home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 16

Оказавшись внутри, Инна попыталась закрыть за собой дверь, но в косяке что-то хрустнуло, треснуло, и дверь так и осталась едва притворенной.

Инна, пятясь, отошла вглубь.

Каждую секунду она ожидала, что восставший мертвец покажется в дверном проеме, но ничего не происходило. Не доносилось никаких звуков: Старые Поляны вновь погрузились в тишину.

Инна очутилась в узком длинном коридоре. Что это было за здание, она пока так и не поняла. С левой стороны даже сейчас, кажется, слабо тянуло гарью – там было выгоревшее крыло, поэтому Инна направилась в правую сторону.

Девушка шла, не включая фонарика на телефоне. Казалось, что в темноте безопаснее: так ее не будет видно снаружи.

Поскольку на улице еще не совсем стемнело, кое-что еще можно было различить. Помещение было пустое, лишенное мебели, но почему-то заваленное трухлявыми досками. Пахло сырой штукатуркой, мокрой землей, гниющим деревом, еще чем-то затхлым, неприятным. Идти приходилось медленно, осторожно переступая через завалы мусора.

Дойдя до конца коридора, Инна рискнула заглянуть в ближайшее окно.

Площадка перед зданием была хорошо видна – и абсолютно пустынна. Мертвячки не было, сгинула куда-то.

Переведя дыхание, Инна направилась к открытой двери.

Перед ней снова был коридор, на этот раз еще более длинный и узкий, по обе стороны располагались двери. Здесь не было окон, поэтому даже того скудного света, что проникал снаружи в предыдущий коридор, тут не было.

Инне пришлось зажечь фонарик, чтобы не упасть. Чуть впереди стоял разбитый письменный стол без ящиков, а над ним висело что-то вроде стенда или плаката.

Девушка подошла ближе и направила на него луч света. «КА… АТЬ ЖЕРТВОЙ КАР… ОРОВ» – было написано сверху.

«Как не стать жертвой карманных воров», – поняла Инна.

Ниже располагались картинки, дающие понять, как же именно.

Итак, это местное отделение полиции. Она хотела пойти дальше, как вдруг увидела, что в одном из кабинетов в самом конце коридора зажегся свет.

Инна прижалась спиной к стене. Что делать? Повернуть обратно? Но при мысли о том, что придется снова пробираться между досок к выходу, за которым – как знать? – может оказаться стоящая в ожидании Инны покойница, мурашки побежали по коже.

Но кто может быть впереди? Кто зажег свет в заброшенном здании?

Инна прислушалась. Кажется, говорили мужчина и женщина. Придется рискнуть и пойти, не стоять же тут вечно.

Инна погасила фонарик, тем более что светил он тускло: заряд на телефоне грозил вот-вот закончиться.

Идя на свет, она вспомнила, что догадалась прихватить с собой настоящий карманный фонарик.

«Вот же беспамятная – совсем забыла об этом, сажала и без того слабый заряд сотового», – корила себя Инна и вдруг услышала крик:

– Стой! Осторожно!

Она в панике шарахнулась назад. Голос был детский, принадлежал не то Еве, не то Севе.

Девушка оглянулась по сторонам, но детей не было. В горле пересохло, сердце колотилось, бешено разгоняя кровь по венам.

Спокойно, спокойно. Она опустила голову, пригляделась и увидела то, чего прежде не замечала (или чего тут не было секунду назад?). Впереди зиял провал. Сделай Инна еще шаг, провалилась бы в яму. Там было не очень глубоко, но ногу она могла повредить запросто.

– Спасибо, – прошептала Инна, и в памяти ясно встали два детских личика. Тонкие, бледные, зеленоглазые… Зеленоглазые!

Руки задрожали так сильно, что Инна едва удержала фонарик.

В кабинете все так же разговаривали, но Инна не слышала. Не слышала больше ничего, что происходило снаружи, потому что внутри все кричало.

«Это ведь твои дети – твои собственные!»

Эти глаза, эти темные, чуть вьющиеся у висков волосы… А родинка! Да ведь у девочки на подбородке точно такая родинка, как у нее самой!

«Дети. Мои мертвые дети, которые живут здесь, в заброшенном мертвом городе!»

Их ведь было двое. Мальчик и девочка. Никто не должен был узнать об этом, кроме самой Инны и врача. Она носила не одного ребенка, а двоих. И избавилась (гадкое, жестокое слово!) не от одного малыша, а от двух. Двойной грех, двойная боль.

А хуже всего то, что уже на столе, проваливаясь в медикаментозный дурман, Инна внезапно передумала.

Захотела встать, отказаться, сказать, что решила оставить детей, но тело подвело ее, мозг затуманился, и она смогла всего лишь застонать и пошевелить рукой. Последнее, что услышала, были успокаивающие слова врача:

– Тише, дорогая, все хорошо. Скоро все закончится.

Все и закончилось. Только она не сразу поняла это.

Игорь узнал случайно. Тайное, как гласит банальная истина, всегда становится явным, вот оно и стало. Инна забыла на столе свою медкарту, а Игорь нашел, заглянул туда и прочел.

Позже она думала, что подсознание сыграло с ней злую шутку. Наверное, Инна хотела, чтобы он узнал. Будучи не в состоянии в одиночку нести непосильный груз или даже желая понести наказание, она сделала все, чтобы Игорь обнаружил этот ужас.

– Ты знала? Знала, что их двое?

Инна могла бы солгать, но не стала.

В глазах Игоря появились боль и что-то, напоминающее брезгливый ужас. Появились, да так и остались навсегда. И каждый раз, глядя на него, она видела, что он боится ее жесткости и не может смириться с тем, что она посмела сделать.

– Почему вы здесь? – «Господи, так ведь не бывает! Так просто не может быть!» – Почему помогаете мне? Почему? Ведь я… – Она почувствовала, что не может дышать, как будто страшные слова встали поперек горла. – Я убила вас!

Детский голос, который ответил ей, прозвучал наяву, тихо, но отчетливо, хотя рядом никого не было:

– Я жива.

Инне показалось, что ей дали пощечину. Ударили наотмашь, со всей силы. Слезы брызнули из глаз, и она прижала ладони к лицу, завыла, как раненый зверь.

– Жива? Но как…

– Поймешь потом. Не плачь. Иди дальше. Ты должна узнать, – сказала Ева.

Повинуясь этому голосу, Инна, как заведенная, отняла ладони от лица и, двигаясь вплотную к стене, обошла провал посреди коридора. Голоса, которые до этого тонули в тумане ее собственных переживаний, теперь зазвучали четче.

– Точно заберешь заявление? Ты посмотри на себя – всю морду тебе раскурочил. Хоть о мальчишке подумай! А если он его прибьет?

Инна заглянула в кабинет, уже не опасаясь, что ее увидят.

В тесной прокуренной комнате, где помещались стол, шкаф, тумбочка да два стула, сидели двое – мужчина и женщина. На нем была несвежая белая рубашка, на ней – цветастое платье, которое болталось на тощей фигуре, как на вешалке.

Едва взглянув на женщину, Инна сразу узнала ее: это была продавщица из киоска – та самая «мышь». Только теперь неприметной она не была: на скуле переливался всеми цветами радуги здоровенный синяк.

– Упала сама, – бесцветным голосом проговорила женщина, видимо, не в первый уже раз.

– Как знаешь, Киселева, – с досадой бросил полицейский. Или милиционер? – Больше не приходи жаловаться, пока до смерти не убьет.

– Надо будет, и приду, – с неожиданной злостью проговорила Киселева, вставая со стула. – Работа у вас такая. И нету такого закона, чтобы у населения заявления не принимали.

– Много ты знаешь о законах! Тебе русским языком объясняют: инвалидом он тебя или ребенка однажды сделает! К гадалке не ходи! Молотит как сидорову козу, а ты что? В который уже раз: вызвала нас – забрала заявление, вызвала – забрала, и опять двадцать пять!

– Так ведь как без отца расти? Гарику-то? И куда мы денемся с ним?

Киселева все бубнила и бубнила, а Инна смотрела на нее во все глаза. Это, выходит, мать Гарика. Инна вспомнила, как глаза мальчика погрустнели, когда она поинтересовалась, где его мама.

– Какой у вас год? – вслух спросила Инна.

Ей, разумеется, не ответили, но она увидела настенный календарь. Если верить ему, то Киселева и страж порядка находились в 1997 году. На дворе был май, как и сейчас.

Инна прижала ладони к пылающим, как в лихорадке, щекам.

Бред, безумие. Но иного вывода она сделать не могла. По всему выходило, что в Старых Полянах каким-то образом сплелись три реальности, и Инну бросало из одного временного промежутка в другой.

То она находилась в 2019-м, когда от города остались одни развалины. Хотя это еще не факт, она ведь не успела обойти все Старые Поляны – возможно, кто-то из жителей по-прежнему обитает здесь. То попадала в тридцатые годы, то оказывалась в девяностых.

Судя по тому, что она сейчас перед собой видела, в прошлый свой приезд Инна очутилась именно в конце девяностых, когда Гарик и его слабовольная мамаша то и дело становились жертвами омерзительного мужика, которого язык не поворачивался назвать мужем и отцом.

Это было больше двадцати лет назад… Понять, почему она оказалась тогда именно в том времени, было пока невозможно. Инна развернулась и в упор посмотрела на Киселеву. Та подписала какую-то бумагу и собиралась выйти из кабинета, но задержалась в дверях.

– Что стало с тобой и твоим сыном? Ты позволила мужу убить его? Или он вырос и уехал отсюда?

«Мышь» вдруг повернулась в ее сторону, глядя прямо на Инну.

«Она видит меня!»

– В школу тебе надо.

– В школу? – переспросила Инна.

Киселева вдруг осклабилась щербатым ртом, в котором не хватало нескольких зубов. По лицу ее побежали трещины, оно стало сморщиваться, оплывать. Кожа чулком слезала с него, обнажая желтый череп. Глаза выкатились из глазниц и тут же сгорели, словно от жара, нос провалился. Изо рта, который открывался все шире, словно из подвала, неслись слова:

– В школу! В школу!

Инна завизжала от ужаса, отпрянув от фурии, и тут свет в комнате погас. Воцарилась тишина. Чудовище сгинуло.

Она кое-как открыла сумку и принялась рыться в ее недрах в поисках фонарика. Он закатился куда-то – хотя куда там катиться-то? – и не желал обнаруживаться. Наконец, когда девушка уже отчаялась его найти, фонарь сам собой лег в ее ладонь. Инна вытащила его из сумки и включила.

Комната была та же самая: вот стол, а вот и шкаф. Стулья, лишенные сидений, грудой валялись посреди комнаты. Все было сломанное, сгнившее, разрушенное. Инна направила луч света на то место, где только что видела календарь.

1999-й. Весь мир был на пороге старта нового тысячелетия. А Старые Поляны доживали свои дни. Судя по всему, именно в 1999-м люди навсегда покинули это место. По крайней мере, представители органов власти – точно. Некому стало вешать на стену календари, обновляя их ежегодно.

И только Инну зачем-то потянуло сюда.

«Ты должна узнать», – сказала Ева.

«В школу!» – прокаркало чудище, когда-то бывшее забитой Киселевой.

Инна поправила сумку и облизнула губы. Пить снова хотелось, но жажда была терпимой. Она выставила перед собой руку с зажженным фонарем и двинулась вперед.

Возле школы Инна однажды уже побывала – теперь нужно заглянуть внутрь.


Глава 15 | Город мертвецов | Глава 17







Loading...