home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава XXII

Эгоизм

Мистер Грэм всегда был добр и приветлив с Гертрудой. Сперва потому, что ее любила Эмилия; со временем он и сам привык к ней. Она, со своей стороны, всегда, чем только могла, старалась выразить ему свою благодарность. Но мистер Грэм, привыкший к всеобщему уважению и почету, принимал это как должное. Действительно, он воспитал Гертруду, дал ей хорошее образование; он к ней привык и не мог или, вернее, не хотел понять, что могло бы заставить Гертруду отказаться от путешествия.

В долгие часы бессонной ночи Гертруда со всех сторон рассмотрела и обдумала обстоятельства, в которых оказалась. Ее задело обращение мистера Грэма. Постепенно чувство обиды уступило место другим, еще более горьким мыслям.

«По какому праву, — думала она, — мистер Грэм так обращается со мной? Почему он говорит, что я должна ехать с ними, а о других моих друзьях говорит так, как будто, не будучи интересными для него, они должны быть ничем и для меня? Не думает ли он, что я за свое воспитание должна заплатить свободой, что я не имею права ничего сказать? Эмилия так не думает. Эмилия, которая любит меня и которой я в тысячу раз нужнее, чем мистеру Грэму, находит, что я вправе так поступить. Она одобряет мои планы. А моя торжественная клятва Вилли, — она что, тоже ничего не значит? Нет, со стороны мистера Грэма жестоко требовать, чтобы я оставалась при нем, и я очень рада, что освободилась от этой зависимости! Он не может лишить меня права свободного выбора!»

В Гертруде говорила гордость, но ее сердце чувствовало, что долго так продолжаться не может. Она привыкла смотреть на поступки других с такой чуткостью, о которой мечтала по отношению к себе, и вскоре на смену горечи явились более отрадные мысли.

«Быть может, — думала она, вспоминая последний разговор, — мистером Грэмом во всем этом руководили хорошие чувства? Может быть, он просто думает, что это будет мне не под силу. Он не знает, как велики мои обязательства в отношении Салливанов и до какой степени я нужна им. К тому же я не думала, что на меня так рассчитывали, готовясь к путешествию. Эмилия говорила мне об этих планах, но мистер Грэм мне ничего не сказал, и я не знала, что мой отказ будет встречен с таким негодованием. Если же он затеял это путешествие, чтобы доставить нам удовольствие, неудивительно, что он задет. Он считает себя вправе направлять мои поступки, потому что долгое время был моим опекуном. Он был бесконечно добр ко мне, совершенно чужой ему, и меня приводит в отчаяние мысль, что в его глазах я выгляжу неблагодарной. Но как же быть? Отказаться от места? Покинуть бедную миссис Салливан? Нет! Не могу! Мне очень жаль, что мистер Грэм будет думать, что я неблагодарна, но я обязана настоять на своем!..»

Только под утро Гертруде удалось задремать. Но все то, что лежало камнем на сердце, не давало ей покоя и во сне: то ей представлялось суровое лицо мистера Грэма, то ей снился грустный Вилли рядом с бледной, умирающей миссис Салливан. Измученная этими снами, она встала и до рассвета просидела у окна. Но решимость не изменила ей.

Только утром, перед завтраком, когда она собралась нажать дверную ручку столовой, ей показалось, что у нее не хватит духу встретиться лицом к лицу с мистером Грэмом; но это была лишь минута слабости. Она открыла дверь и вошла.

Мистер Грэм по обыкновению сидел в кресле, у стола; перед ним лежала газета. Уже года два Гертруда каждое утро читала ему газету вслух. Она подошла и поздоровалась. Мистер Грэм ответил ей вежливо, но сухо.

Она села и хотела взять газету; но он накрыл лист рукой.

— Я пришла прочесть газету, сэр, — сказала Гертруда.

— Мне ничего от вас не надо, пока вы вновь не будете относиться ко мне с уважением.

— Иначе как с уважением я и не могу относиться к вам, мистер Грэм.

— Хорошо уважение, нечего сказать! Впрочем, вы, может быть, одумались и осознали свои обязанности?

— Я сознаю их так же, как сознавала и вчера, сэр.

— Значит, вы остаетесь при своем? — воскликнул мистер Грэм, вставая с места.

— Мистер Грэм, если бы вы знали, в каком я положении, вы не упрекали бы меня. Я все рассказала Эмилии, и она…

— Не говорите мне, пожалуйста, об Эмилии! — прервал ее мистер Грэм, гневно шагая по комнате. — Попросите у нее голову, так она тут же и отдаст! Я лучше ее знаю, на что имею право, и я вам прямо говорю, мисс Гертруда Флинт, и говорю в последний раз, что если вы оставите мой дом, то мы разойдемся окончательно… И мы еще посмотрим, хорошо ли это будет для вас…

— Мне тяжело идти против вас, мистер Грэм, но…

— Тяжело! Оно и видно! Впрочем, не стоит больше об этом говорить. Можете поступать как вам угодно. Но помните одно: если вы уйдете, прошу больше на меня не рассчитывать. Устраивайтесь как хотите. Вы, должно быть, надеетесь, что ваш друг из Калькутты поспешит вам на помощь, но вы ошибаетесь. Он, наверное, давно и думать о вас забыл…

— Мистер Грэм, будьте уверены, что я ни на кого не рассчитываю. Я надеюсь прожить своим трудом.

— Похвальное намерение! — презрительно процедил сквозь зубы мистер Грэм. — Желаю, чтобы ничто не помешало вам выполнить его. Значит, дело решено?

Презрительный тон мистера Грэма не смог поколебать Гертруду; напротив, он придал ей решимости.

— Я ничего не могу изменить. Это мой долг, ради которого я жертвую своим счастьем и тем, что для меня еще дороже, — вашим расположением.

Последние слова Гертруды не дошли до ушей мистера Грэма. Он был так взбешен, что даже не дал ей договорить, а схватил колокольчик и поднял звон на весь дом.

Прибежала с завтраком испуганная Кэти, поспешно вошла Эмилия в сопровождении миссис Эллис.

За завтраком никто не сказал ни слова, но миссис Эллис поняла, что произошло что-то серьезное.

Эмилии и Гертруде было не по себе, зато мистер Грэм позавтракал с обычным аппетитом. Закончив, он обратился к миссис Эллис с просьбой сопровождать его и Эмилию в предстоящем путешествии. Мисс Эллис, впервые услышавшая об этом плане, с большим удовольствием приняла предложение и с подобострастием засыпала хозяина вопросами о маршруте и продолжительности вояжа. Эмилия молча сидела над своей чашкой, а Гертруда спрашивала себя, неужели весь этот разговор затеян только для того, чтобы обидеть ее.

После завтрака Эмилия ушла к себе; за ней последовала и Гертруда. Она рассказала, что произошло между ней и мистером Грэмом.

При таком отношении мистера Грэма самое лучшее для нее было уйти как можно скорее.

— К тому же, — прибавила она, — я теперь больше нужна миссис Салливан.

Эмилия была полностью согласна с ней.

Гертруда принялась укладывать свои вещи, а Эмилия, сидя рядом, давала ей советы на будущее.

— Если бы вы могли писать мне, дорогая Эмилия, во время вашего долгого отсутствия, это было бы большим утешением для меня! — воскликнула Гертруда.

— С помощью миссис Эллис я буду по возможности держать тебя в курсе нашего путешествия. Но даже если ты редко будешь получать мои письма, знай, что я все время думаю о тебе.

Днем Гертруда пришла к миссис Эллис и удивила ее, сообщив, что пришла проститься. Гертруда пожелала ей всего наилучшего и попросила писать ей. Экономка долго не соглашалась, переводя разговор то на платье, то на белье, которое надо взять с собой. Но Гертруда, терпеливо отвечая на ее вопросы, упорно возвращалась к своей просьбе и, наконец, получила обещание писать, но нечасто, так как миссис Эллис уже несколько лет не вела ни с кем переписки.

Перед отъездом Гертруда поднялась в кабинет мистера Грэма в надежде проститься с ним по-дружески. Но он только кивнул головой и сухо сказал:

— Прощайте.

Девушка вышла от него со слезами на глазах: никогда до сих пор она не видела от мистера Грэма такого холодного обращения.

Совсем иначе ее встретили на кухне.

— Благослови вас Бог, дорогая барышня! — говорила миссис Прим. — Пусто будет в доме без вас. Да ничего не поделаешь… Если уж вам нужно ехать, то хоть плачь, хоть нет — слезами не поможешь. А мы с Кэти будем скучать без вас!..

— Правда, мисс Гертруда, — подхватила ирландка Кэти, — и мы желаем вам самого большого счастья. Я думаю, что для вас утешением будет то, что вы уносите наши добрые пожелания и благословения.

— Спасибо, — ответила Гертруда, тронутая их добротой. — Заходите ко мне, когда будете в Бостоне. До свидания. Я буду ждать.

Их прощальные слова шли от сердца; они были с ней, пока она не вышла, и слышались еще, когда уже отъехала увозившая ее карета.


Глава XXI Разрушенные планы | Фонарщик | Глава XXIII Старый друг







Loading...