home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7

Широкий луч света упал ей на ноги, потом изогнулся дугой вверх по стене и потолку, а затем прошелся по тому же кругу. Кэти с бьющимся сердцем приподнялась на локте. Элли спала, и это было хорошо. Кэти выползла из кровати и опустилась на колени у окна. Сначала она ничего не увидела, но потом Сэмюэл снял шляпу и луна осветила корону его блестящих волос. Глубоко вздохнув, Кэти накинула одежду и заспешила к нему навстречу.

Он ждал ее с фонариком, который выключил в тот самый миг, когда увидел ее в дверном проеме. Едва Кэти вышла, как он схватил ее в объятия и впился губами в ее рот. От неожиданности Кэти замерла – раньше он не проявлял такой прыти – и, чтобы отстраниться, уперлась в него ладонями.

– Сэмюэл! – воскликнула она, и он сразу же отступил назад.

– Прости, – пробормотал Сэмюэл. – Просто у меня такое чувство, что ты от меня ускользаешь.

Кэти подняла глаза. Она знала лицо Сэмюэла с самого детства, они росли как одна семья, как друзья. Однажды, когда ей было одиннадцать, он загнал ее на дерево. Когда ей было шестнадцать, он впервые поцеловал ее за коровником Джозефа Йодера. Сейчас она чувствовала на своей талии беспокойные руки Сэмюэла.

Иногда, думая о своей жизни, Кэти представляла себе телеграфные столбы, стоящие вдоль шоссе 340, – жизнь, год за годом простирающаяся до горизонта. И, представляя это, она всегда видела рядом с собой Сэмюэла. В нем было все, что ей нужно. Он был ее сеткой безопасности. Дело в том, что большинство «простых» людей не поднимают глаз от небольшого клочка земли, зная, что высоко над ними натянут чудесный канат, по которому когда-нибудь выпадет случай пройти.

Сэмюэл прислонился лбом ко лбу Кэти. Она чувствовала его дыхание, ждала его слов и раскрыла губы, чтобы принять их.

– Ребенок не был твоим, – с нажимом произнес он.

– Не был, – прошептала она.

Он наклонил к ней лицо, и их губы слились. Поцелуй отдавал солью, и Кэти знала, что по щекам их обоих льются слезы, но не знала, кто из них передал печаль другому. Она открылась Сэмюэлу, как никогда прежде, понимая, что это долг, который он пришел забрать.

Потом Сэмюэл оторвался от ее губ и поцеловал в веки. Держа ее лицо в ладонях, он пробормотал:

– Я согрешил.

Она накрыла его руки своими ладонями.

– Нет, неправда, – настаивала она.

– Правда. Дай договорить. – Сэмюэл сглотнул. – Тот ребенок… Тот ребенок не был нашим. – Он привлек Кэти к себе, зарывшись лицом в ее волосах. – Он не был нашим, Кэти. Но я хотел, чтобы был.


– Ты когда-нибудь дотрагивался до них?

Адам поднял глаза от письменного стола, улыбаясь при виде Кэти, склонившейся над одним из его регистрационных журналов.

– Угу, – сказал он. – Ну, что-то вроде того. Их нельзя схватить, просто чувствуешь, как они пролетают над тобой.

– Как ветер?

Адам положил ручку:

– Скорее как дрожание.

Кивнув, Кэти с очень серьезным видом вернулась к чтению. На этой неделе она уже дважды навещала Джейкоба – редкий случай – и спланировала свой визит на тот день, когда, как ей было известно, Джейкоб до вечера работал в колледже. Когда Адам сел рядом с ней, Кэти улыбнулась:

– Расскажи, как это было.

– Я остановился в старой гостинице в Нантакете. Среди ночи я проснулся и увидел женщину, которая смотрела в окно. На ней было старомодное платье, а воздух наполнился ароматом духов – ни до, ни после этого я не встречал подобного запаха. Я сел в кровати и спросил, кто она такая, но она не ответила. А потом до меня дошло, что я вижу подоконник и деревянные средники сквозь ее тело. Женщина не обращала на меня никакого внимания, потом прошла мимо окна прямо сквозь меня. Мне стало… зябко. Волосы у меня на загривке встали дыбом.

– Ты испугался?

– Не очень. Похоже, она не знала, что я в комнате. На следующее утро я спросил об этом владельца гостиницы, и он рассказал мне, что этот дом принадлежал когда-то капитану дальнего плавания, он утонул. Вероятно, в дом являлся призрак его вдовы, которая продолжала ждать возвращения своего мужа.

– Печальная история, – сказала Кэти.

– Большинство историй с привидениями таковы.

На какой-то миг Адам подумал, что она сейчас заплачет. Протянув руку, он коснулся головы Кэти.

– У нее были такие же волосы. Густые, прямые и очень длинные. – Кэти покраснела, и он подался назад, положив руки на колени. – Можно кое о чем тебя спросить?

– Да, конечно.

– Я невероятно польщен тем, что ты настолько заинтригована моим исследованием… Но я совершенно не ожидал, что тебя это заинтересует.

– Ты имеешь в виду, потому что я из «простых»?

– Ну да.

Кэти провела пальцами по словам, которые напечатал Адам.

– Я знаю этих призраков, – сказала она. – Знаю, каково это – бродить по свету, но не быть по-настоящему его частью. И я знаю, как это бывает, когда люди смотрят прямо сквозь тебя, не веря в то, что видят. – Отодвинув в сторону журнал наблюдений, Кэти взглянула на Адама. – Если существую я, то почему не могут они?

Однажды Адам интервьюировал целый автобус туристов, которые видели, как поле сражения в Геттисберге заполнилось батальоном солдат, которых там не было и не могло быть. Он зарегистрировал на инфракрасных камерах зоны холодной энергии, окружающие привидения. Ему доводилось слышать, как привидения передвигают ящики на чердаке, хлопают дверями, звонят по телефону. Однако все те годы, когда он писал докторскую диссертацию, ему приходилось бороться за признание достоверности своих исследований.

Адам робко взял Кэти за руку, легко сжал ее, потом поднес к губам и поцеловал запястье с внутренней стороны.

– Ты не привидение, – прошептал он.


Взглянув на тарелку Лиззи, Джордж Каллахэн нахмурился:

– Ты хоть когда-нибудь ешь? Тебя унесет ветром.

Детектив откусила кусочек от рогалика:

– Почему ты чувствуешь себя счастливым, только когда все вокруг тебя обжираются?

– Должно быть, это имеет какое-то отношение к моей профессии. – Промокнув рот салфеткой, он откинулся на спинку стула. – Сегодня тебе понадобится энергия. Ты пыталась когда-нибудь добыть у амишей незатребованную информацию?

Лиззи мысленно отмотала назад.

– Однажды, – ответила она. – Дело Чокнутого Чарли Лэппа.

– Ах да. Парнишка-шизофреник, который отказался принимать лекарства и уехал в Джорджию на угнанной машине. Ну да, возьми то дело и помножь степень сложности на сотню.

– Джордж, почему ты не даешь мне заниматься моей работой? Я не учу тебя, как надо рассматривать дела.

говоров между обвинением и защитой. Если мать все-таки признана виновной, она получает минимальное наказание. Знаешь почему?

– Потому что ни один член коллегии присяжных не поверит, что мать способна убить своего ребенка?

– Отчасти. Но чаще потому, что обвинение не в состоянии отыскать мотив преступления и это делает его менее похожим на убийство.

Лиззи помешала кофе:

– Элли Хэтэуэй может объявить защиту на основе невменяемости.

– Пока не объявила, – пожал плечами Джордж. – Послушай, я думаю, это дело прогремит из-за того, что связано с амишами. Есть шанс выделиться для окружной прокуратуры.

– И разумеется, не помешает тому, что для тебя наступает год выборов, – сказала Лиззи.

Джордж прищурился:

– Это не имеет ко мне никакого отношения. Не Мария вошла в амбар, чтобы родить младенца Иисуса. Туда вошла Кэти Фишер с намерением родить ребенка, убить его, а потом спрятать. – Он улыбнулся детективу. – Ну, докажи, что я прав.


Элли, Сара и Кэти солили на кухне огурцы, когда на передний двор въехала машина.

– Ох! – отодвинув занавески, чтобы получше рассмотреть, сказала Сара. – Снова приехала та сыщица.

– Она приехала, чтобы всех вас опросить. Кэти, иди в свою комнату и не спускайся, пока я не скажу.

– Почему?

– Потому что она враг, понимаешь? – Кэти заспешила наверх, а Элли повернулась к Саре. – Вам придется с ней побеседовать. Просто говорите то, что сочтете удобным для себя.

– Вас при этом не будет?

– Я буду отвлекать ее от Кэти. Это важнее.

Сара кивнула, и в тот же момент в дверь постучали. Подождав, пока Элли не выйдет из кухни, она открыла входную дверь.

– Здравствуйте, миссис Фишер. Не знаю, помните ли вы меня. Я…

– Я помню вас, – ответила Сара. – Не желаете войти?

– С удовольствием, – кивнула Лиззи. – Хотелось бы задать вам несколько вопросов. – Она обозрела кухню, заставленную банками, с горой огурцов на столе. – Это вас не затруднит? – Сара сдержанно кивнула, и Лиззи достала из кармана пиджака записную книжку. – Расскажите немного о вашей дочери, пожалуйста.

– Кэти – хорошая девочка. Она скромная, трудолюбивая и добрая и почитает Господа.

Лиззи постучала карандашом по бумаге, не записав ровным счетом ничего.

– Послушать, так она просто ангел, миссис Фишер.

– Нет, всего лишь хорошая девочка из «простых».

– У нее есть друг?

Сара сплела пальцы под фартуком:

– Было несколько, с тех пор как Кэти вошла в возраст ухаживаний. Но самым серьезным был Сэмюэл. Он работает на ферме вместе с моим мужем.

– Да, мы знакомы. Насколько это серьезно?

– Не мне об этом судить, – застенчиво улыбаясь, ответила Сара. – Это личное дело Кэти. А если они подумывают о женитьбе, то Сэмюэлу надо обратиться к свахе, которая спросит Кэти о ее желании.

Лиззи подалась вперед:

– Значит, Кэти не рассказывает вам всего о своей личной жизни?

– Конечно нет.

– Она говорила вам, что беременна?

– Не знаю… – Сара опустила глаза в пол.

– Боюсь показаться грубой, миссис Фишер, но она либо говорила, либо нет.

– Она не говорила мне напрямую и даже не проговорилась. Это что-то очень личное.

Лиззи с трудом сдержалась от резкого возражения.

– Вы не замечали, что она носит более широкие платья? Что у нее нет менструаций?

– Я рожала детей, детектив. И знаю признаки беременности.

– Но заметили бы вы эти признаки, если бы их намеренно прятали?

– Полагаю, ответ «нет», – мягко призналась Сара. – Все же не исключено, что Кэти сама не понимала, что с ней происходит.

– Она выросла на ферме. И она наблюдала вашу другую беременность, верно? – Сара, кивнув, наклонила голову, и Лиззи вдруг что-то пришло на ум. – У Кэти бывали когда-нибудь вспышки жестокости?

– Нет. Даже наоборот, она всегда приносила домой белок и птиц и кормила телят, чьи матери околели при их рождении. Заботилась обо всех, кто нуждался в заботе.

– Она часто присматривала за младшей сестрой?

– Да. Ханна была ее тенью.

– Можно снова спросить – как умерла ваша младшая?

Глаза Сары потухли, она словно замкнулась в себе.

– В семь лет она утонула, катаясь на коньках.

– Мне так жаль. Вы там были в то время?

– Нет, они с Кэти были на пруду одни. – Больше вопросов не было, и Сара подняла глаза на детектива, изучая выражение ее лица. – Вы же не думаете, что Кэти имела какое-то отношение к смерти собственной сестры!

Лиззи подняла брови.

– Миссис Фишер, – пробормотала она, – я не говорила ничего подобного.


В идеальном мире, думала Лиззи, Сэмюэл Стольцфус украшал бы страницы глянцевых журналов в белье от Кельвина Кляйна. Высокий, сильный и белокурый, он был настолько классически красив, что женщине любого вероисповедания было бы трудно его отвергнуть. Однако Лиззи допрашивала молодого человека минут двадцать, понимая, что хотя он и выглядит как греческий бог, но, безусловно, не обладает разумом Сократа. До сих пор, несмотря на то что она на словах описала все медицинские свидетельства беременности его подружки, Сэмюэл продолжал упрямо твердить, что Кэти не рожала ребенка.

Может быть, отрицание заразно, как грипп.

Тяжело вздохнув, Лиззи откинулась на спинку стула:

– Попробуем другой подход. Расскажите мне о своем хозяине.

– Аароне? – Сэмюэл был удивлен, и не без оснований. Все другие вопросы касались его отношений с Кэти. – Он хороший человек. Очень простой человек.

– Он показался мне немного упрямым.

– Он привык все делать по-своему, – пожал плечами Сэмюэл и торопливо добавил: – Но, конечно, он и должен, поскольку это его ферма.

– А после того как вы станете членом семьи? Разве ферма не будет и вашей тоже?

Явно сконфузившись, Сэмюэл наклонил голову:

– Это ему решать.

– Кто еще будет управлять фермой, особенно когда Кэти выйдет замуж? Если только не возникнет сын, ждущий своего часа, – сын, о котором никто не упоминал.

– У него больше нет сыновей, – избегая ее взгляда, произнес Сэмюэл.

Лиззи повернулась:

– У них был другой ребенок, который умер? Я считала, что это была маленькая девочка.

– Да, Ханна. – Сэмюэл сглотнул. – Больше никто не умирал. Я имел в виду, что у него нет сыновей. Иногда я забываю, как это сказать по-английски.

Лиззи пристально разглядывала белокурого мужчину. Сэмюэлу предстояло унаследовать ферму, если только ему удастся заполучить Кэти Фишер. Будь у Аарона Фишера внук, сделка укрепилась бы. Может быть, Кэти убила ребенка, потому что не хотела быть связанной с Сэмюэлом? Потому что не хотела, чтобы он унаследовал ферму?

– До того как обнаружили ребенка, – спросила Лиззи, – были ли у вас с Кэти ссоры?

Он помедлил:

– Мне кажется, я не обязан вам отвечать.

– По сути дела, Сэмюэл, обязан. Потому что ваша подруга обвиняется в убийстве и, если вы имеете к этому какое-то отношение, вас могут привлечь как соучастника. Итак – ссоры?

Сэмюэл покраснел. Лиззи с удивлением уставилась на него – ей не доводилось видеть, чтобы большой мужчина так сильно смущался.

– Так, всякие пустяки.

– Например?

– Иногда она отказывалась поцеловать меня перед сном.

– Это немного похоже на то, когда запирают дверь конюшни, после того как лошадь сбежала, – ухмыльнулась Лиззи.

– Я не понимаю… – заморгал Сэмюэл.

Теперь настала очередь Лиззи краснеть.

– Просто я хотела сказать, что поцелуй кажется несущественным, раз она от вас забеременела.

Его щеки запылали еще ярче.

– Кэти не рожала ребенка.

Ну, опять сначала.

– Сэмюэл, мы уже это обсуждали. Она родила ребенка. Есть медицинское подтверждение.

– Не знаю я этих английских врачей, но я знаю мою Кэти, – сказал он. – Она говорит, что не рожала того ребенка, и это правда – она не могла его родить.

– Почему?

– Потому что. – Сэмюэл отвернулся.

– «Потому что» явно недостаточно, Сэмюэл, – заметила Лиззи.

Повернувшись к Лиззи, он произнес срывающимся голосом:

– Потому что мы никогда не занимались любовью!

Лиззи на время умолкла.

– Только потому, что она не спала с вами, – мягко произнесла детектив, – не означает, что она не спала с кем-то еще.

Лиззи подождала, пока до него дойдут эти слова, подействовавшие наконец, как страшный таран, пробивший последний из оплотов Сэмюэла. Этот большой парень согнулся пополам, крепко обхватив себя руками. Поля его шляпы касались коленей.

Лиззи вспомнила одно дело, с которым она работала несколько лет назад, когда подружка управляющего ювелирным магазином изменила своему любовнику и забеременела. Она не призналась в этом, а попыталась спасти свою репутацию, утверждая, что парень изнасиловал ее и должен предстать перед судом. Данное убийство новорожденного могло произойти не из-за ссоры между Кэти и Сэмюэлом, а по причине прямо противоположной. Вместо того чтобы признаться, что спала с другим мужчиной, тем самым нарушив религиозные принципы, причинив вред своей семье и уничтожив перспективы жизни с Сэмюэлом, Кэти просто избавилась от свидетельства своего поступка. Буквально.

Лиззи смотрела, как плечи Сэмюэла вздрагивают от сдерживаемых эмоций. Похлопав его по спине, она оставила его, дав ему время примириться с правдой. Не в том было дело, будто он не верил, что Кэти родила ребенка, – просто он не хотел в это верить.


– Неужели она это сделала? – шептал Сэмюэл, вцепившись в руки Элли, как в спасательный трос. – Неужели она сделала это со мной?

Элли не верила, что можно увидеть, как у человека разбивается сердце, но в тот момент все происходило у нее на глазах. Это очень походило на снос небоскреба в Филадельфии, когда этаж обрушивался за этажом, пока в воздухе не осталось висеть лишь воспоминание.

– Сэмюэл, мне жаль… Я не так хорошо ее знаю, чтобы составить суждение на этот счет.

– Но она вам что-нибудь сказала? Назвала вам его имя?

– Мы не знаем, что был этот «он», – ответила Элли. – Детектив ждет от вас выводов в надежде, что вы ошибетесь и расскажете ей что-то такое, чем сможет воспользоваться обвинение.

– Я ничего не говорил, – возразил Сэмюэл.

– Разумеется, нет, – сухо отозвалась Элли. – Уверена, у них сейчас есть над чем поработать.

Фактически от одной мысли об этом голова у нее пошла кругом – в двух словах мотив обвинения звучал так: Кэти совершила убийство, чтобы скрыть свой опрометчивый поступок.

Сэмюэл с серьезным видом взглянул на Элли:

– Для Кэти я сделаю все, что угодно.

– Знаю.

Элли действительно это знала. Вопрос заключался в том, как далеко мог Сэмюэл зайти в своем обещании. Не мог он разве быть очень хорошим актером, с самого начала знавшим о беременности своей подружки? Даже если Сара ничего не замечала, Сэмюэл легко мог обнаружить изменения в фигуре Кэти, когда обнимал ее, естественно понимая, что отец не он. В отсутствие сыновей у Фишера Сэмюэл должен был унаследовать ферму, если бы ему удалось заполучить Кэти. Ферма в округе Ланкастер приносила огромный доход, стоимость некоторых из этих объектов недвижимости достигала миллионов долларов. Если бы Кэти родила ребенка, а потом вышла замуж за его отца, то Сэмюэл остался бы ни с чем. Это был четкий мотив для убийства, но указывающий на совершенно другого подозреваемого.

– Думаю, вам надо поговорить с Кэти, – мягко произнесла Элли. – Я вряд ли смогу вам ответить на все вопросы.

– Мы собирались жить вместе. Она говорила мне об этом. – Голос Сэмюэла дрожал. Слезы не лились, но они сияли в его глазах. Еще одна особенность любовных драм – невозможно наблюдать их без толики сердечной муки. Сэмюэл опустил плечи и отвернулся от Элли. – Я знаю, что Господь простит ее, но я не могу этого сделать прямо сейчас. Сейчас я лишь хочу знать, с кем она была.

Кивнув, Элли подумала про себя: «Ты не единственный».


Цепляясь за основание железнодорожного моста, плети вьющихся растений тянулись к отметке высокой воды и крючьям, скрепляющим сталь с бетоном. Кэти закатала штанины джинсов и, сняв туфли и носки, пошла вслед за Адамом на мелководье. Мелкие камешки впивались в подошвы ног, пятки скользили на гладких камнях. Дойдя до опоры, Кэти оперлась о нее, чтобы не упасть, и почувствовала, как Адам схватил ее за плечи.

– Декабрь тысяча восемьсот семьдесят восьмого, – зашептал он. – Снежная буря. Поезд «Пенсильвания лайн» везет двести три пассажира в Нью-Йорк на Рождество. Как раз на краю моста поезд сходит с рельсов, и вагоны падают в ледяную воду. Погибают сто восемьдесят шесть человек.

Кэти почувствовала на шее сбоку его дыхание, но почти сразу он отстранился от нее.

– Тогда почему здесь нет ста восьмидесяти шести призраков? – спросила Кэти.

– Насколько нам известно, они есть. Но единственная, кого видели разные люди, – это Эди Фицджеральд. – Адам вернулся на берег реки и, усевшись, принялся вертеть в руках удлиненную плоскую шкатулку из красного дерева. – Эди и Джон Фицджеральд были новобрачными, они ехали в Нью-Йорк, чтобы провести там свой медовый месяц. Джону удалось выжить в этой катастрофе, и говорят, он постоянно приходил на место крушения со спасателями и звал свою жену. Когда нашли ее тело, он уехал в Нью-Йорк, снял в какой-то модной гостинице номер для новобрачных и покончил с собой.

– Это грех! – решительно заявила Кэти.

– Разве? Может быть, он просто пытался воссоединиться с Эди, – слабо улыбнулся Адам. – Правда, мне хотелось бы проверить тот гостиничный номер. А не является ли он туда? – Адам снял крышку с деревянного футляра. – Так или иначе, существует более двадцати свидетельств людей, видевших, как Эди бродит здесь по воде, и слышавших, как она зовет Джона по имени.

Адам вынул из футляра два длинных L-образных прута и, как снайпер, принялся крутить их в руках. Кэти широко раскрыла глаза:

– Для чего эти штуковины?

– Чтобы поймать привидение. – Увидев изумленное выражение ее лица, Адам ухмыльнулся. – Ты когда-нибудь пользовалась «волшебной лозой»? Думаю, нет. С помощью этого приспособления люди находят воду или даже золото. Но оно помогает также поймать энергию, и в этом случае прутья не указывают вниз, а начинают вибрировать.

Адам стал совершенно бесшумно ходить вокруг бетонного пилона, так что плеск воды вокруг его ног почти не был слышен. Его пальцы обвились вокруг прутьев, голова склонилась.

Кэти не могла даже представить, чтобы ее родители совершили нечто подобное тому, что сделали Эди и Джон в крайних проявлениях своей любви. Нет, если кто-нибудь из супругов умирал, это считалось естественным ходом событий и вдова или вдовец продолжали заниматься своими делами. Подумать только – она даже никогда не видела, чтобы папа целовал маму. Но она помнит, как в день похорон Ханны он обнимал ее за плечи, не отпуская от себя. Помнит, как иногда, отобедав, смотрит на маму обожающими глазами. Кэти всегда учили, что мужа и жену удерживают вместе схожие ценности и скромная жизнь, а после этого приходит сокровенная страсть. Но кто возьмется утверждать, что эта страсть не приходит первой? Этот вздох, исходящий из глубины души, разгорающееся в груди пламя в ответ на прикосновение его пальцев к твоей руке, звук его голоса, словно обволакивающий твое сердце, – разве все это не может навек связать мужчину и женщину?

Вдруг Адам замер. Его руки слегка дрожали, а прутья подскакивали вверх-вниз.

– Здесь что-то есть… прямо здесь.

– Бетонный столб, – улыбнулась Кэти.

По лицу Адама промелькнула тень досады, которую Кэти едва успела заметить. Прутья затряслись сильнее. Адам рывком отодвинулся в сторону:

– Ты считаешь, я все это разыгрываю.

– Нет, я…

– Не надо мне лгать. Я вижу это по твоему лицу.

– Ты не понимаешь… – начала Кэти.

Адам протянул ей прутья.

– На, возьми, – предложил он. – Попробуй сама.

Кэти вцепилась руками в прутья и робко подошла к тому месту, где только что стоял Адам.

Сначала по спине у нее пробежали мурашки. Потом, как рыбацкой сетью, ее окутало невыразимой печалью. Кэти почувствовала, как прутья дернулись, словно кто-то, стоящий поблизости, схватился за них как за спасательный трос. Кусая губы, она пыталась устоять, понимая, что это беспокойство, эта незримая энергия, эта боль исходят от призрака.

Адам дотронулся до ее плеча, и Кэти расплакалась. Это было уже слишком – сознание того, что умерший человек может до сих пор оставаться на земле, что все эти годы, когда ей являлась Ханна, Кэти не теряла рассудка. Почувствовав, что Адам обнимает ее, она зарыдала, уткнувшись ему в рубашку, но в смущении сразу попыталась отодвинуться.

– Ш-ш-ш, – успокаивал он ее как дикого настороженного зверька. – Все хорошо.

Но ничего хорошего в этом не было. Неужели Ханна окутана тем же отчаянием, которое Кэти почувствовала у Эди Фицджеральд? Неужели она продолжает взывать к Кэти о спасении?

К уху Кэти прикоснулись теплые губы Адама.

– Ты ее почувствовала, – с благоговением прошептал он, и Кэти кивнула.

Кэти вновь ощутила дрожь, но на этот раз дрожь шла изнутри. У Адама были ярко-голубые глаза того оттенка, каким бывает летнее небо, когда, покружившись в кукурузном поле, падаешь на спину и смотришь наверх. Сердце у нее сильно стучало, и голова шла кругом, когда она думала об Эди и Джоне Фицджеральд. Она думала о человеке, который ее так же сильно полюбит и целую вечность будет звать ее.

– Кэти… – наклонив голову, прошептал Адам.

Ее целовали и прежде – крепкими звонкими поцелуями, от которых губам было больно. Адам нежно терся ртом о ее рот, отчего ее губы пощипывало и саднило в горле. Она почувствовала, что прижимается к нему. От него пахло кофе и мятной жвачкой. Он обнимал ее так осторожно, словно она вот-вот разобьется.

Неожиданно Адам отодвинулся от нее.

– Господи… – произнес он, делая шаг назад. – О Господи!

Кэти заправила волосы за ухо и, покраснев, уставилась в землю. Что на нее нашло? «Простые» девушки так себя не ведут. Но с другой стороны, теперь она не «простая», верно? В одежде, купленной для нее Джейкобом, с распущенными по американской моде волосами Кэти ощущала себя совершенно другим человеком. Человеком, способным поверить в привидения. Способным поверить в любовь с первого взгляда, в вечную любовь.

Наконец, собравшись с духом, Кэти подняла глаза:

– Прости меня.

Адам медленно покачал головой. Его красивый рот чуть изогнулся в уголках. Взяв ее руку, он поцеловал ей ладонь, оставив свой знак, который она, сжав руку, спрячет в кармане как подарок.

– Не извиняйся, – сказал он, вновь заключая ее в объятия.


Элли ворвалась в их общую с Кэти спальню, захлопнув за собой дверь.

– Она уехала?

Вопрос застал Элли врасплох.

– Кто?

– Сыщица. Женщина, которая приехала раньше.

Господи, она совершенно позабыла о Лиззи Манро, шастающей по ферме.

– Насколько мне известно, она там расспрашивает чертова скотника! – резко отозвалась Элли. – Поднимайся! Я намерена поговорить с тобой, Кэти Фишер.

Напуганная Кэти села на кровати:

– Что… что случилось?

– Вот что случилось. Сейчас следователь прокураторы добывает внизу ценные сведения у твоих друзей и родственников. А я… я здесь прохлаждаюсь целую неделю и не могу даже получить от тебя прямого ответа. – Кэти открыла рот, но Элли остановила ее жестом руки. – Не надо. Даже не пытайся сказать, что ты уже поведала мне правду. Ты говоришь, что не рожала ребенка. И действительно, твой бойфренд Сэмюэл только что рассказал мне, что ты не спала с ним.

Кэти вытаращила глаза, и вокруг голубой радужки засияли белые кольца.

– Ну да. Я не стала бы этого делать до брачного обета.

– Ну конечно! – с сарказмом произнесла Элли. – Значит, мы имеем дело с непорочным зачатием.

– У меня не…

– У тебя не было ребенка! И ты не занималась сексом! – Элли заговорила высоким дрожащим голосом. – Господи, Кэти, как, по-твоему, мне тебя защищать?! – Она возвышалась над Кэти, обдавая девушку, как жаром, своим гневом. – Тут вокруг бродит парень вне себя от горя, узнав, что он для тебя не один-единственный. Ты киваешь головой, говоря «да-да» епископу, предположившему, что у тебя мог быть сексуальный контакт. А теперь вот сидишь здесь, как истукан, не желая сдвинуться ни на йоту, чтобы я смогла хоть с чем-то работать!

Кэти сжалась под натиском гнева Элли. Сложив руки на животе, она отвернулась:

– Я люблю Сэмюэла, правда!

– А кого еще, Кэти? Кого еще?

– Не знаю! – Она уже рыдала, стараясь прикрыть ладонями лицо; капп отстегнулся и упал на пол. – Не знаю. Не знаю, кто это был.

– Ради бога, мы говорим сейчас о сексуальном партнере, а не о том, какую кашу ты ела на завтрак неделю назад. Это не такое событие, о котором забывают!

Кэти свернулась на кровати калачиком и, плача, раскачивалась взад-вперед.

– Ты чего-то недоговариваешь, – предположила Элли. – Ты была пьяна?

– Нет.

– Под кайфом?

– Нет! – Кэти зарылась лицом в подушку. – Я не помню, кто ко мне прикасался!

Рыдания Кэти терзали Элли, от них у нее сжимало грудь и было трудно дышать. Смягчившись, она села на кровать и, прижав к себе девушку, стала гладить ее по голове и нашептывать слова утешения.

Кэти казалась ей большим ребенком. Переросший малыш, опрокинувший вазу ударом мяча и даже не подозревающий, что его проступок приведет окружающих в ярость. Большое потерянное дитя, отчаянно нуждающееся в прощении.

В душу Элли закралось ужасное подозрение, от которого она преисполнилась внезапной сильной яростью. Подавив в себе гнев и немного успокоившись, она приподняла подбородок Кэти:

– Тебя кто-то изнасиловал?

С трудом разлепив распухшие глаза, Кэти уставилась на нее.

– Я не помню… – прошептала она.

Впервые с момента знакомства с Кэти Элли поверила ее словам.


– О боже!

Лиззи приподняла ногу в лофере и уставилась на грязь и навоз, прилипшие к подошве. Ей недостаточно платят за расследование, и пусть Аарон Фишер идет ко всем чертям, ей наплевать! Вздохнув, она подняла голову и вновь устремилась через поле. Фишер, заметив, что она подходит, остановил упряжку мулов.

– Если вы ищете дорогу домой, – сказал Аарон, четко выговаривая английские слова, – то это туда. – И он указал в сторону шоссе.

Лиззи осклабилась. Повезло ей найти амиша, вообразившего себя комиком разговорного жанра.

– Благодарю, но я уже нашла то, что искала.

Он замер на месте. Лиззи дала ему с минуту потомиться, воображая себе разные скверные улики, которые могли бы возникнуть при расследовании убийства.

– И что бы это могло быть, детектив?

– Вы. – Лиззи прикрыла глаза от солнца. – Интересно, найдется у вас для меня минутка?

– У меня в запасе много минут, и все они служат нашей общей цели.

Он зацокал языком, понукая лошадей, и Лиззи потрусила рядом с ним, пока он снова не остановился.

– Не хотите поведать мне о ней?

– Управлять моей фермой, – ответил Аарон. – А теперь извините меня…

– Полагаю, мистер Фишер, вы могли бы уделить мне несколько драгоценных минут, для того чтобы спасти вашу дочь от тюрьмы.

– Моя дочь не сядет в тюрьму, – упрямо произнес он.

– Не вам это решать.

Фермер снял шляпу. Он вдруг показался Лиззи уставшим и гораздо старше, чем она считала.

– И не вам, а Господу. Я верю в Его суд, как верит и моя дочь. А теперь прощайте.

Он отпустил вожжи, и мулы дружно рванули вперед под скрип плуга, вспахивающего землю.

Лиззи смотрела, как фермер удаляется.

– Скверно, что Господь не будет сидеть в коллегии присяжных, – пробормотала она, отправляясь в неблизкий путь к фермерскому дому.


Элли вытерла остатки грязи с кухонного стола. На кухне было чертовски жарко! Боже, что бы она ни дала за кондиционер или электрический вентилятор! Но она пообещала Саре, что займется уборкой, поскольку, утешая Кэти, почти не принимала участия в консервировании.

И что прояснилось в ходе этой последней конфронтации? У нее в голове кусочки пазлов начинали вставать на свои места: избирательная амнезия Кэти, отрицание ею беременности и рождения ребенка, ошеломленный вид Сэмюэла при их последнем разговоре. Впервые после своего приезда на ферму Элли испытывала не отвращение при мысли о совершенном Кэти убийстве новорожденного, а жалость.

Будучи адвокатом защиты, она поддерживала часть своих клиентов, совершивших ужасные преступления, но интуитивно работала с большей отдачей, когда могла уразуметь, что именно довело их до этого. Женщина, убившая мужа, когда тот спал, представляется не таким уж чудовищем, если учесть, что он бил ее на протяжении тридцати лет. Насильник с татуировкой свастики на переносице кажется менее страшным преступником, если подумать о нем как о мальчике, которого совращал отчим. И амишскую девушку, убившую своего новорожденного ребенка, нельзя простить, но, безусловно, можно понять, если отец этого ребенка изнасиловал ее.

С другой стороны, это последний гвоздь, вбитый в гроб Кэти. С точки зрения мотива преступления для молодой женщины вполне логично убить ребенка, зачатого во время изнасилования. А это означало, несмотря на то что Элли сочувствовала Кэти и надеялась защитить ее, в процессе защиты об изнасиловании нельзя было упоминать.

Элли отжала губку в раковине. Интересно, начнет ли Кэти теперь ей доверять? Она подумывала снова подняться наверх, чтобы Кэти не проснулась в одиночестве.

Услышав за спиной звук открываемой двери, Элли закрыла кран и вытерла руки о внушительный фартук, взятый у Сары.

– Рада, что вы вернулись, – стоя спиной к двери, сказала она.

– Признаюсь, это сюрприз.

Элли обернулась и вместо Сары увидела Лиззи Манро. Взгляд следователя переместился с влажных от пота волос Элли на подол фартука.

Сложив руки на поясе, Элли выпрямилась, стараясь придать себе в этом одеянии как можно более внушительный вид.

– Вам следовало бы снять ту ленту, огораживающую место преступления. Тут есть люди, которые пытаются наладить свою жизнь.

– Лента не моя. Вызовите полицию штата.

– Дайте мне передышку, детектив.

– Насколько мне известно, ее должны были снять уже несколько дней назад, – пожала плечами Лиззи. – У нас есть все необходимое.

– Вы так считаете.

– Это дело будет выиграно на основе данных судебной экспертизы, мисс Хэтэуэй. Уберите туман и домыслы, и останется мертвый младенец.

– Вы говорите как прокурор, – усмехнулась Элли.

– Профессиональный риск.

– Тогда непонятно, зачем для такого очевидного дела вам понадобилось опрашивать Фишеров.

– Даже здесь, в тени Филадельфии, мы знаем, как при расследовании прикрыть задницу.

Элли сделала шаг вперед:

– Послушайте, если вы полагаете, что речь идет о науськивании юридической службы большого города на окружного прокурора маленького городка, можете прямо сейчас сказать Джорджу…

– Скажите Джорджу сами. Я не посыльный. – Лиззи бросила взгляд в сторону лестницы. – Мне бы хотелось поговорить с Кэти.

– Еще бы! – громко расхохоталась Элли. – Лично мне хотелось бы выпить «Маргариту», сидя под кондиционером. – Она дернула плечами. – Приехав сюда, вы знали, что я не подпущу вас к своей клиентке. Я уверена, Джордж поймет, если вы скажете ему, что не смогли взять показания у обвиняемой или ее отца.

Глаза Лиззи распахнулись:

– Как вы смогли…

– Скрытое преимущество, – с самодовольным видом сказала Элли.

Детектив направилась к двери:

– Могу предположить, что этот дом скоро начнет вас раздражать. – Она жестом указала на фартук Элли. – Простите, что мешаю… юридической работе большого города.

Элли уставилась на дверь, закрывшуюся за Лиззи, потом сняла фартук, аккуратно сложив, повесила его на спинку стула и пошла проведать свою клиентку.


Леви в очередной раз вытянул шею, пытаясь убедиться, что Аарон и Сэмюэл по-прежнему заняты работой в поле, потом провел ладонью по изогнутому капоту автомобиля Лиззи Манро. Автомобиль был красный, как яблоки, что росли в саду его тети Фриды, и такой же гладкий, как крошечный водопад, льющийся с плотины на ручье Фишеров. Металл был теплым на ощупь. Леви закрыл глаза, воображая, как сидит за рулем, выжимает газ и мчится по дороге.

– Видел такие раньше?

Леви чуть не подпрыгнул от неожиданности. Обернувшись и увидев перед собой даму-следователя, которая приезжала в тот день, когда они обнаружили мертвого младенца, он залепетал слова извинения.

– «Мустанг» шестьдесят шестого года, с откидным верхом, один из последних из вымирающей породы. – Лиззи положила руку на то место, где только что была рука Леви, похлопывая автомобиль, точно лошадь. – Хочешь взглянуть на двигатель?

Она протянула руку и включила зажигание, после чего капот неожиданно приподнялся. Детектив открыла защелку и откинула капот, выставляя напоказ его вращающееся работающее нутро.

– Смол-блок V8, с трехскоростной ручной коробкой передач. Этот красавчик умеет летать, – улыбнулась она. – Когда-нибудь ездил на скорости больше ста миль в час? – (Вытаращив глаза, Леви покачал головой.) – Ну, если на горизонте патрульные, то и я – нет.

Подмигнув парню, она снова залезла рукой в машину. Машина немедленно затихла, оставляя сзади еле заметное облачко выхлопа.

Детектив снова улыбнулась Леви:

– Я знаю, ты не шофер. Тогда что ты здесь делаешь?

– Я работаю с Сэмюэлом. – Леви кивнул в сторону поля.

– Ах, вот оно что…

– Он мой кузен.

Детектив подняла брови:

– Значит, ты тоже хорошо знаешь Кэти?

– Ну да. Здесь все знают, что они в скором времени собирались пожениться. Они встречаются уже год.

– Почему он до сих пор не сделал ей предложение?

Леви пожал плечами:

– Еще не подошло время свадеб – это одно. Обычно свадьбы играют в ноябре, после сбора урожая. Но это произойдет, только если Сэмюэл сможет удержать ее от ссор.

– Кэти?

– Иногда она просто сводит его с ума.

В надежде, что детектив не заметит, Леви робко выставил большой палец и снова прикоснулся к боку автомобиля.

– Может быть, им стоит встречаться с кем-то другим, – предположила следователь.

– Для Сэмюэла это будет еще хуже. Он давно бегает за Кэти.

Следователь важно кивнула:

– Полагаю, ее родители хотят видеть Сэмюэла своим зятем.

– Конечно.

– Они расстроятся, если Сэмюэл с Кэти разойдутся?

Леви искоса взглянул на нее:

– Разойдутся?

– Расстанутся. Начнут встречаться с другими. – Следователь вздохнула. – Найдут себе других милых.

– Ну, Сара рассчитывает, что свадьба состоится осенью. Аарон наверняка будет сожалеть об этом.

– Похоже, не просто сожалеть, а сердиться. Он мне кажется весьма строгим папашей.

– Вы его не знаете, – покачал головой Леви. – Даже если Кэти не выйдет замуж за Сэмюэла, отец не откажется от нее, как отказался от Джейкоба.

– Джейкоб? – повторила детектив.

– Да, знаете, это брат Кэти.

– Джейкоб. Ну конечно. – Лиззи открыла водительскую дверь машины и включила двигатель, потом, к его удивлению, протянула ему руку. – Молодой человек, приятно было пообщаться.

Они обменялись рукопожатием, и Леви смотрел, как детектив, постепенно разгоняясь, отъезжает на «мустанге».


Посреди ночи Кэти почувствовала, как рот и нос ей закрывает чья-то рука. Заметавшись на постели и на миг позабыв, где находится, она схватила эту руку и укусила ее за пальцы. Она услышала приглушенную брань, а потом рука исчезла, и она ощутила, как к ее рту настойчиво и нежно прижимаются чьи-то губы.

В это мгновение обволакивающий ее сон улетучился, и она оказалась в квартире Джейкоба, на его диване, и к ней всем телом прижимался Адам. На миг оторвавшись от нее, он прижался лбом к ее лбу.

– Не могу поверить, что ты меня так укусила.

Она улыбнулась в полумраке:

– Не могу поверить, что ты меня так напугал. – Кэти погладила его по щеке, загрубевшей от ночной щетины. – Я рада, что ты решил остаться.

Она увидела, как у него блеснули зубы.

– Я тоже рад, – ответил Адам.

Он отложил поездку в Новый Орлеан на следующую неделю. Кэти сочинила сложную историю о том, что собирается погостить у Мэри Эш, а на самом деле задумала поехать в Стейт-Колледж. Даже мать в этот раз не знала, что Кэти поедет к Джейкобу.

Адам провел пальцем дорожку от ее шеи до ключицы:

– Я весь день мечтал это сделать. Ты хоть понимаешь, что твой брат не ходил даже в туалет с четырех до девяти вечера?

– Думаю, ходил, – хихикнула Кэти.

– Нет. Я знаю, потому что последний раз прикоснулся к тебе после ланча.

Адам лег на бок, на ее подушку, так близко от нее, что их дыхание смешалось.

Кэти потянулась вперед, чтобы поцеловать его. Для нее внове было первой проявлять активность. Она все еще испытывала робость, целуя Адама, вместо того чтобы позволять ему целовать себя. Но однажды, когда она это сделала, он поднес ее руку к своей груди, и она почувствовала быстрый перестук его сердца. Удивительное дело – сознавать, что она имеет над ним такую власть.

Адам повернул ее на спину и наклонился над ней, его волосы упали ей на лицо. Освободившись от всех мыслей, Кэти позволила ему обнять себя. Она почувствовала, как руки Адама скользят по ее плечам, спускаются по бокам.

А потом эти руки оказались у нее под футболкой. Его ладони жгли ее грудь, как раскаленным железом. Она распахнула глаза, замотала головой.

– Адам, – прошептала она, дергая его за волосы. – Адам! Перестань!

Теперь ее сердце бешено колотилось, а живот подводило от страха. «Простые» парни так не делали, по крайней мере те, которых она знала. Она вспомнила о Сэмюэле Стольцфусе, его серьезных глазах и медлительной улыбке – Сэмюэле, который отвозил ее домой после пения в прошлое воскресенье и покраснел, поддержав за руку, когда она сходила с багги.

– Прошу тебя, Кэти, – заговорил дрожащим голосом Адам. – Если ты просто позволишь взглянуть на тебя, я сделаю все, что захочешь.

Замерев от испуга, она помедлила, потом уступила ему. Адам осторожно приподнял ее футболку, обнажив пупок, живот и розовые соски.

– Видишь, – прошептал он, – в тебе нет ничего «простого». – Потом он опустил край футболки на место и обнял Кэти. – Ты вся дрожишь.

Кэти зарылась лицом ему в шею:

– Я… я никогда не занималась этим раньше.

Адам поцеловал ее судорожно сжатую кисть. Она почувствовала себя обожаемой принцессой, а не девушкой с фермы. Потом он высвободился из ее объятий и сел на кровати.

Кэти нахмурилась, думая, что сделала что-то не так:

– Ты куда?

– Я дал тебе обещание – сказал, что сделаю все, что захочешь, если позволишь на тебя посмотреть. Догадываюсь, что сейчас ты хочешь, чтобы я ушел.

Кэти села, скрестив ноги, и потянулась к нему.

– Я не этого хочу, – сказала она.


День для Сэмюэла выдался долгий и напряженный – он работал с Аароном в поле. Всю дорогу домой он смотрел на Силвера, медленно тащившегося вдоль полей, и не слушал болтовню Леви. Он непрестанно думал о Кэти, думал о том, что она совершила. Ему хотелось лишь поесть горячей еды, принять душ и забыться крепким сном.

У дома родителей он распряг лошадь и отвел ее в конюшню. На дворе стояла еще одна багги, – вероятно, кто-то приехал к матери. Стиснув зубы при мысли о том, что придется сдерживаться, он тяжелыми от усталости шагами поднялся на крыльцо и на миг остановился, собираясь с мыслями.

Он пристально смотрел на шоссе, на проносящиеся под рев двигателей автомобили с яркими фарами, когда за его спиной открылась входная дверь. В дверном проеме в ореоле мягкого желтого света, проникавшего из дома, стояла его мать.

– Сэмюэл! Что ты здесь делаешь? – Схватив его за руку, она привела его на кухню, где над дымящимися чашками кофе сидели епископ Эфрам и дьякон Лукас. – Мы уже давно тебя ждем, – пожурила Сэмюэла мать. – Иногда мне кажется, ты возвращаешься домой через Филадельфию.

Сэмюэл задумчиво улыбнулся:

– Да, Силвер так и рвется к этим въездам на автостраду.

Он сел, кивнув двоим мужчинам, которые почему-то отводили взгляды. Мать, извинившись, вышла, и минуту спустя Сэмюэл услышал на лестнице ее тяжелые шаги. Сплетя перед собой пальцы, он постарался успокоиться, но живот у него сводило от страха. Он слышал о том, как это бывает, когда человека призывают отчитываться за грехи, но сам этого не испытал. Судя по всему, епископа и дьякона эта перспектива привлекала не больше, чем Сэмюэла.

Епископ откашлялся.

– Мы знаем, каково это – быть молодым человеком, – начал Эфрам. – Существуют определенные соблазны…

Голос епископа постепенно замер. Сэмюэл переводил взгляд с Лукаса на Эфрама. Он спрашивал себя, что им сказала Кэти, пытался догадаться, сказала ли она им что-то вообще.

Кэти, ради который он отдал бы жизнь и вытерпел бы шестинедельное отлучение от Церкви, с ней он хотел бы провести остаток жизни, производя на свет детей и служа Господу. Кэти, которая родила неизвестного ребенка…

Сэмюэл наклонил голову. В любой момент его могли попросить пойти в церковь и все исправить, и он пойдет, если попросят. Нельзя спорить, если епископ обвиняет тебя в грехе, так не принято. Но вдруг Сэмюэл понял, что эта странная нерешительность Эфрама для него спасение. Если Сэмюэл заговорит первым, прямо сейчас, то ему никогда не припишут этот грех.

– Лукас, Эфрам, – начал он твердым голосом, совсем не похожим на его голос, – я хочу жениться на Кэти Фишер. Я объявлю об этом вам, и всем проповедникам, и всем нашим братьям и сестрам.

Широкая улыбка раздвинула густую белую бороду Эфрама. Повернувшись к дьякону, он с удовлетворением кивнул.

Сэмюэл сильно, до боли, сжал пальцами свои колени.

– Я хочу жениться на Кэти Фишер, – повторил он. – И я женюсь. Но вы должны прямо сейчас узнать кое-что еще: я не был отцом ее ребенка.


Глава 6 Элли | Простая правда | Глава 8 Элли







Loading...