home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 28

Инна Валерьевна не стала причитать, кудахтать, задавать лишних вопросов. Она подхватила Севу на руки и вынесла из здания милиции. Ева шла впереди, почти бежала, и Инна Валерьевна старалась не отставать.

– Ему нужно срочно в больницу! Будем там через…

– Нет! Никакой больницы. Отнесите его в Ведьмин дом.

От удивления директриса едва не выронила мальчика.

– Ева, ты не понимаешь!

– Пожалуйста! – Ей не хотелось принуждать Инну Валерьевну, влезать в ее сознание, но выхода не было. – Только так Сева выживет. Поверьте, я знаю.

Инна Валерьевна больше не возражала. Так быстро, как только могла, прижимая Севу к себе, она шла к дому, где жила некоторое время, который пугал ее, как ни одно другое место на свете.

– Что там произошло? – спросила Инна Валерьевна, задыхаясь от быстрого бега.

– Мы убили отца Гарика, – спокойно ответила Ева, не желая скрывать правду, но ожидая, что ее слова приведут директрису в ужас.

Однако та отреагировала неожиданно:

– Поделом ему. А то посидел бы да вышел. Или невменяемым признали. Плохо только, что он успел ранить Севу.

Дальше они шли молча. Инне Валерьевне казалось, что тело мальчика наливается тяжестью, нести его было все труднее.

«Вдруг он умер?» – метнулась мысль. Но нет, ребенок еще дышал.

– А что там, в доме? – спросила женщина.

Ева не ответила, а через минуту сказала:

– Мы пришли. Нужно отнести Севу в подвал.

Инна Валерьевна перевела дыхание и сжала челюсти. Ей стоило немалого мужества пройти через двор к двери Ведьминого дома. Она не была здесь много лет и не думала, что когда-либо переступит его порог.

Ева знала, что ей страшно, и была бесконечно благодарна Инне Валерьевне за то, что она, преодолевая себя, помогала им с Севой.

– Вам нечего бояться, – тихо сказала Ева.

– Кто вы? – вырвалось у Инны Валерьевны.

Ева снова промолчала в ответ. Они вошли внутрь, и девочка сразу бросилась к двери в подпол.

– Я помогу, – предложила Инна Валерьевна.

– Не нужно, я справлюсь.

И справилась, хотя силы были на исходе. Ева старалась подпитывать Севу, передавая ему свою энергию. Если бы не ее помощь, он уже умер бы. Только она заставляла его сердце биться.

Однако, поддерживая в нем жизнь, слабела и она сама.

«Сумею ли я открыть Проход?»

Они спустились вниз. Зеркало, которое Инна Валерьевна много лет назад отнесла в подвал, так и стояло, повернутое к стене.

– Теперь что?

– Положите Севу на пол, – сдавленным голосом проговорила Ева.

Голова кружилась, ноги были ватными, и она с трудом добралась до подножия лестницы.

Инна Валерьевна повиновалась. Сердце заныло от жалости, когда она смотрела на крошечную фигурку, безжизненно лежащую у ее ног.

– Что ты собираешься делать?

– Пожалуйста, – пробормотала Ева. – Мне нужно сосредоточиться. Вам лучше уйти.

– Что? Оставить вас тут и уйти?

Ева посмотрела на нее измученным взглядом.

– Вы сделали все, что могли. Спасибо вам. Не нужно беспокоиться. Дальше моя забота. Если я не сумею сделать то, что должна, мы погибнем оба. Никто, ни один доктор не сможет нам помочь.

– Но я не…

– Уезжайте из Старых Полян. Сегодня же собирайте вещи и уезжайте. Не думайте о нас с братом. Не тревожьтесь, не вспоминайте!

В голосе девочки зазвучали металлические, властные ноты, он больше не был детским. Инне Валерьевне показалось, что с ней говорит взрослая женщина, гораздо старше ее самой.

«Как это удивительно», – подумала она.

Мысли были вялыми, тягучими.

Инна Валерьевна чувствовала, что не может сопротивляться, что должна сделать именно так, как говорит эта странная девочка. Уйти, уехать, забыть.

– Кто вы с братом такие? – еще раз спросила она.

– Колдуны, – ответила Ева, – так нас называли. Хозяева здешних мест.

Этот фантастический ответ почему-то показался Инне Валерьевне очень естественным, исчерпывающим и многое объясняющим. Как ей и было велено, она встала, направилась к лестнице и начала подниматься по ступеням.

Оказавшись наверху, Инна Валерьевна, повинуясь безотчетному порыву, обернулась и посмотрела вниз. На том месте, где только что был каменный пол подвала, теперь чернела огромная дыра. Бездонная, уводящая, наверное, к самому центру Земли.

«Грушин все-таки не врал», – подумалось ей, яма была на самом деле. Зря ему не верили. Севы на том месте, где Инна Валерьевна его оставила, не было – неужели провалился? А вот Ева чудом парила над провалом.

Впрочем, когда директриса школы вышла из Ведьминого дома и зашагала в сторону своей улицы, то пребывала в полной уверенности, что все это ей лишь почудилось.

Ценою невероятных усилий Ева открыла Проход. Но удерживать его открытым должна была ее энергия, запасы которой стремительно таяли. Ева видела, что Проход грозил в любую секунду закрыться: по краям клубилась чернота, сверкающая белая лестница выглядела хрупкой и ненадежной.

Ева знала: открыв Проход, поддерживая Севу, она теряла остатки сил, которых и без того едва хватало. Слабое детское тело подводило, предавало ее, и с этим ничего нельзя было поделать.

Сева по-прежнему был без сознания, а тащить его Ева не сумела бы. Помочь им никто не мог: из того мира, который Ева открыла своим братьям и сестрам, нельзя было уйти, путь был лишь в одну сторону.

Самый любимый, дорогой для нее человек был в нескольких шагах от спасения: нужно лишь дойти до конца лестницы – там ему помогут. Опытные врачеватели мигом поставят Севу на ноги.

Но вдвоем уйти не получится – Ева четко осознала это и приняла.

Если она сконцентрируется на том, чтобы держать Проход открытым и идти, то сама, может, и выживет, но Сева, который жив лишь благодаря ей, оставшись без поддержки, тут же погибнет, так и не добравшись до спасения.

Если же она войдет внутрь и сосредоточится только на том, чтобы держать Севу живым, то Проход закроется, и… где они тогда окажутся? В лучшем случае останутся в этом подвале…

«В лучшем? Сева истечет кровью и умрет!»

…а в худшем – провалятся в небытие, в какой-то из иных, враждебных миров.

Значит, остается простой выбор: спастись самой, погибнуть вместе или спасти Севу. Выбор был очевиден, и Ева сделала его, не колеблясь.

Продолжая держать Проход открытым, она передала Севе остатки своих жизненных сил и колдовских умений, свою мощь Хранителя и энергию любви – направила все ему в сердце мощным ярким лучом.

Это полностью истощило ее. Для Евы Проход теперь уже был закрыт: она больше не могла его видеть. И Севу тоже не видела, но знала, что все получится, что горячий живительный импульс пусть на короткое время, но приведет Севу в чувство, позволит подняться на ноги и пойти вперед. Той силы, что будет пульсировать в нем, хватит, чтобы он смог добраться домой.

«Не оглядывайся, прошу тебя! Иди! Сделай так, чтобы все было не напрасно! Не ищи меня – я приду! В этот раз у меня не получилось, но я вернусь, чего бы мне это ни стоило, и мы будем вместе. Я наберусь сил и снова открою Проход! Только иди, только не останавливайся, только живи», – заклинала его Ева, лежа на полу подвала в полной темноте.

Она слала и слала Севе свои мысли, точно они были письмами, предназначенными ему одному. Она чувствовала, что Сева воспринимает, получает ее послания и сделает так, как она просит.

Между ними была натянута волшебная нить, и когда она спустя какое-то время порвалась, окончательно оставляя их на разных берегах, Ева отключилась, как перегоревшая лампочка.


В чувство ее привела мать. Вытащила из подвала, побрызгала водой, похлопала по щекам без намека на материнскую ласку.

– Так и знала, что вы тут. Вечно сюда шныряете.

Ева спросила, какое сегодня число, и мать ответила. Получалось, что Ева тут со вчерашнего дня.

– Ночевать не пришли. Я вам что, разрешала?

В дыхании Зои чувствовался перегар.

«Все ясно, – поняла Ева, – мать тоже не ночевала дома».

В последнее время она стала все больше пить и, бывало, оставалась у своей подруги – той, что торговала на автовокзале. Утром пришла, увидела, что дети не ночевали дома, отправилась искать.

– В городе, как во время бомбежки. Все бегут.

– И ты беги, – тихо сказала Ева.

Мать пристально посмотрела на нее.

– Севка где? – спросила она, как будто только заметив, что неразлучные двойняшки оказались не вместе.

– Ушел, – ответила Ева.

Зою этот ответ как будто бы устроил. Она помолчала, раздумывая о чем-то, а потом спросила:

– Это ведь из-за вас? Вы напустили на народ порчу? На меня только не действует, потому что я с вами всю жизнь и к штучкам вашим нечувствительная! Только не вздумай врать! Все говорили, я чокнутая, но я-то всегда знала: не мои вы дети! Вот нисколечко к вам ничего не испытывала того, что мать должна испытывать. – Прежде Зоя никогда так открыто не говорила об этом. – Вы ведь не мои, так? Говори!

То ли из-за слабости, которая овладела ею, то ли из-за неожиданного признания матери Ева не смогла солгать и сказала правду:

– Не твои. Мы чужие тебе. – Она подняла глаза на Зою. – Колдуны, как ты всегда и думала. Но если ты кому-то скажешь, тебя упекут в психушку.

Зоя молча смотрела на Еву, потом кивнула:

– Так я и знала. Скоро в городе никого не останется. Одни крысы да тараканы.

Ева прислушивалась к тому, что происходило с ней, и это приводило ее в отчаяние. Она попыталась сосредоточиться на открытии Прохода, но ничего не вышло. Ее силы – силы Хранителя – неужели их больше нет? Она отдала Севе все до капли и запас невосполним?! Нет-нет, такого не может быть! Наверное, они просто замерли, уснули… И Ева не могла разбудить их. Она ощущала лишь слабый отсвет там, где прежде было яркое сияние; тихий отзвук в том месте, где прежде гремел оркестр…

«Что со мной? Как я сумею попасть к своим братьям и сестрам? К Севе?»

Волевым усилием Ева приказала себе успокоиться: она истощена, должно пройти время, чтобы силы Хранителя восстановились. Нужно подождать…

Но сколько продлится ожидание? Месяц? Год? Десять лет?

Как бы то ни было, оставаться в Старых Полянах нельзя: невольно, не планируя этого, они с Севой изгнали горожан, а выжить в мертвом городе ребенку в одиночку не получится. Придется им с Зоей тоже уехать, пожить где-то, пока силы вернутся, чтобы открыть Проход.

– Нужно уезжать.

– Надо – поедем, – сказала Зоя, и больше они не перекинулись ни словом. Не о чем им было говорить.

Зоя уладила дела на работе. Они собрали вещи, сели в автобус, приехали в Уфу. Уже в автобусе Ева стала замечать неладное: пропала не только ее сила, постепенно исчезало и кое-что еще! Чем дальше они удалялись от Старых Полян, тем меньше она помнила то, что с ней происходило.

Воспоминания меркли, тускнели, выцветали, как надписи, сделанные «волшебной» ручкой с невидимыми чернилами, которую однажды купил им с Севой отец.

То, что недавно было живым и настоящим: трагедия в Старых Полянах, Егор Савич, Рокотов и строительство предприятия; братья и сестры, которые ждали ее в новом мире; их с Севой смерть и новое рождение; Гарик, их дружба и его гибель, Инна Валерьевна, учеба в школе и домашние дела – все отодвигалось куда-то, пропадало. Еву охватила паника: она с трудом могла вспомнить, как выглядел их дом и улица, на которой он стоял. В каком классе она училась? Как звали учительницу?

Процесс набирал силу. С каждым оборотом автобусных колес, с каждым километром дороги Ева все больше теряла себя, забывая, кто она такая. Она словно переставала быть! Привычки, детали, образы близких людей – все исчезало, растворялось, как дым от костра. Она хваталась за ускользающее прошлое, но оно покидало ее.

Все ее покидали.

Даже Сева… Даже Сева…


Сейчас, когда Ева шла по лестнице, точно зная, что Сева ждет ее вместе со всеми, ей было тяжело вспоминать об этом. Как сильно она тогда испугалась! Как тяжело было превратиться в человека ниоткуда!

К тому моменту, как они с Зоей вышли из автобуса, память Евы была чиста, как белый лист. Ни одной записи на пустых страницах.

А Зоя… Зоя, которая получила подтверждение, что Ева не ее дочь, не желала больше связываться с нею; терпеть возле себя ненавистную «ведьму», «беса» в человечьем обличье. Она купила Еве билет, наугад выбрав город, и посадила девочку в автобус.

– Все, езжай давай. Не вздумай меня искать!

Таковы были последние Зоины слова. Она не дала Еве с собой ни денег, ни документов. Но опасения, что кто-то свяжет ее с Евой, были напрасны. Девочка при всем желании не смогла бы сделать этого: она уже не помнила, кто та женщина, что только что была с нею рядом… Ничего о себе не помнила, и это рождало в сердце такой ужас, что она не могла произнести ни слова.

Ева села у окна, не зная, с кем только что простилась и куда едет. Образ Зои выветрился у нее из головы вместе со всеми остальными обитателями прежней жизни. Все оказалось стерто из сознания на долгих двадцать лет, продолжая жить лишь в подсознании в ожидании своего часа.

Годы шли, а Ева и не подозревала, что в ней, словно в больной раздвоением личности, жили два человека, которые лишь теперь, когда она шла по белой лестнице, соединились, слились воедино.

Первый человек – Хранитель, живущий глубоко-глубоко, всегда знал, где ее истинный дом, и стремился попасть туда. Второй – Инна, был глух и держался за ту жизнь, которая успела стать привычной и понятной. Хранителю нужно было снова оказаться в Старых Полянах, в том месте, где все началось. Инна понятия не имела, что это за место.

Силы Хранителя постепенно восстановились. Ева выросла, окрепла и готова была вернуться, но… не стремилась сделать это, потому что не знала, куда, как и зачем. Не знала, кто она такая.

Братья и сестры, соплеменники и единородцы ждали Еву в новом мире, нуждались в силе своего Хранителя. Сева, любимый муж, тосковал по ней, призывая день за днем.

Но Ева была глуха к призывам и мольбам. Связь между нею и ее народом напоминала сломанный телефон: они пытались говорить с ней, но она не слышала, не воспринимала. Благополучная, успешная жизнь, среда, в которую она врастала все глубже, карьера, деньги, квартира, сотни и тысячи мелочей – все это мешало понять свое предназначение, опутывало невидимыми сетями, скрывало прошлое и разрушало будущее.

Потребовалось потрясение, чтобы пробить брешь в той броне, которая окружала ее подлинную личность, – этим потрясением стала потеря всей прежней жизни.

Теперь Еве все было понятно: и то, почему она полюбила Игоря – ведь он напомнил ей Гарика, да и звали их одинаково; и то, почему она, несмотря на свою любовь, нашла причину и не стала рожать от него детей. И главное: кто был виноват в том, что ее счастливая жизнь пошла прахом.

Братьям и сестрам Евы пришлось причинить ей боль – только так они могли вернуть себе Хранителя. Вернуть Еву домой. Им нелегко было сделать это, но общими усилиями, собравшись и сконцентрировавшись, они сумели добиться своего: создали временную петлю. «Инна» попала в Старые Поляны, потеряла год, лишилась всего, чем дорожила, и принялась искать причину.

Тайные знаки пробивались на поверхность сознания, она видела то события минувших дней, то саму себя в разных воплощениях и образах: маленькой девочки; говорящей загадками старухи, открыто называвшей себя Хранителем; красивой сильной женщины… Как трудно было понять все это, принять истину!

«Все возможно, – вспомнила Ева слова Павла Ивановича. – В каждой временной точке, в каждый момент бытия все мы – совсем другие люди, но при этом остаемся собой. Другие, но неизменные…»

Таинственные голоса, телефонные звонки, призраки, жуткие картины, шокируя, пугая, поражая воображение, пробуждали ее память, постепенно возвращали Еву самой себе.

Натуся… Натуся и ее нерожденный ребенок. Вот кто по-настоящему пострадал. Жалость и боль укололи Еву. Хранитель понимала: ее братья и сестры не желали обрекать Натусю на смерть, не могли предугадать такого исхода… Тот роковой разговор был необходим: если бы Натуся принялась искать подругу, забила тревогу, всячески помогала Еве после возвращения, все усилия оказались бы напрасны – был шанс, что она преодолеет препятствие и вернется к обычной жизни.

Ева почти пришла – у подножия лестницы ее уже ждали. Теперь она ясно видела всех, кого любила, всех, ради кого пошла на испытания и смерть, и пошла бы еще раз, если бы потребовалось. Ее переполняли счастье и невиданный доселе восторг.

Братья и сестры улыбались ей, готовые принять в свои объятия. А впереди всех стоял он – вечный ее супруг, бесконечная и безграничная любовь к которому наполняла смыслом существование Евы и вела ее вперед, даже когда она сама не помнила, куда идет.

«Я вернулась! Я люблю тебя!» – подумала Ева, глядя на мужа, и услышала ответное признание.


Глава 27 | Город мертвецов | Эпилог







Loading...