home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 18

Элли

Сутки спустя присяжные еще не вынесли вердикта. Из-за того что у меня не было доступа к телефону, судья Ледбеттер велела Джорджу одолжить мне его пейджер. Когда вердикт будет вынесен, она мне сообщит. А пока мы могли вернуться домой и заниматься своими делами.

Мне и раньше доводилось бывать в ситуациях с «подвешенным» судом присяжных. Это было неприятно не только потому, что пришлось бы проходить через волокиту второго суда, но и потому, что, пока вердикт не будет вынесен, я буду одержима новым вариантом защиты. В прошлые годы, когда присяжные не сразу выносили вердикт, я старалась переключиться на другие дела, над которыми работала. Или шла в спортзал и до изнеможения занималась на тренажерах, после чего с трудом могла двигаться и даже думать. Иногда я садилась со Стивеном, и мы просматривали дело, пытаясь найти новый подход.

Теперь я опять оказалась в окружении Фишеров, каждый из них был заинтересован в вердикте, но ни один не понял, что вердикт еще не вынесен. Кэти продолжала заниматься хозяйством. Сара рассчитывала на мою помощь на кухне, к тому же я могла понадобиться Аарону в коровнике, так что в ожидании важного решения повседневная жизнь продолжалась.

Двадцать восемь часов спустя после окончания судебного заседания мы с Кэти мыли окна для Энни Кинг, амишской женщины, которая упала и сломала бедро. Какое-то время я наблюдала за Кэти, которая без устали окунала тряпку в спиртовой раствор и оттирала стекло. Откуда она брала силы помогать другому человеку, когда ее должны были захлестывать эмоции?

– Это тебя не беспокоит? – наконец спросила я.

– В смысле, моя спина? – спросила Кэти. – Да, немного. Если сильно заболит, можно передохнуть.

– Не спина, а то, что тебе неизвестно решение суда.

Кэти опустила тряпку в ведро и села на корточки:

– От моего беспокойства ничего не ускорится.

– Ну а я все время об этом думаю, – призналась я. – Если бы меня обвинили в убийстве, то вряд ли бы я мыла чьи-то окна.

Кэти повернулась ко мне, обратив на меня чистый умиротворенный взгляд, который буквально приковывал к себе:

– Сегодня Энни нужна помощь.

– Завтра она может понадобиться тебе.

Кэти выглянула в сверкающее окно, за которым женщины выгружали из багги принадлежности для уборки.

– Тогда завтра все эти люди придут ко мне на помощь.

Я оставила при себе сомнения, понадеявшись, что она права, потом встала и повесила свою тряпку на край ведра:

– Скоро вернусь.

Кэти спрятала улыбку. В последнее время мои бесконечные походы в туалет стали предметом привычной шутки. Но минуту спустя мне стало не до шуток, когда, сидя на унитазе и посмотрев вниз, я поняла, что у меня кровотечение.


Сара управляла багги на пути в больницу общины – ту самую, куда на «скорой» привезли Кэти после родов. Сидя на тряском заднем сиденье, я пыталась убедить себя, что это нормально, что такое часто случается с беременными женщинами. Я прижимала кулаки к животу, стараясь унять спазмы, а Кэти с Сарой сидели на переднем сиденье, шепотом переговариваясь по-немецки.

Меня отвезли в отделение скорой помощи, и со всех сторон на меня посыпались вопросы. Беременна ли я? Знаю ли я свой срок? Медсестра, стоя у края ширмы, обратилась к Кэти и Саре:

– Вы родственники?

– Нет, друзья, – ответила Кэти.

– Тогда попрошу вас подождать снаружи.

Сара успела переглянуться со мной:

– Все будет хорошо.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Пусть Куп приедет.

У врача были руки пианиста, его длинные белые пальцы скользили по моей коже, как лепестки цветов.

– Мы сделаем анализы крови для подтверждения вашей беременности, – сказал он. – Затем проведем УЗИ, чтобы понять, что происходит.

Я приподнялась на локтях.

– Ну, кровотечение достаточно сильное. Исходя из даты ваших последних месячных, вы, скорее всего, на десятой неделе. Возможно, это внематочная беременность, что очень опасно. Если нет, ваш организм мог начать самопроизвольное прерывание беременности. – Он взглянул на меня. – Выкидыш.

– Вы должны это остановить, – невозмутимо произнесла я.

– Не можем. Если кровотечение ослабнет или остановится само собой, то это хороший знак. Если нет… что ж… – Пожав плечами, он повесил стетоскоп себе на шею. – Скоро узнаем больше. Просто постарайтесь расслабиться.

Я кивнула и откинулась назад, стараясь не плакать. Слезы мне не помогут. Я лежала не шевелясь и прерывисто дышала. Я не должна потерять этого ребенка. Не должна.


Лицо Купа было призрачно-бледным, когда специалист по УЗИ смазывал мне живот гелем и прижимал к моей коже что-то похожее на микрофон. На экране компьютера клин помех начал трансформироваться в круглые шарики, которые перемещались и меняли форму.

– Ну вот, – сказал техник, отмечая графическими стрелками самый маленький кружок.

– Что ж, беременность не в маточной трубе, – сказал врач. – Увеличьте.

Техник увеличил участок. Это совсем не было похоже на ребенка, а напоминало белый зернистый завиток с черной точкой посередине. Я повернулась к врачу и технику, но они не произносили ни слова. Они всматривались в экран, во что-то, очевидно, очень плохое.

Техник еще немного поводил щупом по моему животу.

– А… – наконец сказал он.

Черная точка ритмично пульсировала.

– Это биение сердца, – пояснил врач.

– Это хорошо, правда? – Куп схватил меня за руку. – Значит, все нормально?

– Мы не знаем, отчего происходит выкидыш, доктор Купер, это случается примерно с третью беременностей на ранних сроках. Обычно это бывает из-за того, что эмбрион нежизнеспособен, так что это к лучшему. У вашей жены сохраняется сильное кровотечение. Все, что мы можем сейчас сделать, – отправить ее домой в надежде, что в следующие несколько часов ситуация изменится в лучшую сторону.

– Отправить домой? Вы просто хотите отправить ее домой?

– Да. Вам надо соблюдать постельный режим. Если кровотечение не прекратится к утру или спазмы усилятся, приезжайте назад.

Я уставилась на экран, в оцепенении глядя на маленький белый кружок.

– Но сердцебиение, – настаивал Куп. – Это позитивный знак.

– Да. К сожалению, кровотечение очень сильное.

Врач и техник вышли из комнаты. Куп опустился на стул перед диагностическим столом и положил ладонь мне на живот. Я накрыла его руку своей ладонью.

– Я не отпущу этого ребенка, – твердо сказала я.

А потом расплакалась.


Куп хотел отвезти меня к себе домой, но это было слишком далеко. Сара настояла, чтобы мы вернулись на ферму, где она могла бы присмотреть за мной.

– Конечно, вы тоже оставайтесь, – сказала она Купу, и тогда он согласился.

Он отнес меня на руках в нашу с Кэти комнату и бережно положил на кровать.

– Вот так, – сказал он, поправляя подушки у меня под головой. – Так удобно?

– Отлично. – Взглянув на него, я попыталась улыбнуться.

Он сел на край кровати и сплел пальцы с моими:

– Может быть, в этом нет ничего страшного.

Я кивнула. Куп теребил в руках край одеяла, глядя на тумбочку, окно, пол, куда угодно, но только не на меня.

– Куп, – сказала я, – окажи мне услугу.

– Все, что угодно.

– Я хочу, чтобы ты позвонил судье Ледбеттер. Сообщи ей о том, что происходит, просто на всякий случай.

– Ради бога, Элли, тебе даже думать об этом сейчас не надо.

– Ну а я думаю. И хочу, чтобы ты это сделал.

– Я тебя не оставлю, – покачал головой Куп.

Я прикоснулась к его руке, прошептав слова, которые ни один из нас не хотел бы услышать:

– Ты ничего не сможешь поделать.

Я отвернулась и секунду спустя услышала его шаги, когда он выходил из комнаты. Но вскоре дверь снова открылась. Ожидая увидеть Купа, я открыла глаза и увидела Сару, которая наливала из кувшина воду в стакан.

– О… – проговорила я. – Спасибо.

Она пожала плечами:

– Мне жаль, что так получилось, Элли.

Я кивнула. Что бы она ни чувствовала, видя у себя в доме еще одну незамужнюю будущую мать, у нее хватило великодушия проявить ко мне сочувствие.

– Между Кэти и Ханной я потеряла троих детей, – обыденным тоном сказала Сара. – Я никогда не понимала, почему так говорят по-английски – потерять ребенка. Сразу понимаешь, что он там. И ничего уже не можешь поделать.

Я пристально посмотрела на нее – на эту женщину, понимающую, каково это – находиться во власти собственного тела, каково это – не иметь контроля над собственным несовершенством. Как сказала однажды Кэти, не имеет значения, что это случайность, все равно испытываешь чувство вины.

– Он для меня уже существует, – прошептала я.

– Ну конечно же, – согласилась Сара. – И ты уже готова ради него горы свернуть. – Она что-то суетливо делала в комнате. – Если тебе что-нибудь понадобится, зови. Ладно?

– Подожди. – (Сара остановилась у двери.) – Как…

Я была не в силах сформулировать вопрос, но она меня поняла.

– Все в воле Божьей, – тихо произнесла она. – Все можно пережить, но свыкнуться с этим невозможно.


Наверное, я уснула, потому что помню, как в следующий момент садилось солнце и Куп лежал на кровати Кэти напротив меня. Я пошевелилась, и он вскочил, а потом опустился на колени рядом со мной:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Спазмы прошли.

Мы глянули друг на друга, боясь того, что это могло значить.

– Я позвонил судье, – стремясь сменить тему, начал Куп. – Она сказала, что присяжные все еще размышляют и что, если потребуется, она продержит их в изоляции, пока ты не встанешь на ноги. – Он откашлялся. – Она сказала также, что молится за нас.

– Это хорошо, – спокойно ответила я. – Мы примем любую мыслимую помощь.

– Можно спросить тебя кое о чем? – Куп снял с одеяла нитку. – Понимаю, сейчас не время, и я обещал не делать этого, но я хочу, чтобы ты вышла за меня. Я не юрист, и у меня нет затейливых аргументов, которые могли бы тебя убедить. Но, когда Кэти позвонила мне сегодня из больницы, я едва не задохнулся. Я подумал, с тобой произошел несчастный случай. А когда она сказала, что это ребенок, я лишь подумал: слава Богу! Слава Богу, что это не Элли! Я ненавижу себя за такую мысль. Просто что-то ударило мне в голову. А теперь я представил себе, что мы потеряем этого ребенка, этот подарок, который я даже не ожидал получить. Если так случится, Эл, будет очень больно, но это ничто по сравнению с тем, что я испытал бы, если бы потерял тебя. Этого… – произнес он прерывающимся голосом, – этого я не пережил бы. – Он поднес к губам мою руку и поцеловал. – У нас будут еще дети. Может быть, не этот, но все равно наши. Мы можем родить десять детей, одного на каждую комнату в нашем доме. – Куп поднял лицо. – Просто скажи мне, что хочешь.

Однажды я бросила Купа, потому что хотела понять, могу ли я стать лучшей, могу ли проложить свою дорогу в мире. Но, прожив несколько месяцев у Фишеров, я обрела внутреннее осознание того, что всегда найдется человек, готовый поддержать меня, если я оступлюсь.

Во второй раз я оттолкнула Купа, поскольку боялась, что скажу «да» из чувства ответственности, из-за ребенка. Но теперь ребенка могло не быть. Оставались только мы с Купом и ужасная боль, проникнуться которой мог только он.

Сколько раз буду я отвергать Купа, пока не пойму, что именно его я искала все время?

– Двенадцать, – отозвалась я.

– Двенадцать?

– Двенадцать детей. Я рассчитываю на очень большой дом.

У Купа загорелись глаза.

– Особняк, – пообещал он, целуя меня. – Господи, как я тебя люблю!

– Я тоже тебя люблю. – Когда он забрался ко мне в кровать, я рассмеялась. – Я полюблю тебя еще больше, если ты поможешь мне дойти до ванной.

Улыбнувшись, он подхватил меня на руки и понес по коридору:

– Сама справишься?

– За тридцать семь лет я хорошо этому научилась.

– Ты знаешь, что я не это имел в виду, – ласково произнес он.

– Знаю. – Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, но, заметив печаль в его глазах, я отвела взгляд. – Я справлюсь, Куп.

Я закрыла за собой дверь и подняла ночную рубашку, с трепетом ожидая увидеть очередную гигиеническую прокладку, пропитанную кровью. Посмотрев вниз, я заплакала.

В ванную ворвался испуганный Куп с безумными глазами:

– Что?! Что такое?!

По моим щекам неудержимо лились слезы.

– Детей будет тринадцать, – улыбаясь сквозь слезы, сказала я. – По-моему, этот может остаться.


Глава 17 | Простая правда | Глава 19







Loading...