home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 19

Только приняв курс зантака, Джордж Каллахэн понял, что это дело буквально пожирает его живьем. Его уверенность в отношении вердикта присяжных пошатнулась. Он гадал, кто из присяжных сбивает остальных с толку – парень с татуировкой Кладдаха? Мать четверых детей? Он раздумывал, хватит у него времени сгонять в аптеку после обеда или его вызовут для вынесения вердикта в ту самую минуту, как он свернет на шоссе. Интересно, думал он, Элли Хэтэуэй тоже не спала три ночи подряд?

– Знаешь, – отодвигая свою тарелку, сказала Лиззи Манро. – Впервые я слопала больше тебя.

Джордж скривился:

– Получается, мой желудок более чувствителен, чем я полагал.

– Что ж, если бы ты спросил – чего, видимо, не случится, – я бы сказала тебе, что здешние люди неохотно осудили бы амиша.

– Почему?

Лиззи подняла одно плечо:

– Они что-то вроде земных ангелов. Если признаешь, что один из них убийца, весь мир полетит к чертям.

– Тем не менее ее не спешат оправдать. – Он вытер рот салфеткой. – Ледбеттер сказала, что присяжные потребовали расшифровку стенограммы показаний двух психиатров.

– Хм… это интересно. Если у них возникли расхождения по поводу душевного состояния обвиняемой, это означает, что они подозревают ее в чем-то дурном.

– Уверен, Элли Хэтэуэй сплетет свою особую сеть, – фыркнул Джордж.

– Элли Хэтэуэй в настоящее время мало что плетет. Ты не слышал?

– Что слышал?

– Она больна. Ее увезли в больницу. – Лиззи пожала плечами. – Поговаривают, дело тут в осложнениях беременности.

– Беременна? Элли Хэтэуэй беременна? – Джордж покачал головой. – Господи, у нее не больше наклонностей к воспитанию детей, чем у паучихи черная вдова.

– Угу, – поддакнула Лиззи. – Много такого здесь болтают.


Элли позволили переместиться с кровати на диван в гостиной. Ей лишь один раз разрешили пройтись, когда Куп отвез ее к гинекологу для осмотра и получения заключения о состоянии ее здоровья. После этого Куп поехал в свой кабинет для встречи с суицидальным клиентом, оставив Сару для строгого присмотра за Элли. Однако Сара вышла за курицей к ужину, отчего Элли впервые обрадовалась своему статусу инвалида.

Элли закрыла глаза, но ей почему-то казалось, что если она проспит еще час, то впадет в кому. Она пыталась придумать аргумент, способный убедить Купа в том, что ей можно принимать вертикальное положение, когда к двери незаметно подкралась Кэти.

– О нет, не уходи. Вернись, – попросила Элли.

Кэти проскользнула в комнату:

– Тебе что-нибудь нужно?

– Угу. Мне надо, чтобы ты выпустила меня отсюда.

Кэти широко раскрыла глаза:

– Но доктор Купер…

– …понятия не имеет, каково это – валяться в постели целых два дня. – Элли взяла Кэти за руку и потянула к себе, поэтому девушке пришлось сесть рядом с ней. – Я не собираюсь карабкаться на Эверест, – умоляла она. – Всего лишь небольшая прогулка. На улице. – (Кэти бросила взгляд в сторону кухни.) – Твоя мама сейчас в курятнике. Ну, пожалуйста.

Кэти поспешно кивнула, потом помогла Элли спуститься с дивана.

– Ты уверена, что все нормально?

– Все хорошо. Правда. Можешь позвонить моему врачу и спросить у нее. – Ухмыльнувшись, Элли добавила: – Ну, могла бы позвонить, будь у вас телефон.

Кэти обняла Элли за талию, и, осторожно пройдя через кухню, они вышли в заднюю дверь. Элли ускорила шаги, когда они проходили через огород, наступая на плети тыкв, раскинутые наподобие щупалец осьминога. У пруда она опустилась на скамью под дубом, чувствуя себя намного лучше, чем в последние дни. Щеки ее горели, глаза светились.

– Не пора ли возвращаться? – с несчастным видом спросила Кэти.

– Мы только что пришли. Ты ведь хочешь, чтобы я отдохнула, прежде чем мчаться домой?

Кэти бросила взгляд в сторону дома:

– Я хочу отвести тебя назад, пока никто не заметил твоего отсутствия.

– Не беспокойся. Я никому не скажу, что ты привела меня сюда.

– Ни единой душе, – подхватила Кэти.

Элли откинула голову и закрыла глаза, подставляя солнцу лицо и шею:

– Ну вот мы какие. Соучастники преступления.

– Соучастники преступления, – тихо подхватила Кэти.

Элли удивилась тонкой печальной ноте в ее голосе:

– О Кэти. Я не хотела…

– Ш-ш-ш!

Кэти подняла руку, медленно поднимаясь со скамьи и пристально глядя на пруд. Вдруг из зарослей сухой болотной травы, растущей на берегу, поднялась стая каролинских уток, разбрызгивая мельчайшие капельки тумана, осветивших поверхность воды. Сквозь него преломились лучи заходящего солнца, и на миг Кэти увидела в самой середине кружащуюся фигуру сестры, голографическую балерину, не ведающую о своей аудитории.

Вот чего ей будет недоставать, если ее посадят в тюрьму. Этого дома, этого пруда, этой связи.

Ханна повернулась, в руках она держала маленький сверток. Она еще раз повернулась, и сверток переместился… так что ей стала видна крошечная розовая ручка, высовывающаяся из пеленки.

На воду опустился туман, вдали замирали гнусавые крики уток. Кэти села рядом с Элли, которая показалась ей очень бледной.

– Пожалуйста, – прошептала Кэти. – Не дай им отослать меня прочь.


Из уважения к Аарону Джейкоб поставил машину в полумиле от отцовской фермы. Он знал парней, покупавших машины еще подростками, парней, ставивших их за сараями отцовских ферм, в то время как отцы делали вид, что ничего не замечают. Правда, у Джейкоба не было машины до тех пор, пока он навсегда не уехал из дому.

Странно было идти по подъездной дорожке. Он рассеянно потирал шрам на подбородке, заработанный во время катания на роликах, когда он споткнулся о вмятину в мостовой и упал. Вмятина все еще была там. Он мог бы поспорить, что его роликовые коньки по-прежнему лежат на чердаке вместе со старой одеждой и шапками, пока не переданными молодым кузенам.

Когда Джейкоб подошел к двери коровника, сердце его билось так громко, что ему пришлось остановиться и отдышаться, чтобы набраться смелости идти дальше. Проблема состояла в том, что он давно стал американцем и думать, как «простые», ему становилось все сложнее. Однако суд над Кэти, где он среди прочих был признан главным экспертом по амишской жизни, заставил его осознать, что «простая» его часть никуда не делась. Хотя теперь Джейкоб жил в другом мире, он по-прежнему смотрел на него глазами человека, выросшего в обособленной общине, и судил тот мир по меркам, давно укоренившимся в нем.

Одна из первых истин, которую человек узнавал в мире «простых», состояла в том, что дела говорят больше слов.

В англоязычном мире люди посылали друг другу соболезнования, писали электронные письма и обменивались валентинками. В амишском мире соболезнования принимали форму посещений, любовь выражалась счастливым взглядом, брошенным через обеденный стол, помощь была действенной. Все это время Джейкоб ждал извинений от отца, а ведь это не было отцовской манерой общения.

Он раздвинул широкие двери амбара и вошел внутрь. В воздухе кружились пылинки, пьянящий аромат сена и сладкого зерна показался ему таким родным, что Джейкоб на миг замер и закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. Коровы, привязанные в своих стойлах, зашевелились при его появлении и повернули в его сторону массивные головы.

Была пора дойки, и Джейкоб специально подгадал время. Он вошел в центральный проход коровника. Леви как раз загружал навоз в тачку, не изъявляя особого восторга по этому поводу. Сэмюэл стоял в дальнем конце, ожидая, когда фураж спустится по желобу из силосной башни. Элам и Аарон бок о бок передвигались между животными, проверяя насосы и протирая вымя следующей коровы.

Первым его заметил Элам. Медленно выпрямившись, старик уставился на Джейкоба, мало-помалу улыбаясь. Джейкоб кивнул, потом нагнулся к ведру, которое его дед держал в руке, и вырвал листок из старых «Желтых страниц». После чего взял из рук Элама бутылку с пульверизатором, чтобы продезинфицировать вымя, как раз в тот момент, когда из-за широкого крупа коровы появился его отец.

Аарон вздрогнул. Плечи его напряглись, мощные мышцы предплечий окаменели. Сэмюэл с Леви молча наблюдали за этой сценой. Казалось, даже коровы притихли, ожидая увидеть, что произойдет дальше.

Элам положил руку на плечо сына:

– Es ist nix.

Ничего страшного.

Не говоря ни слова, Джейкоб наклонился и продолжил работу. Его ладони скользили по мягкой коже коровы. Секунду спустя он почувствовал у плеча своего отца. Руки, научившие его многому, осторожно отодвинули руки Джейкоба, чтобы можно было подключить доильный аппарат.

Джейкоб выпрямился, стоя вплотную к отцу. Аарон медленно кивнул на следующую корову.

– Ну что, – сказал он по-английски. – Я жду.


Джордж поднялся по ступеням крыльца Фишеров, не зная, чего ждать. В известном смысле он представлял себе, что люди, настолько близкие к Богу, могли бы призвать на его голову гром и молнии, еще когда он выходил из машины, но до сих пор все шло нормально. Он поправил пиджак и галстук и решительно постучал.

Дверь открыла обвиняемая. Ее дружелюбная улыбка поблекла, потом исчезла окончательно.

– Да?

– Я… хм… приехал повидать Элли.

Кэти скрестила руки на груди:

– Сейчас она не принимает посетителей.

Из-за спины девушки послышался голос:

– Это неправда! Приму любого. Если это курьер единой службы доставки посылок, впусти его!

Джордж поднял брови, и Кэти распахнула дверь-ширму, впуская его. Он пошел вслед за ней через дом, удивительно напоминающий его собственный. В гостиной на диване лежала Элли с наброшенным на ноги шерстяным вязаным покрывалом.

– Знаешь, – сказал он, – ты совершенно по-другому выглядишь в пижаме. Как-то мягче.

– Вот почему я редко надеваю ее на судебный процесс, – рассмеялась Элли. – Это светский визит?

– Не совсем. – Джордж многозначительно взглянул на Кэти, та посмотрела на Элли, а затем ушла в другую комнату. – У меня есть к тебе предложение.

– Какой сюрприз, – сухо произнесла Элли. – Что, присяжные заставили тебя паниковать?

– Почему же – нет. По сути, мне кажется, это ты как раз паникуешь, и у меня в данный момент рыцарственные побуждения.

– Ты настоящий Ланселот, Джордж. Ладно, давай послушаем.

– Она признает себя виновной, – начал Джордж. – Договоримся на срок от четырех до семи лет.

– Ни за что! – Элли ощетинилась, но потом вспомнила о Кэти у пруда. – Я подумаю о nolo[19] и предложу от двух до четырех в качестве ответного иска, если ты позволишь мне отстаивать меньший срок.

Отвернувшись, Джордж посмотрел в окно. Больше всего на свете он хотел выиграть данное дело. Именно это поддержит его на следующих выборах. У него не было особого желания навечно упечь Кэти Фишер в тюрьму, а из слов Лиззи следовало, что община будет очень недовольна. В случае nolo, как предлагала Элли, обвиняемая не признает себя виновной, но все же будет осуждена. По сути дела, это означает, что хотя она и не совершала преступления, но понимает, что для вынесения приговора улик вполне достаточно, и принимает данный вердикт.

Для Кэти это означало, что она спасет свою репутацию и одновременно понесет наказание.

Для Элли это означало, что из протоколов будет удалено неожиданное признание ее клиентки в зале суда.

Для Джорджа это все же был вердикт о виновности.

Он снова подошел к Элли:

– Мне надо это обдумать. Если ее все-таки осудят, у нее будет уйма времени.

– Если, Джордж. Присяжные отсутствуют уже пять дней. Если они вернутся к нам, Кэти получит nada[20].

Он скрестил руки на груди:

– Nolo. От трех до шести, с ответным иском.

– От двух с половиной до пяти, и сделка заключена. – Элли улыбнулась. – Разумеется, мне надо донести это до клиентки.

– Возвращайся к нам. – Джордж направился к двери, но задержался на пороге. – Послушай, Элли… мне жаль, что ты заболела.

Она сжала в руках покрывало:

– Ну, теперь все будет хорошо.

– Ага. – Джордж медленно кивнул. – Надеюсь, да.


Кэти сидела в коридоре у кабинета судьи, водя пальцами по гладким стыкам деревянной скамьи. Хотя сегодняшнее пребывание здесь было гораздо менее удручающим, чем на заседании суда, она все равно считала минуты до окончания.

– Я тебя искал.

Кэти подняла глаза на Адама, севшего рядом с ней.

– Джейкоб рассказал мне об иске по суду.

– Да. И теперь все будет закончено, – тихо произнесла она.

Оба они взвешивали эти слова, переворачивая их, как камешки, и снова складывая на место.

– Я возвращаюсь в Шотландию. – Он помедлил. – Кэти, ты могла бы…

– Нет, Адам. – Прерывая его, она покачала головой. – Не могла.

Проглотив комок в горле, Адам кивнул:

– Наверное, я все время это знал. – Он прикоснулся к изгибу ее щеки. – Но я знаю также, что все прошедшие месяцы ты была там со мной. – Кэти в недоумении взглянула на него, и он продолжил: – Иногда, просыпаясь, я замечал тебя в изножье кровати. Или видел твой профиль в очертаниях стены замка. Иногда, при благоприятном ветре, ты как будто звала меня по имени. – Взяв ее руку, он погладил каждый палец. – Я видел тебя более отчетливо, чем видел привидения. – Он поднес к губам ладонь Кэти, поцеловал середину и сложил ее пальцы. Потом плотно прижал кулак к ее животу. – Не забывай меня, – хрипло произнес Адам и во второй раз в жизни Кэти оставил ее.


– Рада, что вы пришли к соглашению, – сказала судья Ледбеттер. – Теперь поговорим о времени.

Джордж подался вперед:

– Мы сошлись на ответном иске, Ваша честь, от двух с половиной до пяти лет. Но, полагаю, важно помнить, что, независимо от принятого решения, до общества необходимо донести информацию о неонатициде.

– Мы сошлись на nolo, – уточнила Элли. – Моя клиентка не признается в этом преступлении. Она неоднократно повторяла, что не помнит, что именно произошло той ночью, но по различным причинам желает принять вердикт о виновности. Тем не менее речь не идет о закоренелой преступнице. Кэти имеет обязательства по отношению к своей общине и не способна на преступление. Осуждение ее на отсидку в исправительном учреждении означает, что она похожа на любого обычного преступника, хотя их даже сравнивать нельзя.

– Что-то подсказывает мне, мисс Хэтэуэй, что у вас созрело какое-то решение.

– Да, это так. Полагаю, Кэти – идеальный кандидат для программы электронного слежения.

Судья Ледбеттер сняла очки и потерла глаза:

– Мистер Каллахэн, мы покажем обществу пример, перенося это дело в суд и пригласив прессу. Не вижу необходимости в том, чтобы на фоне внимания со стороны прессы еще больше посрамить амишскую общину, отправив одного из них в Манси. Обвиняемая отбудет свой срок, но конфиденциально. Это можно назвать каким-то поэтичным правосудием. – Она нацарапала свою подпись на лежащей перед ней бумаге. – Приговариваю мисс Фишер к году ношения электронного браслета, – заявила судья Ледбеттер. – Дело закрыто.


Чулок надевался поверх пластмассового браслета, потому что она не сможет снять его в течение восьми месяцев. Он имел ширину три дюйма и был снабжен радиокомпасом. Если Кэти уедет из округа Ланкастер, объяснила Элли, браслет запикает и должностное лицо, осуществляющее надзор, найдет ее за несколько минут. Должностное лицо может в любом случае отыскать ее, просто так, без повода, чтобы удостовериться, что она старается избегать неприятности. Кэти формально становилась заключенной в штате, а это означало, что у нее нет прав. Но она могла остаться на ферме, жить своей жизнью, заниматься своими делами.

Они с Элли шли по коридорам, звуки их шагов гулко раздавались в тишине.

– Спасибо тебе, – ласково произнесла Кэти.

– На здоровье. – Элли помолчала. – Это справедливое соглашение.

– Я знаю.

– Даже если есть вердикт о виновности.

– Это никогда меня не волновало.

– Хм… – Элли улыбнулась. – Думаю, я справлюсь с этим лет через десять или около того.

– Епископ Эфрам говорит, это полезно для общины.

– Почему?

– Это подкрепит наше смирение, – сказала Кэти. – Многие американцы считают нас святыми, а этот случай напомнит им, что мы просто люди.

Они вместе вышли в относительную тишину дня. Ни репортеров, ни зевак – только несколько часов спустя репортеры пронюхают, что коллегия присяжных распущена и суд неожиданно завершен благодаря соглашению между обвинением и защитой. Кэти остановилась наверху лестницы, оглядываясь по сторонам:

– Я не так себе это представляла.

– Что не так?

– После… – Она пожала плечами. – Я думала, все, о чем ты говорила на суде, поможет мне немного лучше разобраться в том, что произошло тогда.

– Если я правильно делаю свою работу, дело становится даже более запутанным, – улыбнулась Элли.

Холодный ветер, как напоминание о зиме, подхватил тесемки от Кэтиного каппа.

– Я никогда в точности не узнаю, как он умер, да? – тихо спросила она.

Элли взяла Кэти под руку.

– Ты знаешь, как он не умер, – ответила она. – Этого должно быть достаточно.


Глава 18 Элли | Простая правда | Глава 20 Элли







Loading...