home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 13

Веди меня в танце к своей красоте[13]

Алек смотрел, как Катарина Лосс, подруга Магнуса, уводит его прочь. Мгновение спустя Шинь Юнь скрылась за высокими двойными дверями, якобы для того, чтобы осмотреть двор палаццо. Алек остался один посреди бала, находившегося в самом разгаре.

Алек был рад, что на нем маска. Он чувствовал себя покинутым на вражеской территории. Честно говоря, он бы гораздо охотнее оказался один на враждебной территории, чем на балу.

Магнус сказал, что некоторые из этих существ – его друзья.

Во время их приключений в Нью-Йорке Магнус всегда казался ему таким независимым, свободным, самостоятельным. Алек, напротив, был связан со своими собратьями, Сумеречными охотниками, но прежде всего – с сестрой и парабатаем. Алеку никогда не приходило в голову, что у Магнуса тоже есть друзья, знакомые, что он кого-то любит, кого-то помнит, кому-то предан. А теперь Магнуса не приглашали на праздники, его отвергли, он был отрезан от своего мира потому, что встречался с Алеком.

Алек знал: если он хочет быть с Магнусом, ему придется преодолеть свою застенчивость и неприязнь и научиться ладить с друзьями чародея. Магнус всегда старался помогать друзьям Алека. Алек решил найти какой-то способ сблизиться с жителями Нижнего Мира, хотя представления не имел, как это сделать.

С глубоким облегчением он вспомнил, что у него есть важное задание.

Он покинул бальный зал и, обходя кучки гостей, толпившихся в коридорах и комнатах, в конце концов, добрался до служебных помещений, также кишевших народом. Целая армия персонала, состоявшая, в основном, из джиннов, водяных, эльфов и всяческих духов, практически беззвучно сновала туда-сюда; служащие заботились о том, чтобы музыка не смолкала, огни горели, спиртное не заканчивалось, а во дворце поддерживалась идеальная чистота. В особом помещении сидело около дюжины магов; они по очереди несли дежурство и обновляли чары, которыми был буквально «пронизан» дворец. Огромная стая оборотней обеспечивала безопасность гостей.

Алек быстро прошел через помещение для персонала, расположенное позади столовой, и ступил в кухню, откуда его немедленно вышвырнул шеф-повар, крайне рассерженный гоблин, вооруженный секачом и шпателем.

Охотник поспешно покинул кухню. Гоблин не смог за ним угнаться.

Нигде Алек не заметил никакого каменного козла. Он решил вернуться на вечеринку и поспрашивать гостей, не видел ли кто из них этого парня, Мори Шу, хотя идея первым заговаривать с незнакомцами и тем более просить их о чем-то отнюдь не казалась ему привлекательной.

Неподалеку Сумеречный охотник заметил какую-то дверь, из-за которой доносилась приглушенная музыка. Открыв дверь, он вошел в комнату. Стены были расписаны фресками с изображениями лесных пейзажей, виноградников и синих бассейнов. У стены обнимались две женщины. Одна была маленькой, и ее пурпурное платье светилось в романтическом полумраке. Вторая, высокая, с длинными серебристыми волосами, заправленными за изящные уши фейри, взглянула на Алека поверх плеча своей любовницы и приподняла бровь. Маленькая женщина хихикнула, снизу вверх провела ладонью по бедру блондинки-фейри и сунула руку в разрез черного платья.

Алек попятился прочь из комнаты.

И захлопнул за собой дверь.

Где же Магнус, недовольно думал он.

Он продолжал бродить по дворцу. В следующей комнате группа жителей Нижнего Мира была занята игрой в карты. Алек заглянул в приоткрытую дверь. Он сообразил, что это за игра, лишь после того, как кто-то произнес фразу насчет «рыбы», и домовой в маске птицы, который, видимо, проиграл партию, поднялся и начал расстегивать пуговицы на рубахе.

– Ой, э-э, прошу прощения, – пробормотал Алек и собрался спасаться бегством.

Какая-то фея схватила его за рукав.

– Ты можешь остаться, Сумеречный охотник. Интересно будет взглянуть на твои руны.

– Отпусти, пожалуйста, – довольно спокойно ответил Алек.

Фейри лукаво сверкнула глазами.

– Я попросил вежливо, – сказал Алек. – Второй раз я просить не буду.

Она выпустила его, и Алек продолжил свои безнадежные поиски Мори Шу, каких-либо следов деятельности культа или, по крайней мере, кого-нибудь, кто не станет к нему приставать с непристойными предложениями.

В каком-то коридоре с блестящим паркетом и лепным потолком, расписанным златовласыми херувимами, он заметил юношу в маске рассерженного кота и байкерских ботинках. Парень не участвовал ни в обжиманиях, ни в прочих эротических действиях; он просто стоял, скрестив ноги и прислонившись к стене. Когда мимо прошла стайка фейри, хихикавших и щупавших друг дружку, неизвестный в маске отступил в тень.

Алек вспомнил самого себя в ранней юности, вспомнил, как его угнетали большие скопления народа. Он подошел и прислонился к стене рядом с мальчишкой. Он заметил, что тот набирает на телефоне сообщение: «Вечеринки были придуманы для того, чтобы меня раздражать. Здесь собрано то, что я больше всего ненавижу – живые существа, и все они занимаются тем, чего я терпеть не могу – общаются друг с другом».

– На самом деле, я тоже не люблю вечеринки, – сочувственно произнес Алек.

– No hablo italiano[14], – пробубнил парень, не поднимая головы.

– Э-э… – протянул Алек. – Вообще-то, я по-английски говорю.

– No hablo ingles[15], – без запинки ответил его собеседник.

– О, прекрати, меня этим не проведешь.

– Но попытаться стоило, – буркнул парень.

Алек подумал, что ему, наверное, надо уйти. Незнакомец набрал очередное сообщение адресату, который назывался просто «Р.Ф.». Алек не мог не заметить, что беседа эта была, вообще-то говоря, монологом; парень посылал сообщения одно за другим, не получая ответа. Последнее сообщение гласило: «В Венеции невыносимо воняет, как в сортире. А услышать такое от жителя Нью-Йорка – это уже кое-что».

Странное совпадение придало Алеку смелости, и он попробовал завести разговор еще раз.

– Я тоже стесняюсь, когда вокруг много незнакомых людей, – обратился он к пацану.

– Я не стесняюсь, – огрызнулся тот. – Я просто ненавижу всех, кто вертится вокруг, и все, что вокруг меня происходит.

– Ну ладно, – пожал плечами Алек. – Иногда это практически одно и то же.

Юноша поднял кудрявую голову, сдвинул на лоб маску рассерженного кота и замер. Алек, в свою очередь, тоже застыл на месте: его потряс вид клыков и вид знакомого лица. Перед ним был вампир, причем Алек отлично знал, кто это.

– Рафаэль? – пробормотал он. – Рафаэль Сантьяго?

Он очень удивился, увидев в Венеции помощника лидера нью-йоркского клана. Конечно, жители Нижнего Мира стекались на праздник со всех континентов, но Рафаэль никогда не производил на Алека впечатление завсегдатая вечеринок.

Сейчас он тоже отнюдь не казался любителем праздновать в веселой компании.

– Быть того не может, это ты, – хмыкнул Рафаэль. – Тот двенадцатилетний дурачок.

Алек не испытывал особой любви к вампирам. В конце концов, это были умершие люди. Алек видел слишком много смерти для того, чтобы радоваться очередному напоминанию о ней.

Он понимал, что вампиры бессмертны, но считал, что здесь нечем хвастаться.

– Мы совсем недавно вместе воевали. Я был с тобой на кладбище, когда Саймон восстал из мертвых. Ты много раз видел меня с тех пор, как мне было двенадцать.

– Мысли о тебе в возрасте двенадцати лет преследуют меня, – мрачно произнес Рафаэль.

– Хорошо, – сказал Алек, решив не углубляться в этот вопрос. – Скажи, ты не видел где-нибудь поблизости парня по имени Мори Шу?

– Я стараюсь не смотреть никому в лицо и ни с кем не встречаться взглядом, – отвечал Рафаэль. – И я не осведомитель Сумеречных охотников. И не любитель говорить с людьми и с кем бы то ни было еще. Ни здесь, ни в других местах.

Алек в досаде поднял глаза к потолку. В этот момент мимо, пританцовывая, пробежала какая-то фейри. Ее высокая прическа была украшена зелеными листьями, а сама женщина была одета весьма скудно: ее тело обвивали лишь несколько лент и парочка ветвей плюща. Она наступила на лиану, волочившуюся за ней по полу, споткнулась и едва не упала, но Алек подхватил ее.

– У тебя отличная реакция! – радостно воскликнула она. – И руки у тебя сильные. Не желаешь провести незабываемую бурную ночь, полную запретных удовольствий, с возможностью продления до семи лет?

– Гм, вообще-то, я гей, – сказал Алек.

Он не привык так легко говорить об этом, тем более с незнакомцами. Было странно слышать эти слова из собственных уст, и странно чувствовать в одно и то же время облегчение и старый призрачный страх.

Разумеется, фейри нельзя было ни удивить, ни шокировать подобным заявлением. Женщина в ответ лишь пожала плечами; затем взгляд ее упал на Рафаэля, и глаза ее загорелись. Судя по всему, что-то сильно привлекло ее в вампире: либо кожаная куртка, либо свирепая гримаса.

– А ты что думаешь о моем предложении, вампир?

– Я не гей, – отрезал Рафаэль. – Я не гетеросексуал. Меня это не интересует.

– Твоя сексуальная ориентация – «не интересует»? – удивленно переспросил Алек.

Рафаэль проворчал:

– Именно так.

Фейри поразмыслила несколько мгновений, затем предложила:

– А еще я могу принимать облик дерева!

– Я не сказал «не интересует, если ты не дерево».

– Погоди-ка, – внезапно воскликнула фейри. – Я же тебя знаю. Ты Рафаэль Сантьяго! Я слышала о тебе.

Рафаэль пренебрежительно махнул рукой.

– А ты не слышала, что я терпеть не могу всяческие разговоры?

– Ты герой победоносной войны существ Нижнего Мира с Валентином!

– Он один из героев войны союза Нижнего Мира и Сумеречных охотников, которая закончилась победой над Валентином, – вмешался Алек.

Выражение раздражения и досады на лице Рафаэля сменилось гримасой злобного удовольствия.

– Ах да, Сумеречные охотники нам вроде бы немного помогли, – бросил он.

– Ты же был там и все знаешь! – воскликнул Алек.

– Можно попросить у тебя автограф, Рафаэль? – спросила фейри.

В руке ее откуда-то возник широкий, блестящий зеленый лист и птичье перо. Рафаэль нацарапал на листе фразу: «Оставьте все меня в покое».

– Я буду хранить это, как реликвию, – воскликнула фейри и убежала прочь, прижимая автограф к груди.

– Не вздумай! – проорал ей вслед Рафаэль.

Ответом ему послужил лишь рев музыки, разносившийся по коридору. Алек и Рафаэль недовольно поморщились. Вампир поднял взгляд на Алека.

– Самая отвратительная вечеринка из всех, что я когда-либо видел, – произнес он. – А я ненавижу вечеринки. Меня постоянно спрашивают, нет ли у меня дополнительных сверхспособностей, а я отвечаю, что они меня путают с Саймоном, которого я терпеть не могу.

– Пожалуй, грубо сказано, – упрекнул его Алек.

– Приходится быть грубым с неоперившимися юнцами, иначе они никогда ничему не научатся, – сурово ответил Рафаэль. – Кроме того, у него очень глупые шутки.

– Да, это не всегда шедевры, – признал Алек.

– А ты его откуда знаешь? – Тут Рафаэль щелкнул пальцами. – Погоди, я вспомнил. Он дружит с этим несносным блондином, твоим парабатаем, верно?

Да, они были друзьями, хотя Саймон очень удивился бы, услышав об этом. Алеку было прекрасно известно, как вел себя Джейс, когда хотел завести с человеком дружбу. Нет, он не вел себя дружелюбно – это было бы слишком просто. Вместо этого он проводил целые дни в обществе «будущего друга», пока тот не привыкал к его постоянному присутствию – очевидно, именно это сейчас и происходило с Саймоном. Когда они были детьми, Джейс постоянно болтался вокруг Алека со злым и недовольным лицом, в надежде на то, что его заметят и полюбят. И, откровенно говоря, Алек предпочитал такое поведение неловким «задушевным» разговорам с целью узнать друг друга лучше.

– Верно. Кроме того, Саймон в некотором роде встречается с моей сестрой, Изабель, – добавил Алек.

– Быть того не может, – фыркнул Рафаэль. – Изабель в состоянии найти себе кого-нибудь получше.

– Э-э… ты что, знаком с моей сестрой? – удивился Алек.

– Однажды она пыталась прибить меня канделябром, но с тех пор мы не разговаривали, – объяснил Рафаэль. – С моей точки зрения, у нас просто идеальные отношения. – Он окинул Алека ледяным взглядом. – Я предпочитаю именно такие отношения со всеми Сумеречными охотниками.

Алек уже хотел бросить этот бессмысленный разговор и уйти, когда к ним подбежала хорошенькая вампирша в китайском платье; в ее волосах с крашеными пурпурными прядями развевались ленты, походившие на шелковые вымпелы. Лицо ее также было знакомо Алеку. Он видел ее в ресторанчике «У Таки» и в других местах Нью-Йорка, обычно в компании Рафаэля.

– Спаси нас, о бесстрашный вождь, – воскликнула подружка Рафаэля. – Эллиотт в большом аквариуме блюет чем-то синим и зеленым. Он пробовал кровь русалки. Он пробовал кровь селки. Он пробовал…

– Гм, – перебил ее Рафаэль и резко дернул головой в сторону Алека.

Алек помахал женщине.

– Сумеречный охотник, – произнес он. – Прямо здесь. Привет.

– Он старается соблюдать Соглашения и подчиняться всем известным Законам! – объявила женщина. – Потому что таковы представления нью-йоркского клана о настоящем веселье.

Алек, вспомнив Магнуса, попытался сделать обычное лицо, чтобы не пугать существа Нижнего Мира и не портить им вечеринку. Кроме того, в этот момент он узнал блестящее пурпурное платье.

– По-моему, я тебя сегодня уже видел, – неуверенно произнес Алек. – Ты… занималась любовью с девушкой-фейри?

– Тебе нужно выразиться более определенно, – рассмеялась вампирша. – Это же вечеринка. Я занималась любовью с шестью девушками-фейри, с четырьмя парнями-фейри и с говорящей поганкой, чей пол я затрудняюсь определить. Однако эта штука была довольно сексуальной, для поганки.

Рафаэль на мгновение прикрыл лицо свободной рукой.

– А что, ты намерен сделать из этого событие? – ощетинилась фейри. – Как замечательно узнать, что нефилимы продолжают лезть в наши дела! Ты, наверное, явился без приглашения?

– Я спутник одного из гостей, – объяснил Алек.

Вампирша перестала злобно сверкать глазами.

– Ах, и верно, ты же последняя катастрофа в личной жизни Магнуса, – усмехнулась она. – Так называет тебя Рафаэль. А я Лили.

Она не слишком охотно помахала Алеку. Тот бросил быстрый взгляд на Рафаэля; вампир приподнял бровь и недружелюбно покосился на Сумеречного охотника.

– Я не подозревал, что мы с Рафаэлем настолько близки, чтобы награждать друг друга ласковыми прозвищами, – заметил Алек, продолжая изучать лицо вампира. – Ты хорошо знаком с Магнусом?

– Практически не знаком, – ответил Рафаэль. – Только в лицо знаем друг друга. У меня не вызывает восторга его персона. И его манера одеваться. И его друзья. Пойдем отсюда, Лили. Александр, надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

– Я решила: ты вызываешь у меня отвращение, – обратилась Лили к Алеку.

– Взаимно, – сухо ответил Алек.

Вампирша неожиданно улыбнулась, но в следующий момент Рафаэль уволок ее прочь.

Алек, глядя вслед этой странной паре, испытывал чувство, близкое к сожалению. Несмотря на то, что они были вампирами и по какой-то причине относились к нему с нескрываемой враждебностью, они все же являлись частичкой Нью-Йорка. Пожалуй, кроме Рафаэля, Алек никогда не встречал существо, больше его самого ненавидевшего вечеринки.

Затем он снова вспомнил о насущной проблеме. Он поискал какую-нибудь лестницу или ход в цокольный этаж, но нашел лишь помещение для боулинга, превращенное в импровизированное место дуэлей. Рядом располагался амфитеатр, где творилось нечто вроде древнеримской оргии. В дальней части цокольного этажа, в бассейне, была организована сумасшедшая пенная дискотека. Все это оглушило, ошеломило Алека и вывело его из равновесия. Каменных козлов по-прежнему нигде не было видно.

Он нырнул в какую-то боковую дверь и очутился в слабо освещенном пустом коридоре; судя по всему, коридор вел в подвал. Толстые каменные стены заглушали пьяные вопли и гул музыки. Алек двинулся вперед по коридору, спустился по короткой лестнице и заметил, что на толстом слое пыли, весьма кстати покрывавшем ступени, четко отпечатались следы. Кто-то побывал здесь, причем совсем недавно.

На нижнем уровне располагался подвал с грубо вырубленными каменными стенами; с одной стороны выстроились деревянные бочонки, с другой – стеллажи с продуктами. Если в палаццо действительно имелась потайная комната, то лучшего места для нее было не найти. Алек начал осматривать и ощупывать бочонки в поисках фальшивого дна, скрытого рычага или еще чего-нибудь необычного. Он дошел до середины ряда, как вдруг услышал негромкие голоса и какое-то царапанье. Алек замер, наклонил голову набок и прислушался. Руны помогли ему разобрать разговор с довольно большого расстояния.

– Раньше здесь находилась штаб-квартира «Багровой Руки», – произнес мужской голос с французским акцентом. – Но я не заметил никаких следов деятельности культа, лишь следы вечеринки, организованной с небывалым размахом. Я даже слышал, что здесь присутствует сам Магнус Бейн.

– Все равно, надо обыскать здание, – ответила женщина. – Дело не на один час.

Алек вытащил клинок серафима, но не активировал его и начал красться в том направлении, откуда доносились голоса. Короткий коридорчик вел из подвала в огромный винный погреб. Стены были от пола до потолка уставлены полками с бутылками. Ослепительный белый свет переносного фонаря заливал помещение. Перед источником света стояли две фигуры и изучали небольшую статую, вроде бы фигуру Вакха. Алек различил профиль женщины и ее ухо, принадлежавшее фейри.

Резкий свет, который бил в глаза, не давал ему рассмотреть лица неизвестных, и он продолжал медленно двигаться вперед, беззвучно переставляя ноги. Ни одно существо Нижнего Мира не могло услышать приближавшегося Сумеречного охотника, если Охотник этого не хотел.

Откуда-то прилетевший кинжал едва не проткнул рукав черного сюртука Алека.

Возможно, некоторые существа Нижнего Мира все же могли слышать шаги Сумеречных охотников.

– Атиид! – крикнула женщина, и клинок серафима, который она сжимала в руке, охватило пламя. Мужчина натянул тетиву лука.

– Стойте! – воскликнул Алек и свободной рукой сорвал маску. – Я Сумеречный охотник! Я Алек Лайтвуд из Нью-Йоркского Института!

– О, – сказал мужчина и опустил лук. – Привет.

Женщина, которая первой выхватила оружие, не спрятала клинок, но, подойдя к Алеку ближе, стала пристально разглядывать его. А Алек рассматривал ее. И вдруг он узнал эту женщину, ее белую, словно перламутр, кожу, каскад светлых волос, изящные заостренные уши, выразительные сине-зеленые глаза. Сейчас ее прекрасное лицо было суровым.

Это была та самая женщина-фейри, она целовалась с вампиршей в комнате с фресками, куда Алек ворвался без стука.

Это была та самая женщина, Сумеречный охотник, которую Алек видел с воздушного шара в Париже; она гналась за демоном-иблисом по крышам.

Алеку было известно о существовании лишь одной женщины-фейри в рядах Сумеречных охотников.

– Ты Хелен Блэкторн, – медленно заговорил он, – из Лос-Анджелеса. Что ты здесь делаешь?

– Я в командировке, – ответила Хелен. – Я провела несколько дней в Парижском Институте и собиралась отправиться дальше, в Рим, когда до нас дошли слухи об одном маге, который вызывает демонов и руководит сектой под названием «Багровая Рука».

– Какие слухи? – воскликнул Алек. – Что именно ты слышала, и где?

Но Хелен оставила его вопросы без ответов.

– С того дня я преследую демонов и ищу чародея. Малкольм Фейд, Верховный Маг Лос-Анджелеса, пригласил меня на эту вечеринку, и я приехала в надежде найти кое-какие сведения. А что ты здесь делаешь?

Помедлив, Алек ответил:

– О. Хм-м. Отдыхаю.

И тут же сообразил, как глупо прозвучало это высказывание, хотя оно было ближе всего к правде. Ведь он не мог выразиться яснее, чтобы не выдать Магнуса и не очутиться перед Конклавом с объяснением: «Мой бойфренд-маг совершенно случайно основал секту поклонников демона».

Прежде, когда у Алека случались неприятности, он всегда обращался за помощью к своим собратьям, Сумеречным охотникам. Если бы не Магнус, он рассказал бы этим двоим о Мори Шу и каменной голове козла, и они вместе продолжили бы поиски. Но сейчас Алек не мог этого сделать. Возможно, он и эти Сумеречные охотники находились по разные стороны баррикад.

Он взглянул на своих новых знакомых и вместо облегчения при виде их испытал лишь неприятное чувство от необходимости сочинять очередную ложь.

– Я приехал сюда, чтобы приятно провести время, – жалким голосом выговорил Алек.

На лице Хелен отразилось недоверие.

– В подвале бывшей штаб-квартиры дьявольской секты, во время вечеринки Нижнего Мира, кишащей всякого рода негодяями, вооруженный ангельским клинком?

– А что, по-твоему, это не увлекательно? – спросил Алек.

– Я о тебе слышала, – заявила Хелен. – Ты участвовал в войне. Ты – тот самый приятель Магнуса Бейна.

– Он мой бойфренд, – ровным голосом проговорил Алек.

Произнося эти слова, он старался не смотреть в лицо второму Сумеречному охотнику, который молча стоял за спиной женщины. Алек не забыл сцену с вампиршей и решил, что Хелен вполне нормально относится к гомосексуальным отношениям, несмотря на то, что среди Сумеречных охотников это осуждалось.

И действительно, она, судя по всему, вовсе не была шокирована. Лицо ее выражало лишь озабоченность.

– Малкольм Фейд говорил мне, что Магнус Бейн якобы и есть тот маг, который возглавляет «Багровую Руку», – сказала она.

Итак, эти слухи все же дошли до Сумеречных охотников. Алек велел себе успокоиться. Малкольм был Верховным Магом Лос-Анджелеса. Хелен жила в Лос-Анджелесском Институте. Они знали друг друга. Это не означало, что вся история уже известна Конклаву.

– Это неправда, – стараясь изобразить как можно более убедительный тон, произнес Алек.

– Да, Малкольм тоже говорил, что не верит в это, – признала Хелен.

– Отлично, – сказал Алек. – Вижу, у вас все под контролем. Я, пожалуй, пойду наверх, веселиться.

Хелен с небрежным видом прошла мимо него и взглянула в сторону лестницы, чтобы проверить, нет ли там кого-нибудь еще. От внимания Алека не ускользнуло то обстоятельство, что она по-прежнему держала наготове клинок серафима, а также то, что она отрезала ему путь к отступлению. Обернувшись, женщина заявила:

– Я считаю, что ты должен отправиться с нами в Римский Институт, чтобы ответить на кое-какие вопросы.

Алеку удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но он похолодел, услышав эти слова. Если до этого дойдет, Конклав заставит его взять в руки Меч Смерти, и тогда он расскажет всю правду, даже против воли. Ему придется сказать, что Магнус не отрицает участия в основании секты.

– Мне кажется, ты поднимаешь много шума из ничего, – пробормотал он.

– Согласен, – неожиданно заговорил другой Сумеречный охотник, и Алек в первый раз обратил на него внимание. Он был невысокого роста, стройный, с приятным лицом, густыми вьющимися темно-рыжими волосами; говорил он с французским акцентом. – Прошу прощения, месье Лайтвуд, вы не были недавно в Париже?

– Да, был, как раз оттуда мы и приехали в Венецию.

– А вы, случайно, не летали там на воздушном шаре?

Алек едва не сказал «нет», но сообразил, что врать уже поздно.

– Ага, летал.

– Я так и знал! – Сумеречный охотник бросился к Алеку, схватил его за руку и с энтузиазмом стиснул ее. – Я хочу вас поблагодарить, месье Лайтвуд. Можно, я буду называть вас Алеком? Меня зовут Леон Верлак, я из Парижского Института. Мы с ravissante[16] Хелен были теми самыми Сумеречными охотниками, которым вы помогли ночью, на крыше. Я не знаю, как вас отблагодарить.

Взгляд Хелен красноречиво говорил о том, что она прекрасно знает, как отблагодарить Алека: никак. Алек не без труда высвободил руку из хватки Леона. Тот, казалось, не собирался отпускать ее.

– Значит, ты тоже побывал в Париже? – небрежно бросила Хелен. – Какое поразительное совпадение.

– Посетить Париж во время каникул в Европе – это нечто из ряда вон выходящее? – спросил Алек.

– Не посетить Париж – это было бы преступлением! – согласился Леон. – Вам следовало бы заглянуть к нам в Парижский Институт, Алек. Я бы показал вам все достопримечательности, как показывал нашей очаровательной Хелен, за которой я готов последовать всюду. Даже на эту кошмарную вечеринку.

Алек переводил взгляд с Хелен на Леона, пытаясь сообразить, вместе они или нет. Хелен недавно целовалась с той вампиршей, поэтому он решил, что между его новыми знакомыми ничего нет, но он был совершенно неопытен в подобных вещах. Может быть, сейчас между ними начнется перепалка, какие бывают у всех пар, и они отпустят его восвояси, подумал он.

– Пойди, подгони машину, Леон, – велела Хелен. – По дороге в Рим ты успеешь расспросить Алека обо всем, что тебе угодно.

– Подожди, – возразил Леон. – Алек в Париже спас нам обоим жизнь. Он бы не стал этого делать, если бы был связан с сектой. Я, например, ему верю. Он просто заметил подозрительную возню в погребе, то есть нас с тобой, и решил выяснить, в чем дело. Так поступил бы на его месте любой Сумеречный охотник. Несмотря на то, что он сейчас в отпуске.

Он одобрительно кивнул Алеку.

– Никаких проблем, – осторожно произнес Алек.

– А кроме того, ты только взгляни на него! – продолжал Леон. – Совершенно очевидно, что он пришел на вечеринку. Он выглядит просто фантастически. Я говорил тебе, что нам нужно надеть маски. Пусть бедняга отдыхает дальше, Хелен, а мы отправимся на поиски настоящих следов.

Хелен довольно долгое время рассматривала Алека, затем медленно убрала клинок серафима.

– Ну ладно, – неохотно согласилась она.

Алек не стал расспрашивать Сумеречных охотников ни о Мори Шу, ни о чем-либо еще, и, не задерживаясь, направился к лестнице.

– Постой! – воскликнула Хелен.

Алек обернулся, изо всех сил стараясь скрыть охвативший его страх.

– Что?

– Спасибо, – сказала Хелен. – За помощь в Париже.

Алек неожиданно для самого себя улыбнулся.

– Не за что.

Хелен улыбнулась в ответ. Когда она улыбалась, она становилась красавицей.

И все же Алек никак не мог прийти в себя от потрясения, поднимаясь на верхние этажи, с трудом шагая «против течения», навстречу толпе гостей, направлявшихся в бальный зал.

Он думал: неужели такой же ледяной ужас, дурное предчувствие, которое охватило его во время разговора с Хелен, испытывали жители Нижнего Мира всякий раз, когда их допрашивали Сумеречные охотники? С другой стороны, он мог понять Хелен, которая намекала на его связи с сектой. Алек на ее месте тоже подозревал бы любого. Алек слишком хорошо знал, что предателем может оказаться кто угодно – как, например, его учитель, Ходж Старквезер, который переметнулся на сторону Валентина во время Смертельной Войны. К тому же, подозрения Хелен были вполне обоснованны: ведь он, в конце концов, солгал ей – по крайней мере, утаил важную информацию. Вспоминать о том, что он солгал Сумеречным охотникам, которые были на одной стороне с ним, было ужасно. Он чувствовал себя предателем.

Но он чувствовал бы себя еще хуже, если бы из-за его доверчивости или наивности Магнус попал в беду. Конклав должен был защищать таких, как Магнус, а не угрожать им. Алек всегда верил в закон, но теперь он считал, что если Закон не ограждал Магнуса от неприятностей, то Закон следовало изменить.

В этом мире Алек безоговорочно доверял, наверное, лишь шести людям, и одним из них был Магнус. Он просто не ожидал, что доверие и любовь к кому-то может привести к таким осложнениям.

Если бы только он мог найти Магнуса! Он не думал, что такое возможно, но в палаццо сейчас было еще больше народу, чем несколько часов назад, когда они приехали сюда.

Алек долго поднимался по бесконечным лестницам и, наконец, добрался до длинного каменного балкона, который опоясывал бальный зал на уровне второго этажа. Балкон вполне подходил для того, чтобы наблюдать за всеми участниками вечеринки сразу. Ему понадобилось лишь один раз обойти зал по периметру, прежде чем он заметил Магнуса, который танцевал внизу, в толпе жителей Нижнего Мира и простых людей. Увидев Магнуса, Алек, наконец-то, почувствовал, как спало напряжение. До знакомства с Магнусом Алек не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью расслабиться, стать самим собой, быть абсолютно счастливым. А потом появился Магнус, и то, что казалось невероятным, невозможным, стало возможно. Всякий раз при виде возлюбленного Алек испытывал нечто вроде небольшого потрясения, и лицо Магнуса дарило Сумеречному охотнику слабую надежду на то, что все еще будет в порядке – когда-нибудь.

Вдоль двух стен бального зала тянулись ряды огромных арочных окон; сейчас окна эти были открыты, и со стороны дворец напоминал золотую шкатулку, сиявшую на фоне черного бархатного неба, а у подножия этой «шкатулки» плескалась блестящая черная вода. Пол бального зала был голубым, как озеро летним днем. Под потолком мерцал звездный оркестр, а люстры походили на каскады падающих звезд, и фейри качались на них, как на качелях. На глазах у Алека какая-то фейри спихнула свою соседку с канделябра. Алек напрягся, но сброшенная девушка развернула бирюзовые крылья, полупрозрачные, словно газовая материя, и благополучно приземлилась среди танцующих.

По залу летали крылатые фейри, оборотни кувыркались среди толпы, словно акробаты, вампиры хохотали, сверкая клыками, а рядом отплясывали чародеи, окутанные плащами, сотканными из света. Гости поднимали и сбрасывали маски, метавшиеся факелы оставляли за собой огненные следы, подобные горящим лентам, а на стенах танцевали серебристые отблески волн, освещенных луной. Алеку доводилось прежде замечать красоту в блестящих башнях Аликанте, в грациозных движениях сражавшейся сестры и парабатая, во многих знакомых ему, любимых вещах. Но до встречи с Магнусом он не замечал красоты в Нижнем Мире. А она была здесь, просто ее нужно было увидеть.

Алек пожалел о том, что все это время злился и негодовал на жителей Нижнего Мира. Его возмущало то, что они считали победу над Валентином исключительно собственным достижением. Он прекрасно знал, что происходило на войне. Он участвовал в ней, сражался плечом к плечу с обитателями Нижнего Мира; именно победа в войне сделала возможной эту свободу, радость, праздник. Это была не только его победа – это была их победа.

Алек вспоминал, как они с Магнусом делились друг с другом силой при помощи руны Альянса; тогда магия руны лишь усилила связь между ними. Он подумал: «Это наша общая победа».

Они с Магнусом разберутся и с этой головоломкой. Они найдут кого-нибудь, кто поможет им преодолеть зловещий лабиринт золотых колонн и темных вод. Они справлялись и с более серьезными задачами. На сердце у Алека стало немного легче при этой мысли, и в тот же миг он увидел в толпе чародея.

Голова Магнуса была откинута назад, мерцающий белый костюм был измят, словно постель после бурной ночи, белый плащ развевался за спиной, подобно лунному лучу. Зеркальная маска сидела криво, черные волосы растрепались, стройное тело извивалось в танце, и вокруг его пальцев, словно десять драгоценных колец, мерцал волшебный свет, свет его магии, которую он направлял то на одного танцующего, то на другого.

Фейри по имени Гиацинта поймала один ослепительный луч и начала вращаться, держась за него, как будто луч был лентой на майском дереве. Вампирша в фиолетовом китайском платье-ципао, Лили, танцевала с вампиром, который, судя по всему, был тем самым Эллиоттом. Алек пришел к такому выводу, увидев синие и зеленые пятна у него на лице и на груди. Малкольм Фейд присоединился к Гиацинте, хотя та была сильно озадачена, увидев, что он танцует джигу. Чародейка с голубой кожей, которую Магнус называл Катариной, вальсировала с высоким рогатым фейри. Фейри с темной кожей, которого Магнус называл принцем, был окружен танцующими придворными.

Магнус рассмеялся, увидев, что Гиацинта воспользовалась его магическим лучом, словно лентой, и принялся «разбрасывать» вокруг мерцающие полосы голубого света. Катарина отмахнулась от чар Магнуса, и рука ее слабо светилась белым светом. Вампиры, Лили и Эллиотт, позволили «лентам» магического света обмотаться вокруг своих запястий. Они не показались Алеку слишком доверчивыми, но без раздумий поддались чарам Магнуса; Лили притворилась пленницей, а Эллиотт с энтузиазмом раскачивался и подпрыгивал, когда Магнус со смехом привлек их к себе в танце. Зал был наполнен музыкой и звездным светом, и Магнус в этой пестрой компании сиял ярче всех.

Пробираясь к лестнице, Алек задел локтем Рафаэля Сантьяго, который стоял, опершись о перила балкона, и смотрел вниз, на гостей. Взгляд его темных глаз надолго задержался на Лили, Эллиотте и Магнусе, и на его губах блуждала странная усмешка. Когда Рафаэль заметил Алека, его лицо тут же приняло прежнее злобное, угрюмое выражение.

– Я нахожу подобные бессмысленные проявления радости отвратительными, – заявил он.

– Дело твое, – ответил Алек. – А мне нравится.

Он спустился в зал со светящимся полом и начал пробираться через толпу. Вдруг откуда-то сверху раздался гулкий голос:

– Это диджей Бэт, величайший диджей в мире… То есть, диджей из первой пятерки. Вы слушаете прямую трансляцию из Венеции, поскольку маги совершенно безответственно обращаются с финансами, и-и-и сейчас прозвучит песня для влюбленных! Или для друзей, которые не прочь друг с другом потанцевать. А те из нас, кто предпочитает оставаться унылыми одиночками, собираются выпивать в баре.

Зазвучала медленная, чарующая мелодия, из тех, что заставляют трепетать сердца любящих. Алек думал, что танцплощадка не может вместить больше народу, и тем не менее, здесь стало еще теснее. Десятки существ из Нижнего Мира в масках и вечерних костюмах, которые прежде подпирали стены, устремились в зал. Алек очутился в неловком положении – он стоял в полном одиночестве посередине зала, а вокруг него кружились пары. Перед глазами у него мелькали терновые венки и разноцветные плюмажи. Он в тревоге озирался в поисках пути к отступлению.

– Могу я пригласить вас на танец, сэр?

Он обернулся и увидел Магнуса в белом с серебром костюме.

– Я собирался тебя искать, – сказал Алек.

– Я видел, как ты пришел. – Магнус немного сдвинул маску на лоб. – Мы нашли друг друга.

Он шагнул ближе к Алеку, положил руку ему на талию, другой сжал его пальцы и поцеловал его. Мимолетное прикосновение губ походило на луч света, падающий на поверхность ручья – этот луч озарял воду, наполнял ее волшебным сиянием. Алек инстинктивно прижался к Магнусу, желая, чтобы свет снова озарил его душу и наполнил счастьем, но затем с неохотой вспомнил, что они должны думать о деле.

– Я встретил здесь женщину, Сумеречного охотника, по имени Хелен Блэкторн, – прошептал он, не отстраняясь от губ Магнуса. – Она сказала…

Магнус снова поцеловал его.

– Нечто очень занятное, я уверен, – произнес маг. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Могу я пригласить тебя на танец?

– Разумеется, – ответил Алек. – Я хочу сказать… с удовольствием. Только… сначала мы должны разобраться с этой проблемой.

Магнус вздохнул и кивнул.

– Мы разберемся во всем. Расскажи, что случилось.

Он улыбался, но теперь улыбка погасла. Плечи поникли, словно придавленные тяжким гнетом. Алек впервые осознал, что Магнус чувствует себя виноватым в том, что их отдых испорчен. Он подумал: как это глупо, ведь без Магнуса у него не было бы ни каникул, ни магического сияния, ни радости, ни огней, ни музыки.

Алек протянул руку и прикоснулся к маске Магнуса. Он увидел в ее зеркальной поверхности свое отражение: его голубые глаза широко раскрыты, вокруг мелькают огни карнавала. И едва узнал себя самого – он выглядел таким счастливым…

Он сдвинул маску на лоб Магнуса, чтобы видеть его лицо. Так было лучше.

– Сначала потанцуем, – сказал он.

Одной рукой он обхватил Магнуса за талию, затем подумал, что так не делается, и неловко отстранившись, хотел положить руки на плечи партнера.

Магнус снова улыбался.

– Позволь мне.

Алек никогда прежде не интересовался танцами, если не считать нескольких неловких детских попыток потанцевать с сестрой или с их подругой Алиной. Рука Магнуса скользнула вниз по спине Алека, и они начали танцевать. Алек не был танцором, но он был воином, и вдруг обнаружил, что инстинктивно чувствует, как реагировать на движения Магнуса и как двигаться в такт. Через несколько минут они уже летели по залу так, будто всю жизнь только этим и занимались, изящно, грациозно, ловко, как все остальные пары. Внезапно Алек понял, как это – танцевать по-настоящему, а ведь это занятие раньше его не привлекало. Он всегда считал, что все эти сказочные моменты близости жизнь припасла для других – для Джейса, Изабель, для всех, кроме него. И, тем не менее, это случилось.

Казалось, люстра светила прямо на них. Какая-то фейри швырнула вниз с балкона пригоршню мерцающих звезд. Крошечные светлые точки сияли в черных волосах Магнуса, плыли в воздухе между ним и Алеком. Алек подался вперед, их лбы почти соприкоснулись, и губы снова встретились. Оба они улыбались, их улыбки совпадали идеально, как кусочки головоломки. Алек закрыл глаза, но по-прежнему видел свет.

Наверное, счастье все-таки возможно, думал он. Наверное, оно было возможно и прежде. Просто ему был нужен Магнус, чтобы открыть эту дверь и увидеть все чудеса, которые жили в его душе. Понять, что он способен радоваться жизни, быть счастливым.

Губы Магнуса легко коснулись его губ. Он обнимал Алека за шею, привлек его к себе ближе, теснее прижался к нему. Тело Магнуса покачивалось, двигалось совсем рядом с Алеком, вплотную к нему, и свет превратился в жар. Рука Магнуса скользнула вниз, под лацкан сюртука и замерла на груди Алека, прикрытой тонкой рубашкой, на его бешено бьющемся сердце. Алек убрал руку со стройной спины Магнуса, зацепился рукавом за чешуйки на его причудливом поясе, затем снова взял руку возлюбленного, их пальцы сплелись у него на груди. Алек чувствовал, как жар медленно заливает его шею, лицо, и голова кружится от ликования, смущения и страсти. Все ощущения были новыми. Его постоянно сбивало с толку сочетание нежности и острой, невыносимой боли, вызываемой желанием, невероятное сочетание противоположных, несовместимых ощущений, которые, тем не менее, было невозможно разделить. Он не ожидал в своей жизни испытать что-то подобное, но теперь, когда это случилось, он не знал, как будет жить дальше без этого чувства. И надеялся на то, что ему не придется привыкать жить без него.

– Александр, ты… – начал было Магнус, и шепот его был едва различим из-за музыки и пронзительного хохота подвыпивших оборотней. Голос его был низким, нежным, он был единственным звуком, самым важным звуком в этом мире.

– Да, – прошептал Алек прежде, чем Магнус успел договорить. Ему хотелось лишь одного: сказать «да» в ответ на все просьбы Магнуса. Он впился поцелуем в губы Магнуса, жадные, горячие, и тела их страстно прижались друг к другу. Они целовались, забыв обо всем, словно утоляя невыносимую жажду, и Алеку было уже все равно, смотрит на них кто-то или нет. Тогда, в Зале Соглашений, он поцеловал Магнуса для того, чтобы продемонстрировать всему миру, чт'o он чувствует. Сейчас остальной мир был ему безразличен. Его интересовало лишь одно: близость тела Магнуса, их движения, прикосновения, эта лихорадка, от которой ему хотелось умереть, упасть на колени и увлечь Магнуса за собой.

А затем раздался оглушительный грохот, всех ослепила невероятно яркая вспышка, словно посреди зала рухнул метеор, и Алек с Магнусом замерли в напряжении, не зная, что делать. Какой-то неизвестный маг появился у подножия лестницы; взгляд его был прикован к лицу Малкольма Фейда, и хотя Алек не узнал чародея, он сразу уловил тревогу и страх, охватившие гостей.

Алек, не разжимая руки, заставил Магнуса отодвинуться, загородил его своим телом, а второй рукой извлек клинок серафима и шепотом произнес имя ангела. Диджей Бэт и Рафаэль, которые выпивали в баре, со стуком поставили бокалы на стойку. Рафаэль, расталкивая окружающих, начал пробираться к своим вампирам. Лили и Эллиотт последовали за лидером. Алек повысил голос, так что он разнесся по залу и породил эхо среди мраморных стен; свет ангельского меча озарил палаццо.

– Все, кому нужна защита Сумеречного охотника, – крикнул Алек, – идите ко мне!


Глава 12 По тонкому льду | Красные свитки магии | Глава 14 Высокая вода







Loading...