коробки, бегло осмотрев содержимое каждой. Все вещи оказались на местах. Пропали только четки со сверчками.

— Через пару часов я позвоню Игорю Горбылеву, — продолжала Александра. — Мы назначим встречу с его начальством. Бумаги вы им, правда, подписали, к самому аукционному дому мы претензий иметь не можем. Как это ни глупо. Но мы можем иметь претензии к конкретным людям. И вот тут им придется объясняться, если они хотят сохранить лицо. Я им пообещаю очень масштабный скандал. Пусть заводят внутреннее расследование. Откажутся — придется обратиться в полицию. Я не знаю, в каком случае вы быстрее получите четки. Или компенсацию…

Ольга молча слушала, и Александра была не уверена, что хозяйка коллекции ее понимает. У девушки был совершенно отсутствующий вид. А у самой Александры все время звучал в ушах голос Полтавского: «Еще же есть вы!»

— Мне кажется, необходимо сообщить вашему дяде, что четки пропали, — не дождавшись ответа, добавила Александра. — Немедленно. Мне бы хотелось, чтобы он вмешался. Его голос может иметь больший вес, чем мой.

Ольга медленно подняла покрасневшие от бессонной ночи веки:

— Почему вы так думаете?

— Ну, он авторитетный коллекционер, — смешалась Александра. — А я всего лишь реставратор и посредник. Изредка — эксперт, но точно не в вашем вопросе. И еще нужно обратиться в страховую компанию. Да, первым делом к страховщикам, послушать, что они скажут…

Где-то неподалеку неожиданно закричал петух, громко, задиристо и хрипло. Александра изумленно подняла брови, Ольга впервые за всю ночь улыбнулась:

— Это один чудак рядом живет, полковник в отставке. Пограничник. Ему бы овчарку держать, логично? А он купил на рынке петуха и везде с ним ходит. Даже в лес по грибы. По-моему, у него не все дома.

И резко, по обыкновению, меняя тему, закончила:

— Давайте немного поспим. Я уже не понимаю, на каком я свете.

Александра охотно согласилась. Она падала от усталости и прямо в одежде повалилась на постель в комнате Штромма, где ей уже пришлось однажды переночевать. Ольга задержалась на миг в дверях и задумчиво произнесла:

— А вдруг мы проснемся через несколько часов, и окажется, что все было сном? И аукцион, и пустая коробка. Все эти чудовищные люди… И вся моя жизнь.

Последние слова Ольга произнесла так тихо, что художница была не уверена, расслышала ли она правильно. Ее голова коснулась подушки и сразу отяжелела. Скрипнула закрываемая дверь, но словно очень далеко, на другом конце дома. Александра уснула.


* * * | Клетка для сверчка | * * *







Loading...