home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 25

– Пойдем отсюда, – сказал Володя, – ничего здесь нет, кроме старого хлама.

Ева чувствовала, что это не так, и не спешила уходить.

«Давай же, давай!» – то ли дому, то себе самой говорила она, ожидая, что вот-вот наступит озарение.

Они все бродили по комнатам в поисках неизвестно чего, пока Володя не напоролся ногой на гвоздь, торчавший из какой-то доски.

– Вот черт! – выругался он, зашипев от боли.

– Надо перевязать, – забеспокоилась Ева. – Как бы инфекция не попала. У тебя есть пластырь или зеленка?

– Нет у меня ничего. – Володя рассматривал прореху на джинсах. – Зато прививка от столбняка есть. Так что не помру в страшных муках.

Он улыбнулся, но Ева видела, что улыбка не слишком искренняя. Володя устал и по-прежнему не понимал, что происходит. Наверное, считал ее поиски блажью.

– Может, хватит? Если сейчас уедем, к ночи будем дома.

«Где мой дом? – спросила себя Ева. – А быть может, я уже дома?»

– Сейчас. Еще минутку. – Она умоляюще посмотрела на Володю, и он неохотно кивнул.

– Будь здесь что-то стоящее, мы бы нашли. Может, все самое ценное спрятали где-то.

– Конечно! – воскликнула Ева. – Спрятали! Она спрятала его в подвал!

«А большое зеркало, в котором отразилась та женщина, я заперла в подвале. Надеялась, что так призраки не смогут атаковать меня», – прозвучали в голове слова Инны Валерьевны.

– Ты это о чем?

– Володечка, пожалуйста! – взмолилась Ева. – Если там ничего нет, даю слово: мы уедем немедленно! Но мне нужно увидеть подвал этого дома. Там должно быть зеркало. Мне кажется, я должна заглянуть в него.

– Ты говоришь так, будто это окно.

– В некотором смысле так и есть. Говорили, что в нем показывается женщина. Хранитель. Ее дом был на этом месте. Надеюсь, она покажется мне и расскажет…

Володя вскинул руки в умоляющем жесте. Ева и сама понимала, что говорит безумные вещи, просто от лихорадочного возбуждения, которое вдруг охватило ее, не смогла сдержаться и вовремя замолчать.

– Послушай, давай найдем подвал, раз ты этого хочешь. Об остальном поговорим потом.

Ева не стала спорить. Дверь в подпол отыскалась на кухне. Отодвинув трухлявый стул, что стоял над нею, Володя сумел откинуть крышку. Из темноты пахнуло сыростью.

«В подвале огромная черная яма, у которой нет дна. Что-то вроде провала, разлома», – вспомнилось Еве.

Но никакой ямы внизу не обнаружилось: у несчастного Грушина, видимо, в самом деле помутилось в голове. Это был самый обычный подвал, разве что очень добротный, с каменными стенами и лестницей. Электричества, конечно, не было, и Ева включила фонарик.

Луч заплясал по стенам, скользнул по полу и потолку. Подвал был пустым, если не считать зеркала, стоящего возле одной из стен.

– Вот оно! – Ева торопливо пошла вниз, не слушая предостерегающих возгласов Володи. Он шел следом, стараясь не оступиться, и она, оказавшись внизу первой, посветила ему под ноги, чтобы он не упал.

К зеркалу они подошли, взявшись за руки, как дети. Большое, в человеческий рост, оно стояло тыльной стороной к ним: видимо, Инна Валерьевна повернула его «лицом» к стене для пущей надежности. Обрамленное деревянной рамой, оно было тяжелым на вид, и Володя, взявшись повернуть, подтвердил это.

Наконец зеркало оказалось развернуто к ним. Ева, освещая мутную от пыли поверхность, подошла к ближе. Она отражалась в нем вся, с головы до пят.

«Нечесаное, немытое, некрашеное чучело», – подумала Ева, разглядывая себя.

Володя прав, хватит этих игр, пора в город, к цивилизации, туда, где есть горячая вода и электричество.

Володя стоял позади, и его темный силуэт казался призрачным, ненастоящим. Ева, невольно повинуясь смутному чувству, даже обернулась посмотреть, он ли это. Убедившись, повернулась обратно к зеркалу и…

Фонарь выпал из ее руки и покатился по полу. Ева не слышала, как Володя спросил, в чем дело, не заметила, что он поднял фонарь и направил в сторону зеркала.

Но искусственное освещение было уже не нужно. От зеркала шло серебристо-белое свечение, так что подвал больше не был темным. Евиного отражения не было. Из зеркала на нее смотрела другая женщина.

Хранитель.

Это была та самая женщина, которую Ева встретила на автовокзале, с которой она говорила, вернувшись в Старые Поляны.

Это ее жестоко убили.

Это она, восставшая из мертвых, показалась Еве ночью на площади; она сказала, что ей не стоит убегать.

Сейчас на ней было белое одеяние, волосы убраны в высокую прическу. Она выглядела молодой, сильной, красивой.

– Что ты хочешь сказать мне? Что я должна знать?

Хранитель молчала, пристально глядя в глаза Еве. Зато ответил Володя:

– С кем ты говоришь?

– Разве ты не видишь ее? Она прекрасна! – не оборачиваясь, ответила Ева. Губы Хранителя тоже шевельнулись, будто она едва слышно сказала что-то.

– Она говорит, но я не слышу! Не мешай мне! – Ева шагнула ближе к зеркалу.

– О чем ты? Там никого нет! В зеркале только ты!

– Глупости, – бросила Ева и вытянула вперед руку, коснувшись зеркальной поверхности.

Хранитель сделала то же самое. Ева следила за ней как зачарованная.

– А это волшебное сияние? Неужели не видишь?

– Какое сияние? Ева, все осталось как было!

Не слушая его, она подняла и вторую руку, прижав ладонь к поверхности зеркала. Хранитель – тоже. Теперь они стояли, соединившись ладонями: Ева – здесь, Хранитель – в зазеркалье.

Ева перестала обращать внимание на вопросы Володи, она больше не слышала его голоса, потому что голоса наконец-то зазвучали внутри ее.

Она жадно, с наслаждением внимала им, словно насыщаясь ключевой водой в жаркий полдень. Душный кокон беспамятства, окутывавший Еву столько лет, упал к ее ногам – ненужный, жалкий. Подлинная сущность, истинная натура обнажилась – и это было не просто второе рождение. Это было обретение себя.

То сокровенное, что долгие годы жило в ее памяти, не проявляясь, наконец-то открылось Еве. Воспоминания искристым ручьем, серебряным потоком переливались в нее капля за каплей, пока не заполнили душу целиком.

Это произошло так естественно и быстро! Несколько мгновений назад Ева не помнила себя, а в следующий миг не могла понять: как же она могла не помнить?!

Теперь она знала все.

– Я – Хранитель, – проговорила Ева, и в этот миг то отражение, что было в зеркале, исчезло. Теперь там снова была она сама. – Девочка Ева – это я, и убитая женщина, и старуха – тоже я. Это все время была я!

– Конечно, ты! – Голос Володи вынырнул откуда-то издалека и казался незнакомым.

Она обернулась к нему, отняв ладони от зеркальной поверхности, и в ту же секунду зеркало разбилось, будто кто-то бросил в него камнем. Сверкающие осколки осыпались на пол хрустальным дождем, но ни один из них не причинил ей вреда.

Володя, ошеломленный и напуганный, схватил ее за плечи и оттащил подальше от битого стекла.

– Ты не ранена? В тебя не попало? – спрашивал он.

Но не успела Ева ответить, что все в порядке, как пол под их ногами затрясся, задрожал. Он ходил ходуном, как будто что-то ворочалось внизу, пробивалось изнутри на поверхность.

Зацементированный пол вдруг стал мягким и вязким, как зыбучие пески, и Ева с Володей тонули в нем, проваливаясь все глубже. Что-то бурлило, словно кипящая лава, грозя поглотить их, и Володя, спасая обоих, рванулся к лестнице, увлекая Еву за собой.

Он боялся, но она, хотя и давала ему увести себя, не страшилась ни капли. Знала, что произойдет сейчас, и приветствовала это, и стремилась всем сердцем. Они оказались на ступенях, когда пол начал проваливаться вниз. Деревянная рама, осколки зеркала – все ухнуло в пропасть, которая казалась бездонной.

– Бежим отсюда! – крикнул он, но Ева так и осталась стоять. – Господи, Ева, тут же обвал. Посмотри, какая глубина!

Володя светил фонарем, но тьма поглощала луч. Черный провал, который в свое время открылся несчастному Грушину, лежал у их ног.

Лестница странным образом оставалась на месте, и Ева, стоя возле разверзшейся в одночасье бездны, взялась за перила.

– Какое чудо, какое великолепие! Ты видишь? – восторженно выдохнула она, улыбаясь сияющей улыбкой. Володя смотрел на нее как на сумасшедшую. – Впрочем, конечно, нет. Мы видим разное, я уже говорила тебе. И так будет всегда. Ты бы никогда не смог увидеть и понять то, что доступно мне, даже если бы и захотел.

– Что ты несешь, Ева! Поднимайся скорее! Тут опасно! – закричал он.

Володя стоял чуть выше, чуть ближе к спасению.

Она покачала головой.

– Я так долго шла сюда… Скажи мне, что ты видишь?

Володя ничего не соображал: мешала подступившая паника. Однако даже сквозь красный туман страха он сознавал, что жуткий провал, очутившийся вдруг на месте пола, не расширяется, не становится больше. Лестница, ведущая из подвала, вопреки всем законам физики и логики, висела над разломом, не собираясь обваливаться вниз.

– Скажи, – настаивала Ева, глядя на Володю, – тебе кажется, перед тобой черная яма, так?

– Это выглядит как вход в ад, – сдавленным голосом проговорил он.

– Но на самом деле все не так. Иногда глаза обманывают нас, Володя.

Ева отвернулась от него и устремила взгляд вперед. Она смотрела вовсе не на черный провал. Перед нею была уводящая далеко вниз широкая белая лестница с витыми перилами. Лестница выглядела надежной, словно была сделана из мрамора, и вместе с тем легкой и изящной, словно подвесной мост, сплетенный из растений.

По ступеням струилась вода – прозрачный поток убегал вниз, переливаясь перламутром, и Ева подумала, до чего хорошо будет идти по лестнице босиком, чувствуя, как нежные прохладные струи ласкают уставшие стопы.

«Да, уставшие… Дорога была долгой, но наконец-то закончилась», – подумала Ева, сбрасывая кроссовки.

– Что ты делаешь?

– Мне пора, дорогой, – безмятежно проговорила она. – Эта лестница приведет меня домой.

– Наконец-то! – Володя наивно полагал, что Ева имеет в виду лестницу, ведущую из подвала в дом. – Непонятно только, зачем ты разулась.

Володя, все еще не понимая, что она собирается сделать, взял ее за руку.

– Мне пора, – снова сказала она. – Я должна идти. Ты прекрасный человек, добрый и сильный. Все у тебя сложится превосходно, я знаю. А со мной все равно бы не вышло.

– Я не понимаю… – начал Володя, но она прижала палец к губам: тссс!

Потом высвободила руку, шагнула к нему и прильнула к его губам долгим прощальным поцелуем. А после, не дав Володе опомниться, резко развернулась и шагнула вперед.

Танцующей походкой Ева шла по белой лестнице, и вода приятно холодила ступни. Весенний ветер перебирал ее волосы, и чем дальше она уходила, тем больше удалялась от нее земная жизнь, тем сильнее ей хотелось дойти до последней ступеньки. Оказаться там, где ее давно ждали.

Она не слышала, как звал Володя за ее спиной, как он выкрикивал раз за разом ее имя. Ева ни разу не оглянулась. А если бы и оглянулась, то никого бы не увидела: она больше не принадлежала этому миру.


Глава 24 | Город мертвецов | Глава 26







Loading...