home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава XXVI

Новые обстоятельства

Все тревоги и заботы последних месяцев не обошлись для Гертруды даром. Она была измучена — и нравственно, и физически. Несколько недель после смерти миссис Салливан доктор Джереми боялся за здоровье Гертруды, и не напрасно — она действительно слегла. Но кризис миновал, опасные симптомы исчезли, и она, хотя была еще слабой и бледной, вернулась к своим занятиям и начала искать другую квартиру.

Миссис Джереми сначала обиделась, когда Гертруда ответила отказом на ее приглашение поселиться у них и жить, сколько захочется. Сам доктор сказал тоном, не допускающим возражений:

— Гертруда, переезжайте прямо к нам, и без рассуждений!

Девушка даже опасалась, что при такой слабости ее могут увезти силой. Но, отдав Дженни распоряжение уложить вещи Гертруды, запереть квартиру и возвращаться к родителям, доктор все же дал Герти время подумать и изложить причины, по которым она отказывается от его великодушного предложения. Однако ее доводы не удовлетворили доктора и его жену.

— К чему ей независимое положение? Она будет вполне свободна у нас, а ее общество доставит нам такое удовольствие, что она не должна колебаться. Разве она не видит, что оказывает нам услугу, а вовсе не обязывает нас?

Наконец Гертруда была вынуждена привести последний аргумент, который имел наибольшее влияние на ее решение и должен был, по ее мнению, убедить доктора.

— Доктор, — сказала она, — вам известно, что произошло между мной и мистером Грэмом. Вы знаете, что он был против того, чтобы я ушла от них; он думал, что я не в состоянии жить своим трудом, что мне придется опять сесть кому-нибудь на шею. Жалованья, которое я получаю у мистера Уилсона, мне вполне достаточно, и я хочу, когда мистер Грэм вернется, доказать ему, что могу жить без посторонней помощи.

— Ах, так! Значит, Грэм воображал, что без его помощи вы будете нищенствовать? Это на него похоже!

— Нет, — возразила Гертруда, — он просто смотрел на меня как на ребенка и упустил из вида, что, получив хорошее образование, я тем самым защищена от нужды.

— Понимаю, понимаю. Он думал, что вы не выдержите и сочтете за счастье вернуться к нему! Так-так!..

— Может быть, он так и не думал, — сказала миссис Джереми, — а просто был сердит и сам не знал, что говорит. Я думаю, он давно уже забыл об этом. А Гертруда из гордости стоит на своем.

— Дорогая, — заметил доктор, — за такую гордость надо уважать, и я вполне понимаю Гертруду. Не будем больше приставать к ней. Пусть наймет где-нибудь комнату, а нас лишь почаще навещает. Излишне говорить, что в случае болезни или какого-нибудь несчастья двери нашего дома для нее всегда открыты.

— А я не совсем согласна, милая Гертруда, — прибавила миссис Джереми. — Делайте, как знаете, как вам лучше, я вмешиваться не буду. Но на одном я настаиваю: вы должны сегодня же оставить этот дом, который напоминает вам столько грустного, и пожить у нас, пока полностью не поправитесь.

На это Гертруда охотно согласилась. Благодаря попечениям миссис Джереми и искусству доктора силы быстро вернулись к ней.

Все знакомые наперебой предлагали ей свои услуги. У миссис Арнольд была сестра, вдова, которая сдавала комнаты молодым девушкам. Хотя Гертруда не знала ее, но много о ней слышала и надеялась через жену пастора устроиться у этой дамы уютно и недорого. И действительно, у миссис Уоррен оказалась свободной чудесная просторная комната. Миссис Арнольд горячо порекомендовала Гертруду и договорилась о цене.

Миссис Салливан завещала Герти всю обстановку, часть которой была куплена по настоянию Вилли. Пока девушка гостила у доктора, миссис Арнольд с двумя старшими дочерьми организовала перевозку мебели и обустройство Гертруды на новом месте. А для нее было большим облегчением, что ей не пришлось участвовать в этом. И все же сердце девушки сжалось, когда, войдя в первый раз в свою новую комнату, она увидела вещи умершей. Но скоро Герти почувствовала благодарность к окружающим, которые так заботились о ней, и поняла, что ей было бы грешно жаловаться на свое одиночество.

В первый же день своего пребывания у миссис Уоррен, войдя вечером в столовую, Гертруда, не ожидавшая встретить знакомых, очень удивилась, увидев Фанни Брюс.

Мать и брат девочки отправились путешествовать, а ее оставили на зиму в Бостоне, пансионеркой у миссис Уоррен. Фанни, девочка лет двенадцати-тринадцати, видела Гертруду у Грэмов, брала у нее книги и иногда забегала посоветоваться насчет какого-нибудь рукоделья.

Фанни была очень доброй девочкой, но мать мало обращала на нее внимания, поскольку больше была привязана к сыну. Часто она отправлялась с ним путешествовать, а Фанни оставляла в каком-нибудь пансионе. Чувство покинутого ребенка, о котором родная мать не слишком беспокоится, девочку очень угнетало. Она привыкла, что никто не интересуется ее успехами и не заботится о том, чтобы она была счастлива.

Гертруде стало жалко девочку. Часто, хотя ей и хотелось побыть одной и отдохнуть, она приглашала Фанни к себе в комнату. Нередко она забывала собственное горе, стараясь развлечь свою юную приятельницу.

Весь март был ненастным, и девочка почти каждый вечер проводила в комнате Гертруды; живой, часто забавный разговор с Фанни отвлекал девушку от собственных грустных мыслей и заставлял забывать одиночество. Постепенно Герти поняла истину пророческих слов дяди Тру: «В том, что она будет делать для счастья других, она найдет свое собственное».

Наступил апрель, а известий от Эмилии все не было. Гертруда страдала от того, что не могла излить ей свое горе, найти у нее утешение, ободрение и поддержку. Ей хотелось рассказать, как часто зимой ей недоставало теплого прикосновения руки Эмилии, которая так ласково ложилась на ее голову, как ей хотелось слышать милый голос подруги и наставницы. Вначале Гертруда писала регулярно, но теперь она даже не знала, куда писать, так что со смертью миссис Салливан переписка между ней и путешественниками прервалась.

Однажды вечером, сидя у окна, она думала о тех, кого так любила и кого отделяли от нее далекое расстояние или смерть. Неожиданно ее позвали вниз: пришли мистер Арнольд и его дочь Анна.

После обычных приветствий мисс Арнольд обратилась к Гертруде:

— Вы, конечно, знаете новость, Гертруда?

— Нет.

— Как? — удивился мистер Арнольд. — Вы не знаете, что мистер Грэм женился?

Гертруда изменилась в лице.

— Мистер Грэм женился? Вы серьезно, мистер Арнольд? Когда? На ком?

— На вдове Ольбрук, сестре мистера Клинтона; она была в Гаване с компанией, которая приехала с севера, и Грэмы там с ней встретились.

— Но почему же вы, Гертруда, ничего об этом не знаете? — спросила мисс Арнольд. — Это было во всех газетах!

— Последние дни я не читала газет.

— А мисс Грэм, наверное, из-за своей слепоты не может вам писать, — сказала Анна. — Но я думала, что мистер Грэм сам вас известит.

Гертруда промолчала, а затем спросила:

— Вы знаете миссис Ольбрук?

— Немного, — ответил мистер Арнольд. — Я видел ее иногда у мистера Клинтона. Это красивая женщина, которая любит роскошь и удовольствия.

— А я видела ее довольно часто, — добавила Анна. — Она груба, шумлива и заносчива. В ней есть все, чтобы сделать Эмилию несчастной…

Мистер Арнольд с упреком взглянул на дочь.

— Анна, — сказал он, — ты уверена в том, что говоришь?

— Белла Клинтон для меня авторитет, отец. Так она в школе говорила о своей тетке.

— И что, Изабелла так обрисовала свою тетку?

— Наоборот, она всегда восхваляла ее, но мне никогда не нравилось то, что она о ней говорила.

— Не будем осуждать ее, пока не узнаем ближе, — кротко сказал мистер Арнольд.

— А об Эмилии вы ничего не знаете? Скоро они вернутся?

— Не знаю. В газетах помещено только объявление о свадьбе. А вам они давно не писали?

— Да, давно. Жена мистера Грэма, вероятно, и есть та самая дама, о которой мне писала миссис Эллис.

Разговор перешел на другие темы, но Гертруда больше ни о чем не могла думать. От необходимости ответить на какой-то вопрос, которого она даже не слышала, ее, к счастью, избавил неожиданный приход мистера и миссис Джереми. Доктор держал в руке письмо на имя Гертруды, надписанное почерком мистера Грэма. Передавая его, он воскликнул, потирая руки:

— Наконец-то мы узнаем правду об этой загадочной истории!

Все с нетерпением ждали, когда Гертруда прочтет письмо.

Девушка сорвала печать.


Глава XXV Видение | Фонарщик | cледующая глава







Loading...