home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава ХVI

Новое жилище

Прошло два месяца. Уже неделя как Герти живет в доме мистера Грэма.

Эмилии не удалось взять девочку к себе тотчас после смерти Трумана. Они еще жили на даче, а потом собирались ехать куда-то далеко, к родственникам. Везти с собой Герти было неловко, а оставлять ее одну им не хотелось. Правда, миссис Эллис оставалась, но экономка не любила детей, и Эмилия не знала, как все это уладить. Она очень жалела, что как раз в такое время ей приходится так далеко уезжать. Не зная, на что решиться, она поехала в город, к миссис Салливан.

Было воскресенье. Миссис Салливан стояла у окна и глядела на улицу, когда у ворот остановилась карета мисс Грэм. Она выбежала навстречу Эмилии, ввела ее в комнату и усадила. Она так жалела, что Герти не было дома: Вилли уговорил ее пойти погулять. Миссис Салливан рассказала Эмилии, в каком отчаянии была Герти, как ее ничем нельзя было утешить и как она боялась, что девочка заболеет с горя.

— Я не знала, что с ней делать, — говорила миссис Салливан. — Она все время сидела на скамеечке у кресла дяди Тру, положив голову на его подушку, и ее невозможно было даже заставить поесть. Когда я говорила с ней, она как будто не слышала меня; я знала, что ей полезна перемена обстановки, и старалась увести к себе, но она совершенно безучастно шла туда, куда я вела. Не знаю, что было бы, если бы не Вилли. Когда он дома, все как-то лучше: он берет ее на руки, уносит в другую комнату или во двор, и каким-нибудь способом ему удается отвлечь Герти. Он умеет заставить ее поесть, а по вечерам, когда приходит из конторы, уводит гулять. Вчера вечером они пошли очень далеко, и это, видно, принесло ей пользу — она вернулась почти бодрой, хотя и очень устала. Я уложила ее в своей комнате, и она проспала всю ночь, так что сегодня ей значительно лучше. Утром они опять ушли.

— Как я благодарна и Вильяму, и вам за заботы о Герти. Я обещала мистеру Флинту взять девочку к себе, когда его не станет, но только сегодня узнала о его смерти, — сказала Эмилия.

— О, мисс Грэм, мы так любим Гертруду и нам так ее жалко! Мы стараемся все сделать, чтобы ее утешить. Вилли относится к ней как к сестре. Да и дядя Труман был нам как родной…

Они поговорили еще некоторое время. В разговоре Эмилия узнала, что одна из кузин миссис Салливан, фермерша, пригласила их к себе недели на две на ферму, в двадцати милях от Бостона, а так как Вилли может взять положенный ему летний отпуск, они примут это приглашение.

Она говорила о Герти так, как будто и ее отъезд вместе с ними решен: ей полезно будет подышать свежим воздухом, побегать в поле и погулять в лесу после всего пережитого.

Эмилия, понимая, что Герти была желанным гостем, от души одобрила этот визит и условилась с миссис Салливан, что девочка останется под ее опекой до возвращения миссис Грэм в Бостон. Она вынуждена была уйти, не дожидаясь возвращения Герти, но поручила миссис Салливан передать ей свой сердечный привет и оставила необходимую сумму денег.

Итак, все уладилось, и Гертруда уехала с семьей Салливанов в деревню. Перемена места, здоровая пища, чистый воздух, а главное — приветливость и участие окружающих так хорошо повлияли на нее, что она успокоилась, посвежела и подчас была по-прежнему весела.

Вскоре после возвращения Салливанов Грэмы вернулись в город, и, как уже было сказано, почти неделю Герти жила у них.

— Ты все еще у окна, Герти? Что ты там делаешь?

— Я жду, пока зажгут огни, мисс Эмилия.

— Но сегодня не будут зажигать фонари, сейчас ведь лунные ночи.

— Я не о фонарях.

— А о чем же, дитя мое?

— Я говорю про звезды, мисс Эмилия. Если бы вы могли их видеть!

— Да, теперь осень, они должны ярко сиять.

— И сколько их! Все небо усеяно!..

— Помнится и я когда-то стояла у этого самого окна и любовалась звездами. Я их и теперь, кажется, вижу!..

— Я так люблю звезды! Особенно мою!..

— А которая же твоя?

— Вон та, что блестит над самой церковью. Мне кажется, что эта звезда горит для меня одной. Мне думается, что это дядя Тру зажигает ее каждый вечер. Он улыбается мне оттуда и говорит: «Смотри, Герти, это я зажег для тебя!» Дорогой мой дядя!.. Как вы думаете, мисс Эмилия, он меня и сейчас любит?

— Несомненно, душа моя. Я думаю, что если ты будешь брать с него пример и постараешься быть доброй и терпеливой, то память о нем, как эта звезда, осветит твой жизненный путь.

— Мисс Эмилия, я с ним была добра и терпелива, и я так же добра и терпелива с вами, но… Простите меня, но я не люблю миссис Эллис. Она всегда старается мучить меня, и тогда я становлюсь угрюмой, потом сержусь и сама не знаю, что говорю и делаю. Сегодня, например, я вовсе не хотела быть грубой с ней и не думала так сильно хлопать дверью; но как я могла сдержаться, мисс Эмилия! Ну как же, подумайте, вдруг она при мистере Грэме говорит, что я разорвала вчерашнюю газету, а это неправда!.. Я завернула ваши туфли в старую газету, а она, наверное, сама сожгла вчерашнюю, растапливая камин в кабинете. А мистер Грэм теперь будет думать, что это я.

— Я верю, Герти, что ты в этом не виновата. Но помни, дитя мое, что нет большой заслуги в том, чтобы пребывать в хорошем настроении, когда ничто нас не раздражает. Надо приучаться даже несправедливость переносить спокойно, не выходя из себя. Ты знаешь, что миссис Эллис давно в доме и привыкла все делать по-своему; она думает, что теперь у нее будут лишние заботы и неприятности. Что ж тут удивительного, если она сваливает на тебя, когда случится что-нибудь не так. Это женщина очень честная, добрая и внимательная, особенно ко мне. Отец тоже дорожит ей. Было бы очень грустно, если вы не уживетесь с ней.

— Я никому не хочу делать неприятности, а тем более вам, — горячо возразила девочка. — Я уйду куда-нибудь, где вы больше меня не увидите!

— Герти! — серьезным и грустным голосом остановила ее Эмилия. Она положила руки на плечи девочки и повернула ее лицом к себе. — Как, Гертруда, ты хочешь покинуть своего друга? Ты, значит, не любишь меня?

Выражение лица Эмилии было так трогательно, что гнев Гертруды моментально прошел. Она обхватила руками шею Эмилии и воскликнула:

— Нет, дорогая мисс Эмилия! Я не покину вас ни за что на свете! Из любви к вам я сделаю все, что вы захотите! Я больше никогда не буду сердиться на миссис Эллис.

— Нет, не из любви ко мне, Гертруда, — возразила Эмилия, — но из любви к себе самой. Еще несколько лет тому назад я не просила бы тебя быть любезной и снисходительной к особе, которую ты считаешь несправедливой по отношению к тебе. Но теперь, когда ты прекрасно знаешь, что хорошо, а что плохо, я думала, что ты научилась быть терпеливой даже в самых тяжелых случаях. Но не думай, Гертруда, что я, выговаривая тебе, не питаю надежды, что ты когда-нибудь станешь такой, какой я хотела бы тебя видеть. Я верю в тебя и надеюсь, что ты постараешься всегда вести себя хорошо, даже если тебе кто-то не нравится.

— Да, мисс Эмилия, я не буду ей возражать, когда она будет злиться на меня, даже если мне придется кусать губы, чтобы молчать.

Как раз в эту минуту в передней раздался сердитый голос:

— Что такое? Видеть мисс Флинт? Ну, так мисс Флинт в комнате мисс Эмилии! Не хватало еще, чтобы она стала принимать гостей!..

Гертруда покраснела до ушей, услышав сварливое замечание экономки.

Эмилия подошла к двери и открыла ее.

— Миссис Эллис!

— Что вам угодно, мисс Эмилия?

— Пришел кто-нибудь?

— Да, какой-то молодой человек спрашивает Гертруду. Кажется, молодой Салливан.

— Вилли! — радостно воскликнула девочка.

— Прими его внизу, Герти, — сказала Эмилия, — а потом вернешься сюда. Миссис Эллис, я хотела бы, чтобы вы немного убрались в моей комнате. Вы подберете у меня на ковре множество лоскутков: когда мисс Рэндольф подгоняет платье, она всегда оставляет массу обрезков.

Миссис Эллис собрала лоскутки, потом села на диван у камина и заговорила о Герти.

— Так как же, мисс Эмилия, что вы будете делать с этой девочкой? Отдадите в школу?

— Да, она будет ходить этой зимой к мистеру Уилсону.

— Как? Ведь это слишком дорогой пансион для такого ребенка!

— Да, дорогой, но я хочу, чтобы она получила хорошее образование, и отец не пожалеет на это денег. Он так же, как и я, думает, что если мы хотим сделать из нее учительницу, она сама должна быть хорошо образована. Я говорила с ним об этом в первый же вечер по нашем возвращении. Он разрешил мне устроить по-своему, и я хочу отдать ее в пансион мистера Уилсона. Она будет жить у нас. Я хочу, чтобы она жила при мне как можно дольше, потому что я ее люблю, а также потому, что она очень хрупкая и чувствительная. Смерть старика Флинта так тяжело отразилась на ней, что мы просто обязаны сделать ее счастливой. Не так ли, миссис Эллис?

— Да что же мне-то? Я знаю свои обязанности, — сухо ответила миссис Эллис. — Где же она будет спать?

— В комнатке в конце коридора.

— А куда же мне деть шкаф с бельем?

— Его можно поместить в прихожей между окнами; я думаю, он поместится.

— Да уж, больше негде, — проворчала миссис Эллис, с шумом выходя из комнаты. — Все вверх дном перевернули из-за этой нищенки…

Миссис Эллис была недовольна по многим причинам. Она давно уже была полновластной хозяйкой в доме Грэмов. Она была аккуратна и чистоплотна, привыкла к маленькой семье, и уже много лет на ее попечении не было детей. Поэтому Герти была в ее глазах непрошеной и неприятной гостьей, которая все делала плохо и нарушала ее любимые привычки. К тому же миссис Эллис, на самом деле вовсе не злая, имела предубеждение против низкого происхождения и кичилась своей родовитостью; она считала ниже своего достоинства прислуживать особе, стоящей не на ее уровне. Наконец, она видела в пришелице опасную соперницу, которая будет первенствовать в душе мисс Грэм, которая была для нее предметом постоянных забот из-за своей слепоты и слабого здоровья. И она любила ее настолько нежно, насколько позволял ее характер. Короче говоря, миссис Эллис была далека от расположения к Герти. Впрочем, и та не чувствовала к ней особой симпатии.


Глава XV Ангел-хранитель | Фонарщик | Глава XVII Кто же счастлив?







Loading...