home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 19

Проходя возле Шепчущего дома, Инна заставила себя остановиться и прислушаться.

Чтобы побороть страх, нужно пустить его внутрь, прочувствовать каждой жилкой, попробовать на вкус. Когда он войдет в тебя, разольется в крови, запульсирует в висках, когда ты сроднишься с ним, то сумеешь узнать его природу. А узнав, сможешь и побороть.

Инна всегда так думала, всегда шагала навстречу тому, чего боялась: стучалась в запертые двери и распахивала их, знакомилась с людьми, выступала перед большой аудиторией, проходила собеседования… Но ведь это было преодоление собственных внутренних страхов, произраставших из неуверенности. Здесь же был страх другого рода – она узнала его в Старых Полянах, а прежде думала, что он живет только в фильмах ужасов и книгах авторов, подобных Стивену Кингу.

Впуская в себя этот страх, можно было открыть душу чему-то потустороннему. Но, с другой стороны, именно там, на той стороне, были ответы.

Поэтому Инна стояла и, холодея от ужаса, заставляла себя слушать. Только дом молчал. Он больше не хотел раскрывать своих секретов, и Инна, помедлив еще немного, отправилась дальше.

Она миновала несколько частных домов, заметила, что табличек с номерами ни на одном из них нет, и нахмурилась. Двухэтажных домов здесь пять. Как отыскать среди них нужный? Заходить во все подряд?

Однако волновалась Инна напрасно. На втором же доме красовалась табличка с цифрой «22». Вот куда ей нужно.

Прежде чем войти в подъезд, Инна рассмотрела табличку: она сверкала в лучах утреннего солнца, как медаль на кителе военного, и выглядела новой, словно кто-то прикрутил ее буквально на днях.

– Вы хотели, чтобы я нашла его, – пробормотала Инна, уже не удивляясь.

Она чувствовала, что ее ведут (только вот кто и зачем?) по заданному маршруту, оставляя на пути метки, чтобы она не заплутала. Клубочек должен был размотаться рано или поздно.

В каждом подъезде было по восемь квартир. Нужная ей, двенадцатая, должна находиться на первом этаже, во втором подъезде, посчитала Инна и направилась туда.

Здесь было светло – не пришлось спотыкаться. Солнечные лучи проникали через разбитое окно на лестничной клетке, заглядывали в распахнутую дверь подъезда.

Расчет оказался верен: вот она, двенадцатая.

«Неужели я вправду когда-то жила здесь?»

Дверь квартиры была плотно закрыта. Инна автоматически протянула руку к звонку, но вовремя вспомнила, что отозваться, открыть ей некому, внутри давно никого нет.

«Придется ломать дверь или лезть в окно!» – мелькнула мысль, но одновременно с этим Инна повернула ручку, потянула на себя, потом толкнула.

Раздался сухой скрип, посыпалась серая труха, и дверь открылась, явив взору Инны короткий коридор.

– Вот я и дома, – не понимая зачем, произнесла Инна.

Дома она себя уж точно не чувствовала.

У порога до сих пор лежал бурый от времени коврик. Это было странно трогательно, словно коврик был живым существом, и хозяева, уезжая, позабыли его, как собаку или кошку. А он не ушел никуда, остался ждать и вот наконец дождался.

Инна вошла в прихожую. Она была крохотная, не развернуться, и только встроенный стенной шкаф спасал положение: туда можно повесить одежду или поставить обувь.

Девушка прикоснулась к простой металлической ручке, и по телу пробежал импульс, похожий на слабый электрический разряд. Трудно объяснить, что это было – будто тонкая огненная змейка пробежала от кисти руки до головы. Инна поспешно отдернула руку, но тут же, заинтригованная, снова взялась за ручку и открыла дверь.

А дальше… В шкафу не было ничего, кроме старых резиновых галош, даже вешалки отсутствовали. Инна шагнула внутрь шкафа и закрыла за собой дверцы. Темнота была вязкой и душной. Пыль забивалась в нос, и Инна чихнула.

«Я что, с ума сошла? Зачем залезла?»

Она присела на корточки – и ощутила привычность этого действия.

Прошел всего миг, и Инна уже хотела встать и выбраться отсюда: действительно, что за глупость – прийти в пустой дом и забраться в стенной шкаф! Но в следующую секунду услышала голоса. К плечу что-то мягко прикоснулось, и она испуганно вскрикнула, но тут увидела, что это пальто.

Шкаф больше не был пустым: внутри висела одежда, на полочках лежали шапки и платки, на полу стояла обувь. На специальных крючках помещались зонтики. Теперь тут было тесно, и Инна удивилась, как она вообще здесь помещается.

Между створками двери был небольшой зазор, так что в шкаф проникал свет. И в этом свете Инна увидела свои колени, ноги, руки. Вместо джинсов и футболки на ней было синее платье с длинными рукавами и колготки. На ногах – стоптанные домашние тапочки в горошек.

Девушка превратилась в маленькую девочку, оставаясь при этом взрослой в теле ребенка.

«Бред, бессмыслица!»

Инна стала Евой и привычно прислушалась к тому, о чем говорили на кухне.

– И чё я после этого должна – ноги ей целовать? Вот они у меня где! – Раздался звучный хлопок. Голос говорившей был, кажется, знаком. – Сам сел и мамашу свою посадил! Сели мне на шею и поехали. И мне еще, главное, говорит! Тычет мне своим сыночком драгоценным! – Говорившая перевела дух. – Давай, за все хорошее!

Посудный звон, означающий, что собеседники сдвинули бокалы.

– Сердитая прям водка какая-то. Где брала?

– В «стекляшке», – вяло ответил другой голос.

– Ну, ясно. Так вот я и говорю… Как пошла на нее! Ты, говорю, на меня хлеборезку-то свою не разевай! Я тебе все зубы твои вставные повыбиваю!

Инна поняла, почему голос ей знаком. Дурацкое словечко «хлеборезка», эта фраза «как пошла на нее». Конечно же, на кухне сидела та полная продавщица, которую Инна встретила, когда в первый (или какой на самом деле?) раз приехала в городок.

«Неужели это моя мать?»

Но следующая фраза показала, что это не так.

– Ладно, чё все обо мне-то. Сама как?

– Не могу больше, Ирка, – сказал второй голос, и сердце Инны подскочило к горлу. Это явно была хозяйка дома, Зоя Панкратова. Больше некому.

«Значит, это моя мать. А где же Сева?» – подумала Инна, и тут Ира задала ее вопрос вслух:

– Где твои-то?

– Мотаются где-то. Пускай бы и не приходили.

В голосе Иры прорезались сочувственные нотки:

– Так плохо, что ли?

– Куда уж хуже. Раньше хоть Витька был, все не одна. Пусть и пил. А все же человек, не эти… уроды.

– Ты не крутенько так-то? Все же детки родные.

– Какие они мне родные? – вызверилась вдруг Зоя. – Не смеши! Уроды самые натуральные! Молчуны проклятые! Мороз по коже от них. Все между собой, а на меня – как на дуру. А я дура и есть, Витьку послушала! Нечего было их брать тогда! Может, и он бы жив был!

– Тихо, тихо, мать, ты чего? Ты думаешь… – голос Иры упал до шепота.

Инна сидела в своем ящике ни жива ни мертва, ожидая, что скажет Зоя. Но вместо этого прямо в ухо ей вдруг кто-то прошептал:

– Ты не верь.

Напряжение достигло пика, и Инна, обнаружив, что в шкафу есть еще кто-то, кроме нее («Сева? Это вроде его голос?»), завопила и с криком вывалилась из шкафа.

Сразу все исчезло – Зоя и Ира, звон бокалов, голоса.

Инна снова была одна в пустой прихожей, возле распахнутой дверцы пустого старого шкафа. Кое-как поднявшись на ноги, стараясь отойти от пережитого, Инна пошла дальше.

Справа была узкая маленькая кухонька, впереди – комната. Вот и все хоромы. Она осмотрела их за полминуты.

Никакой мебели, кроме двух стульев, в комнате не было. То ли хозяева забрали при переезде, то ли жулики растащили. На отваливающихся от стен обоях в нескольких местах виднелись квадраты и круги: видно, прежде тут висели часы или картины.

Как в такой конуре можно жить вчетвером или втроем? Немудрено, что люди постоянно ссорились, выходили из себя. Никакого пресловутого личного пространства, вся жизнь – на виду у других. Неудивительно, что маленькая Ева любила прятаться в шкафу.

Да еще при такой матери…

На ум пришли странные, страшные Зоины слова. Что она имела в виду?

Инне нужны были объяснения, но квартира молчала. Больше никаких импульсов, никаких знаков – обычная брошенная людьми комнатенка.

Может, нужно позвать ее, Зою? Ведь зачем-то же Инну сюда привели! Она набрала воздуху и произнесла, внутренне морщась:

– Мама? Ты здесь? – Прислушалась и снова проговорила: – Мама!

– Она не откликнется, детка!

Инна, которая стояла лицом к окну, резко развернулась и увидела рядом с собой женщину, которая сидела на одном из уцелевших стульев. Темноволосая, худощавая, с острыми скулами и светло-карими глазами. Узкие губы накрашены оранжево-коричневой помадой. Поверх темного платья – янтарный кулон на золотой цепочке. Взгляд у нее был удивительный – он буквально искрился добротой и лаской. Давно уже никто не смотрел на нее с такой любовью.

– Инна Валерьевна, – сказала Инна, будучи не в состоянии произнести еще хоть слово, чувствуя, что ее переполняют чувства.

Какие – она и сама не могла понять. Радость, благодарность, щемящая грусть, нежность.

Инна не понимала, как человек, которого она не помнила, который оставался для нее незнакомым, мог вызывать в душе такую эмоциональную бурю.

– Раз вы тут, значит… тоже умерли?

– Рак в две тысячи восьмом, – с безмятежной улыбкой проговорила Инна Валерьевна. – Тебе нелегко пришлось, детка. Но так было нужно.

– Я не понимаю, ничего не понимаю, – сказала Инна, чувствуя, что вот-вот заплачет.

– Время пришло, детка. Ты вспомнишь. Я покажу.

– Мне страшно, – пожаловалась Инна. – Здесь так жутко. Мертвецы, тайны, шепчущий дом.

– Шепчущий? – вскинула брови Инна Валерьевна.

– Мне показалось, я слышала, как он говорил со мной. Тут, рядом.

Бывшая директриса скорбно покачала головой:

– Ты права, этому дому есть о чем поведать. Но ты не должна бояться его. Только не ты.

Фраза прозвучала туманно, но просить объяснений Инна не стала. Она ждала, когда Инна Валерьевна захочет рассказать обо всем сама.

– Присядь.

Инна молча повиновалась: взяла второй стул, что стоял в комнате, и села рядом.

– Не сердись, что не могу рассказать тебе сразу все – твоя память закрыта. Запечатана. Она должна просыпаться постепенно, иначе поток информации, которую сложно принять, может навредить тебе. Может, хочешь спросить о чем-то?

– Я действительно жила здесь с отцом, матерью и братом?

– Да. Ты – Ева Панкратова. Дай мне руку.

Инна Валерьевна протянула ладонь. Прозрачные, как горный ручей, камушки, которые украшали часы-браслет, сверкнули на солнце.

– Не бойся. Покажу тебе кое-что.

– Я не боюсь, – сказала девушка, протягивая руку в ответ.

Их пальцы соприкоснулись. Рука Инны Валерьевны была теплой и гладкой, а прикосновение – приятным, успокаивающим.

– Смотри мне в глаза. Сейчас ты увидишь. Увидишь сама, дорогая…


Глава 18 | Город мертвецов | Глава 20







Loading...