home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава XXXI

Пустая самоуверенность

Прошло несколько недель. Наступила невыносимая жара, и от прогулок пришлось отказаться; к тому же все знакомые разъехались. Духота и скука донимали Беллу; она постоянно была не в духе и раздражалась из-за каждого пустяка.

Зато Китти была счастлива. Мистер Брюс не уехал и по-прежнему часто бывал у них в доме. Он твердо преследовал свою цель и рассыпался в любезностях перед Китти, когда поблизости была Гертруда или когда он мог предположить, что это дойдет до нее. Не раз он намекал Герти, что стоит ей захотеть, и она займет в его сердце место Китти. Гертруда была слишком умна, чтобы не разгадать его намерений, и не раз давала ему понять, насколько низкой и бессердечной она считает его игру. Но Китти…

Гертруда любила и жалела простодушную девушку, которая ничего не замечала и которой грозило жестокое разочарование, так как она относилась к ухаживаниям мистера Брюса вполне серьезно. Увлеченная своим чувством, Китти совсем забыла, что еще недавно считала мистера Брюса чуть ли не женихом Гертруды. Теперь же она поверяла ей все свои надежды и опасения. Резвая, беззаботная Китти временами становилась задумчивой и часто всматривалась в лицо мистера Брюса, словно желая уловить в нем ответ на мучившие ее вопросы.

Ее разговоры с Гертрудой всегда сводились к мистеру Брюсу, к его достоинствам и любезности. Если Гертруда, пользуясь случаем, предостерегала ее от излишней доверчивости, Китти печалилась и старалась оправдать слова и поступки молодого человека.

Холодная вежливость, с которой Гертруда постоянно относилась к мистеру Брюсу, раздражала его. Привыкнув жить, не задумываясь ни над чем, исполняя исключительно свои желания и прихоти, он поступал осознанно. Не слишком умный, он ставил выше всего свое богатство и знатность, и отношение Гертруды задевало его самолюбие.

Несомненно, Гертруда, бедная девушка, не смеет надеяться стать его женой и потому старается держаться подальше. А он не может больше выносить ее сурового тона. Это выводит его из себя. И хоть бы она была красива — и того нет! Разве ее можно сравнить с Беллой Клинтон или даже с Китти? Но есть в ней какая-то необъяснимая прелесть… Пусть она ему и не пара — он легко мог бы жениться на богатой девушке из высшего круга, — но он не может жить без Гертруды!..

Итак, Бен решился и стал искать случая объясниться, но Гертруда, как нарочно, проводила все время с Эмилией.

Однажды миссис Грэм с племянницами и миссис Брюс с семьей были приглашены на вечер к общим знакомым, жившим в пяти милях от них. Подруга Изабеллы и Кити выходила замуж, и обеим очень хотелось попасть на этот вечер. Сборы и выбор нарядов расшевелили даже Беллу. Были вынуты из шкафов все праздничные платья, чтобы выбрать такое, которое ей больше всего к лицу; стоя у большого зеркала, она примеряла одно за другим и была так хороша в каждом, что трудно было сказать, какое лучше.

Напрасно Китти просила ее посоветовать, что надеть ей самой. Белле было не до нее, и Китти, поняв, что тут толку не добьешься, побежала к Гертруде.

Гертруда сидела в своей комнате и читала.

— Гертруда, — сказала Китти, — что мне надеть сегодня вечером? Я пробовала посоветоваться с Беллой, но когда она занята своим туалетом, она даже не слышит моих вопросов. Она ужасная кокетка!

— А ей кто же советует? — спросила Гертруда.

— Никто, но у нее такой хороший вкус, а у меня — ни малейшего! Скажите, Гертруда, что мне надеть на вечер?

— Я меньше всего могу вам быть полезной. Я никогда не бывала на подобных вечерах.

— Ну так что же? Я не боюсь следовать вашим советам, потому что все ваши платья вам очень идут. Даже ваше простое ситцевое платье так изящно! И кстати, кто следит за гардеробом мисс Эмилии? Кто выбирает ей платья?

— В последнее время я, но…

— Я так и думала! — воскликнула Китти. — Это благодаря вам она так хорошо одевается.

— Вы ошибаетесь; я никогда не видела Эмилию одетой лучше, чем в нашу первую встречу, и ее красота не искусственная… Этим она обязана только самой себе.

— О, я знаю! Она прекрасна и носит красивые вещи с таким изяществом…

— Она одевается просто, но со вкусом. Я слышала, что после того, как она потеряла зрение, Эмилия долгое время не обращала внимания на свою внешность, но, нечаянно узнав, что это еще больше огорчает ее отца, она с помощью миссис Эллис начала стараться угождать ему в этом отношении. Но вы заметили, Китти, она никогда не носит ничего яркого, бросающегося в глаза.

— Да, правда… Но, Гертруда, разве она не всегда была слепой?

— Нет, в шестнадцать лет у нее были великолепные глаза, и она видела так же, как вы.

— Что же с ней случилось? Вы никогда у нее не спрашивали?

— Нет.

— Как это странно!

— Я знаю, что она не любит об этом говорить.

— Но вам она сказала бы.

— Если бы она хотела рассказать мне, то и без моих расспросов сделала бы это.

Китти не отрываясь смотрела на Гертруду, пораженная такой редкой чуткостью; она инстинктивно любовалась скромностью, на которую искренне не считала себя способной.

— Но мы забыли про ваш наряд, — с улыбкой напомнила Гертруда, заметив растерянность Китти.

— Ах, да! Я чуть не позабыла, зачем пришла, — спохватилась девушка. — Что же мы выберем — легкую или тяжелую материю, розовую или белую?

— Что наденет Изабелла?

— Голубое. Это ее любимый цвет, но мне он не идет.

— В таком случае идем, Китти, мы пересмотрим в вашей комнате все платья и выберем лучшее.

Остановились на летнем белом платье из легкой материи, но все цветы, которые были у Китти, к нему не подходили.

— Я не могу приколоть ни один из этих цветов, они ужасны рядом с цветами Изабеллы… Ах! — воскликнула она, бросив взгляд на коробку, стоявшую на столе. — Вот то, чего мне хотелось бы! Изабелла! Где ты достала такую чудную гвоздику?

— Китти, — сердито закричала Изабелла, — не трогай мои цветы, ты их испортишь!

Она вырвала цветы у нее из рук, положила в коробку, открыла ящик комода, спрятала цветы и положила ключ в карман; Гертруда смотрела на нее с удивлением, смешанным с негодованием.

— Китти, — сказала она, — если хотите, я сплету вам венок из живых цветов.

— Правда, Гертруда! О, это будет прелестно! Это мне больше всего нравится! А теперь, Изабелла, можешь сколько угодно прятать свои украшения! Как жаль, что тебе нельзя надеть все сразу!

Верная своему обещанию, Гертруда собрала все лучшее в саду и сплела изящный веночек для Китти. И когда Китти, с помощью Гертруды старательно одетая и причесанная, вышла, чтобы сесть в карету с миссис Брюс, Белла кинула на нее завистливый взгляд.

Дождавшись, пока все собрались и разместились в экипажах, Гертруда пошла наверх. Эмилии нездоровилось. С некоторых пор она чаще стала страдать головными болями. Тогда она не выносила шума и оставалась в своей комнате. В этот вечер головная боль мучила ее сильнее обычного, и Гертруда убедила ее лечь в постель и постараться заснуть, а сама села возле нее. Действительно, Эмилия скоро заснула. Тогда Гертруда потихоньку встала и сошла вниз, захватив из своей комнаты книгу.

В гостиной было пусто и прохладно. Но ей не хотелось читать. Вечер был чудный, и она села у двери на террасу.

Окружающая тишина располагала к раздумьям. Вдруг в комнате послышались шаги. Девушка вздрогнула от неожиданности: перед ней стоял мистер Брюс.

— Вы не поехали на вечер? — удивилась она.

— Какой интерес может иметь для меня вечер, на котором нет вас, мисс Гертруда?

Гертруда молчала.

— Вы не верите? — продолжал он. — Как же мне убедить вас, что я говорю совершенно серьезно? Прошу вас выслушать меня…

— С условием, что вы будете говорить искренне, без пустых слов, которые мне крайне неприятны.

— Но я решился, я серьезно решился, Гертруда, и давно ищу случая поговорить с вами. Я буду говорить прямо и надеюсь, что и вы, наконец, дадите мне благоприятный ответ. Пусть говорят что угодно, пусть удивляются, что я собираюсь взять в жены девушку без средств и без семьи. Я пренебрегаю всем и хочу назвать вас своей, что бы ни говорили в свете. На что же богатство, если нельзя поступать, как нравится? Вы ничем не хуже других, и если ничего не имеете против моего предложения, то будем считать дело решенным.

Он хотел взять ее за руку, но Гертруда отшатнулась. Лицо ее горело, глаза сверкали.

— Скажите, пожалуйста, чем я вызвала такую самонадеянность, что вы даже не интересуетесь моим мнением на этот счет?

— Простите, если я слишком понадеялся на вашу благосклонность, — пролепетал мистер Брюс. — Я думал, что вы отдаляетесь от меня, не зная, насколько серьезны мои намерения. Теперь я высказал все, и мое счастье в ваших руках…

Эти слова смягчили Гертруду. «Он просто глуп», — подумала она.

Она сердечно поблагодарила мистера Брюса за честь, которую он оказал ей, предлагая стать его женой, но твердо заявила, что не чувствует к нему ничего, кроме обычного интереса к человеку, которого давно знает и которому искренне желает всего наилучшего.

Но все ее старания смягчить свой отказ и по возможности пощадить самолюбие мистера Брюса ни к чему не привели.

— Гертруда, — сказал он, — не советую вам играть со мной. Я не стану унижаться и упрашивать вас, но вы забываете, что бедным учительницам не каждый день предлагают такие партии, и вы сами потом пожалеете.

Это было уже оскорбление. Гертруда задрожала от возмущения, но, хотя голос ее срывался, она ответила достаточно спокойно:

— Если бы даже моя совесть позволила мне польститься на деньги, мистер Брюс, то выйти замуж без любви я не могу.

Она была уже у двери, когда мистер Брюс остановил ее и схватил за руку.

— Вы, может быть, думаете, что я действительно люблю Китти? Клянусь, что я ни одной минуты не переставал любить вас, а ухаживал за ней только для того, чтобы заставить вас ревновать. Я видел, что нравлюсь ей, но разве я мог променять вас на эту глупенькую девочку!..

— Опомнитесь! — в гневе воскликнула Гертруда. — Подумайте, что вы говорите! Вы обманули кроткую, любящую девушку; она верила вашим словам. А вы обманули ее…

— Вы слишком строги, Гертруда, и забываете, что я поступал так из любви к вам…

— Что ж, если вы думали завоевать мою любовь таким способом…

— Но неужели нельзя поухаживать за девушкой?..

— Не знаю, как смотрит на это Китти, но, по-моему, вы не имели права так с ней поступать.

Бен молча пошел было к двери, но вдруг вернулся.

— Придет время, — сказал он, — когда эти романтические идеи у вас испарятся; вы вспомните этот вечер и пожалеете!

С этими словами он вышел, и было слышно, как за ним с шумом захлопнулась входная дверь.


Глава XXX Высокомерие | Фонарщик | Глава XXXII Новые испытания







Loading...