home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 2

Первые контакты с аборигенами

Сказать, что мой путь был прост и приятен, было бы преувеличением. Ничего особо сложного в нем тоже не было. Почти ровная дорога без серьезных повреждений. Пару раз ее сужали оползни камней с соседних холмов, но даже до конца не перегораживали. Не было на ней ни разбойничьих засад, ни встреч с опасными животными. Зато было жарко и далеко.

Я читал, что в начале Первой мировой войны немецкие солдаты бодро маршировали через Бельгию, Нормандию и далее, практически не встречая сопротивления. Но к концу дневного марша бравые бойцы падали с ног, а единственные слова, которые они при этом бормотали, были: «Семьдесят километров!» Ибо именно такой марш-бросок с полной выкладкой приходилось им совершать каждый день на протяжении месяца. В результате к Марне они вышли, но сил преодолеть наскоро собранный заслон французов у них уже не осталось. Кстати, во время Второй мировой войны эта ошибка была учтена, и солдат вермахта пешком на большие расстояния больше не гоняли. Шансов Франции не оставили не только и не столько танки Гудериана, а тысячи трудяг-грузовиков «Опель-Блиц».

У меня никакого транспорта не было, а навьюченное на меня имущество весило, пожалуй, не меньше меня самого. Никаких сверхзадач вроде семидесяти километров в день передо мной не стояло. Все обстояло гораздо хуже. Требовалось пройти путь от одного источника воды до другого. Так что шел я (с перерывами на отдых) весь день и всю ночь, преодолев километров пятьдесят. И это с таким грузом!

Единственное, что я смог сделать, защищаясь от солнца, это соорудил из носового платка вариант панамы, завязав по углам узелки. Где-то читал, что в прошлом веке одно время так многие делали. Вид, наверное, забавный, но даже удобно оказалось. Размер получившегося головного убора можно положением узелков отрегулировать, так что моя «панама» сидела на голове как влитая.

Пейзаж по сторонам дороги постепенно менялся. Каменная пустыня закончилась, сменившись подобием африканского буша. Очень похоже на то, что я видел в Запорталье, только здесь было гораздо суше. Сначала и вовсе все было мертвым: и трава, и кусты, и редкие деревья. Потом среди сухостоя стали попадаться отдельные живые растения. Точнее сказать, полудохлые. Постепенно их делалось все больше, и выглядели они все здоровее. Так что ночью я шел уже в обрамлении вполне нормальной природы. С учетом климата, естественно.

Заметил я это не потому, что так хорошо видел в темноте. Нет, меня комары атаковали. Надеюсь, не малярийные. Я за последние дни так отвык от соседства кровососущих летунов, что перестал поддерживать заклинание «разгон насекомых». Теперь снова срочно его перевел в фоновый режим, но несколько гадов меня успели укусить. Но я это даже как добрый знак воспринял. Точнее, как индикатор полноценной жизни вокруг.

А потом дорогу мне перегородила река. Ну, не совсем перегородила, через нее мост был. К сожалению, не совсем целый, так что идти по нему ночью я не рискнул. Да и хватит с меня на сегодня. До воды добрался, можно лагерь разбивать.

Под гордыми словами «разбить лагерь» я имел в виду снять наконец с себя рюкзак, развести небольшой костер, приготовить на нем еду и устроить себе спальное место, надув матрас и развернув спальник. С грустью вспомнил, сколько же всякого хорошего и нужного у меня в гостинице в Аншане осталось. Очень бы сейчас палатка пригодилась. И надувная лодочка. И ведь не тяжелые они, донес бы. Но что делать…

Делать было действительно нечего. И совсем грустно мне стало, когда ночью пошел дождь. Первый за все время моего пребывания в Новом мире. К счастью, недолгий, но, к сожалению, довольно сильный. Рюкзак у меня из непромокаемой ткани, и спальник я успел в него спрятать еще до того, как он серьезно промок. Котелок с кашей (успел приготовить) накрыл крышкой. А вот самому мне прикрыться было уже нечем. Разве что надувным матрасом, которому вода пофиг. Вопрос с крышей над головой надо будет как-нибудь решить. Либо останавливаться на постой у местных, либо хотя бы палатку себе справить. А пока промок изрядно и совершенно не выспался. Утром сушился и отсыпался. Перед этим успел выяснить, что мост через речку все-таки разрушен. Два центральных пролета упали в воду, и вокруг центральной опоры моста образовался маленький остров, на котором даже какие-то кусты выросли.

Река была совсем неширокая, метров тридцать, но с моим грузом ее только по дну переходить, чего я, понятно, делать не буду. А переправиться надо. На том берегу явные следы деятельности человека. Прямо рядом с мостом — какое-то строение, дальше тянутся возделанные поля, за ними — лес, а где-то в километре или чуть больше на берегу у речки, похоже, какое-то поселение. Разглядеть, чем занимались его жители, с моей позиции было проблематично, но несколько раз какие-то люди, одетые в нечто похожее на «костюм» найденной мною мумии, выходили к самой воде, потом возвращались. Когда доберусь до их деревни, светить золотом, наверное, будет легкомысленно. Лучше предложить им услуги целителя. Не похоже, чтобы тут особые богатства были, издалека дома напоминают ту хижину, что в оазисе. Но мне от них ничего не надо, кроме информации и продуктов в дорогу. Хорошо бы еще транспорт какой-нибудь, но это как получится. Будет зависеть от того, насколько им мои услуги нужны будут.

Вот на каком языке я с ними общаться буду — вопрос. Но транслировать мысли я, как бхаас, умею. Ответы же либо считаю, либо по эмоциям пойму. Как вариант, можно будет попробовать память какого-нибудь пациента прочитать. Вроде так язык можно выучить, почти мгновенно. Только не пробовал я это делать ни разу, страшно немного.

Переправа у меня заняла три дня. Нет, я не переплывал речку, перенося золотые слитки по одному. Я зарастил на мосту обрушившуюся часть. К сожалению, восстановить каменную поверхность я пока (надеюсь, что пока!) не в силах. На пути силпина я только три заклинания освоил. Но магом жизни я уже стал полноценным. С помощью заклинаний «стимулирование роста», «моделирование», «локальный рост» и «сила жизни» мне удалось не только вызвать бурный рост у кустов на островке посреди русла реки, но и заставить их сплести свои побеги в подобие висячего моста.

Возгордиться своим могуществом мешало то, что выполнение этой работы далось мне с огромным трудом. Двое суток без сна, непрерывный контроль с помощью диагностических заклинаний, а иногда даже «слияния». Ибо кустикам такое надругательство над их природой совершенно не понравилось, и они все время норовили помереть. Именно помереть, а не засохнуть, так как водой я их в избытке накачивал из реки. Еще ветки совершенно не желали делаться более крепкими, наоборот, малейшая нехватка тех или иных микроэлементов делала их совершенно непригодными для строительства. Добыть необходимый «строительный материал» для их клеток прямо из реки или почвы островка оказалось в принципе невозможным, пришлось пустить в расход изрядное количество растений на берегу. В результате по обе стороны от моста образовалась чуть не стометровая мертвая проплешина, смотревшаяся и дико, и некрасиво. Но мост я все-таки достроил, перешел по нему и улегся спать прямо рядом с ним, даже не раздеваясь.

Следующий день ушел на приведение себя в порядок, в сторону поселка (деревни?) я двинулся только на следующее утро.

Все время, пока я возился с мостом, местные жители меня то ли не замечали, то ли игнорировали. Близко никто не подходил, видимо, работы в близлежащих полях никакие проводить не надо было. Хотя когда растения у моста резко сохнуть стали, не заметить было трудно. Проплешина изрядная появилась. Или они на противоположный берег не смотрят за ненадобностью?

В последние два дня, включая тот, когда я уже отдыхал и восстанавливался, в деревне, похоже, был какой-то переполох, но с моей новой позиции было видно совсем плохо. Так или иначе, но я пошел к ним устанавливать контакт.

Вокруг зеленели поля, колосья на которых только начинали формироваться. То есть тут сейчас весна? Не обязательно. Например, в Египте Нил разливается в сентябре, но благодаря орошению там три урожая в год собирали. В Древнем Египте. Сейчас — не уверен. Но я не о Египте, а о том, что определять по полям время года можно только в странах с долгой зимой.

По мере приближения к поселку мне все больше делалось не то чтобы не по себе, а как-то… странно. Поселок оказался не таким уж маленьким, где-то в полсотни домов. Дома, правда, все такие же убогие, что и хижина в оазисе, — стены из сырца, крыши крыты соломой. Размер, правда, в среднем побольше. Имелись и хозяйственные постройки, в том числе глиняные: видимо, «элеваторы» в древнеегипетском стиле. Внешне они напоминали перевернутые горшки в полтора человеческих роста высотой, с дверцами (ставнями) вверху — засыпать зерно и внизу — зерно доставать.

При этом поселок был абсолютно пуст. Ни людей, ни скота, ни домашней птицы. Даже собак и кошек видно не было. Впрочем, не знаю, есть ли они тут вообще. Но это вопрос чисто из любопытства. А вот куда подевались все жители поселка — уже проблема. С кем мне контакт налаживать?

Сгрузил свой рюкзак на крыльцо у дома, показавшегося мне чуть побольше и чуть более ухоженным, чем другие. Хотя какое крыльцо? Две ступеньки из глины, прикрытой сверху плетеными из веточек половичками. Заглянул внутрь. Не заперто, но практически пусто. На глинобитном полу только следы от циновок остались. Видно, что вывозили отсюда всё; может, и в спешке, но основательно.

Перегородок тоже нет, одна большая комната метров восемь длиной и четыре шириной. Возможно, разгораживалась занавесками, но унесены даже веревочки от них. Окна крохотные, без стекол, закрываются ставнями. Потолка нет, сверху балки и двускатная крыша, крытая соломой.

Из примечательного — нет печи. Наверное, очаг для готовки где-нибудь снаружи. И можно сделать вывод, что климат тут теплый. Еще у дома пристройка из того же материала, только поменьше и пониже. Думаю — хлев для скота. Но я туда не пошел. Успею еще все обследовать, если здесь задержусь.

А вот очаг я пошел искать. Он мне понадобится, еду себе я готовить буду. Нашел его за домом в углу рядом с хлевом. Даже не простой очаг, а что-то вроде садовой печи с топкой-нишей и метровой трубой сверху. В стенках следы от штыря, видимо, металлического, на который над огнем котелки вешали. Но хозяева даже штырь с собой прихватили. Основательные люди. Что же их с места сорваться заставило?

Заглянуть в другие дома? Может, и найду что-нибудь случайно оброненное. Вряд ли ценное. Это как при раскопках древних поселений: медные монеты попадаются довольно часто и в самых неожиданных местах, а вот золотые — очень редко и только в виде кладов. Впрочем, это понятно. Если уронишь на землю копейку или даже рубль, вполне возможно, что и нагибаться за монеткой не станешь. А пятитысячную купюру потеряешь — искать будешь.

Пока я все это исследовал, ситуация изменилась. В поселке появились люди. Но явно не его постоянные жители. Эти были верхом (на самых обычных лошадях) и при оружии. На всякий случай я стал наигрывать «застывшую ауру» и с интересом разглядывал вновь прибывших.

Было их десятка полтора, все мужчины, но возраст колебался от пятнадцати до пятидесяти. В основном ближе к тридцати. Оценка, понятно, приблизительная: чтобы определять возраст на взгляд, необходимо привыкнуть к местной культуре. Мне, например, юные актрисы из эпохи немого кино все кажутся сорокалетними тетками. Зато в наше время сорокалетний Галкин и пятидесятилетний Киркоров все еще изображают мальчиков. Про актрис так и вовсе лучше не говорить.

Как я уже сказал, все всадники были вооружены, но и оружие, и одежда у них были какими-то странными. Словно бы смешанными из разных эпох. Все были в шлемах и кирасах, из-под которых выходили кольчужные рукава и юбки. Сапоги из грубой кожи тоже, видимо, кустарного производства. Но вот штаны, как мне показалось, были из такой же джинсы, как и у меня.

Оружие тоже было странным. У всех были мечи и легкие пики (дротики?) вроде казацких. В отряде, как минимум у троих, были луки. Но также у каждого к седлу было приторочено короткое ружье вроде кавалерийского карабина, а у двоих так и вовсе автоматы. Странный набор!

Пока я их разглядывал, большинство этих граждан успели спешиться и окружить меня полукольцом. Самый старший из них (кстати, с автоматом) остался верхом, но тоже подал коня ко мне поближе. После чего пролаял что-то на незнакомом языке. Думаю, спрашивал, где все или кто я такой. Других вариантов не вижу.

Решил сразу не прибегать к мыслеречи, кто их знает, как отреагируют, а ответил на языке Ушедших. Вдруг он тут в ходу?

— Я здесь случайный путник. Вошел в деревню совсем незадолго перед вами и сам был очень удивлен, никого здесь не обнаружив.

Старший как-то нехорошо усмехнулся и ответил мне вроде на том же языке, только ужасно его коверкая:

— Кто такой умный говорить на язык Империя?! Богат знаниями? Может, и золотом богат? Мы проверять!

Н-да. Классическая ситуация контакта. Почему-то всегда тот, кто считает себя сильнее, рассматривает другую сторону исключительно как предмет для собственной поживы. Сначала — обобрать, а потом, возможно, и в рабы превратить. Или как-нибудь еще использовать. Островитяне, например, капитана Кука просто съели.

Ответил совершенно спокойно:

— Я упсур, путешествую в поисках знаний и с целью самосовершенствования. Уже имею звание кирата, так что могу оказать нуждающимся целительские услуги. За деньги, естественно.

В это время рядом со мной уже спешившийся воин лет двадцати воскликнул что-то недовольное (снова на незнакомом языке), и послышался свист меча.

Меч оказался хорошим, удар сильным, так что лезвие даже вошло в мою отвердевшую ауру где-то на ладонь. Я немедленно усилил звук мелодии «застывшей ауры», сосредоточив внимание на мече. В результате он застрял намертво.

Парень что-то снова воскликнул, рванул меч на себя, не вырвал, уцепился за рукоять обеими руками…

Я прекратил этот балаган, сыграв ему «извлечение жизни». Тихонько, чтобы сознания не потерял. Но ноги у него подогнулись, и он опустился на землю.

— Я же сказал, что я упсур! Почему такое неуважение?

Остальные воины тем временем кинулись к лошадям за карабинами и вскоре навели их на меня. Но выстрелов не последовало, так как старший предостерегающе поднял руку. Сам он за автомат не хватался.

— Прости, шуура (могучий). У тебя странный одежда головы, она скрыла аргха (знак).

Я срочно сдернул носовой платок с головы. Совсем про него забыл, так как привык в нем ходить под здешним солнцем. Не слишком презентабельная шляпа. И, похоже, узелок, который я зачем-то поместил спереди, прикрыл мне точку «бинди» чуть выше бровей. А вот как называется полученное в артефакте украшение на ее месте, я не знал. Возможно, и аргха. Аргха на языке Ушедших как раз «знак».

Воины как-то сразу все шумно вздохнули и слегка подались назад. Но оружие не опустили. Старший между тем продолжил:

— Что привело могучего в эти бедные земли? Откуда он идет?

Манера говорить обо мне в третьем лице казалась странной, но, возможно, это связано с плохим знанием этим воином языка Ушедших. Но то, что он его вообще знает, уже о многом говорит и сильно обнадеживает. Контакт пошел. Придется еще и «ощущение эмоций» в фоновом режиме включать. Напряжно немного, но надо.

— Я ищу знания и учусь быть сильнее. Я ходил в каменную пустыню за рекой. — Рассказывать первому встречному о том, что я пришел из другого мира, мне не хотелось. Не представляю, как тут к иномирянам могут отнестись.

— Как могучий прошел? — изумился (похоже, искренне) мой собеседник. — Там же с древние времена махораги (демоны-змеи) стерегут мир от каменной смерти?!

— Большие змеи? — В последний момент я передумал рассказывать, что демонов-змей там стало на одну меньше. — Я же упсур. Они меня не трогали.

Старый воин был шокирован.

— Как же… — Он не договорил, то ли слова не смог подобрать, то ли хотел выразить возмущение тем, что его кто-то обманывал.

— Там нет ничего, — решил я его успокоить. — Вот, взял один с собой.

Я медленно взялся за так и висевшее у моего живота каменное ядро обеими руками. Быстрее шевелиться с «застывшей аурой» я просто не мог. Так же медленно отодвинул его от живота и выдвинул за пределы своего щита. Оказалось, когда двигаешь ядро руками, а не пытаешься толкнуть и отправить в полет, оно в ауре не залипает. Только оно снова стало тяжелым, как обычный камень. Видимо, потеряв контакт с источником маны (моим солнечным сплетением), этот голем потерял возможность выполнения заложенной в него программы. Оказалось, что таким способом его можно отлепить от себя гораздо легче и быстрее, чем кидая вдаль. А я до такого решения раньше не додумался. Сразу же почувствовал себя «прапорщиком Ивановым» или хотя бы программистом, который, найдя одно решение, предпочитает «не трогать то, что и так работает».

Мне даже удалось отлепить ядро от руки и уронить его на землю. Воины снова попятились.

— Что он делать? — спросил старший.

— Ничего. Или я не знаю. Я кират, а не силпин. — Про то, что именно на силпина я учусь, уточнять не стал. Три заклинания из шестидесяти четырех… даже и говорить пока не о чем.

Но надо же и мне свои вопросы начать задавать.

— Что делает здесь кшатрий? — решил я польстить собеседнику.

— Я Аджит, патим (барон, хозяин) эта земля. Собирай дань с пахарь.

Ну, раз он решил представиться, я слегка поклонился в ответ.

— Меня зовут Николай Алексеевич Некрасов, — специально произнес полное имя, чтобы не запомнил.

Продолжу вопросы:

— Какие города есть недалеко отсюда?

— Нет города. Есть мой замок, — Аджит махнул рукой вправо, — есть замок Джей, — теперь взмах руки был влево.

Судя по интонации, с соседями он не ладит.

— А главный город, столица?

— Далеко дорога. — Взмах рукой. Понятно, что к столице как раз и вела дорога, по которой я шел.

— Как далеко?

— Много день пути. На конь. Зачем спешить? Могучий отдохнуть мой замок. Хорошо плата работа.

Беседа стала меня утомлять. Аджит коверкал не только фразы, он и слова произносил так, что приходилось очень напрягаться, чтобы его понять. Хотя беседа, надо признать, получилась вполне плодотворной для первого контакта. Только ехать к нему в гости меня совсем не тянет. Наверняка я ему для чего-нибудь пакостного нужен, например, соседа извести. И нет у меня никакого к нему доверия. С золотом я все время ходить не буду, а вещи мои наверняка обыщут. Судя по началу нашего «контакта», этот желтый металл тут в цене. Так что либо украдут, либо убить меня попытаются. Оно мне надо?

— Нет, я пока здесь буду. А вы езжайте.

Наверное, немного нахально посылать владельца земли из его деревни куда подальше, но мне кажется, что это будет верным тоном.

Аджит, а с ним его воины явно пришли в замешательство. Возможно, среди них еще кто-нибудь язык Ушедших понимал. Или они каким-то языком жестов общались? Вроде был такой в Индии у воинской касты. Да и не только там. Впрочем, это я так, фантазирую, не заметил я ничего такого. Да и не смотрел.

Тем временем тот парень, что меня мечом рубить попытался, потихоньку стал приходить в себя. Организм молодой, здоровый, восстанавливается быстро. Посмотрел я на парня, направил на него руку и заклинание «сила жизни». Дальше конфликтовать не собираюсь, так что можно и помочь. Тем более что есть в нем что-то общее с Аджитом. Точно родственники.

Молодой воин поднялся на ноги и, что-то говоря, протянул руку за мечом.

— Мечом он меня ударить пытался, — пояснил я старшему. — Меч я оставлю себе.

Молодой, видимо, понял, так как буквально завыл. Горестно и протяжно. И стал себе щеки царапать. Успешно, кровь появилась. Однако… Вот что значит чужая культура…

— Можешь его выкупить, — решил я сбавить накал страстей. Собственно, зачем мне этот меч? Большой, тяжелый. А деньги очень даже могут пригодиться. Светить золотыми слитками в дороге — как минимум будут проблемы со сдачей.

— Сколько? — после некоторого колебания спросил Аджит.

— Сам дай справедливую цену.

Старший скривился. Я его понимаю. Предложение типа «сам решай» исключает возможность торговаться. А просто меня послать решимости не хватает. Наконец он выдавил:

— Десять арджун (серебряных), — и вопросительно посмотрел на меня.

— Если ты так ценишь своего сына… — сказал я многозначительно.

— Цена его пустой головы пай (медяшка). — А с сыном я, похоже, угадал.

— Хорошо, пусть будет десять серебряных, — согласился я. Все равно не знаю, сколько это. Но так хотя бы местные деньги увижу.

Я взялся за лезвие рукой и медленно вывел его из ауры, протянув рукояткой Аджиту. Не такой уж и тяжелый, как выглядит. Всего килограмма два. Тот принял меч, небрежно сунул под мышку и что-то сказал второму воину постарше. Тот полез в седельную сумку и вытащил оттуда по одному десять серебряных кружочков, которые и передал мне. Мог бы и кошелек предложить. Пришлось небрежным движением их в карман ссыпать.

Дальше все затоптались на месте в замешательстве.

— Подожди, — сказал я и направил руку на так и стоявшего понурившимся молодого хозяина. Или лучше его привычным словом «барон» называть? Наверное, так проще будет.

В общем, наложил я на молодого барона «среднее исцеление», целясь прежде всего в голову. Царапины на щеках прошли.

— Все, можете ехать.

Неохотно и как-то неуверенно воины все-таки последовали моему указанию. Через пять минут я остался один и, сидя на ступеньке у облюбованного дома, подводил итоги произошедшей встречи.

Прежде всего, самое последнее и интересное. Монеты. С одной стороны какая-то надпись, с другой — чей-то портрет. Точно не Аджита, так что есть надежда, что деньги тут хоть какую-то унификацию имеют. Серебряные, размером меньше царского рубля раза в полтора, но точно тяжелее десяти граммов.

Похоже, все-таки дешево этот барон меч сына оценил. Если со средневековыми ценами сравнивать, в Италии подобный меч таких монет полста потянул бы. Ну да ладно. Местных цен все равно не знаю, зато первые деньги в кармане появились.

Что я еще узнал?

Есть тут какое-то общее государство, но порядки, похоже, феодальные. Барон лично с отрядом дружинников едет по деревням дань собирать… Это что-то из времен Игоря Рюриковича.

Теперь о месте, откуда я пришел. Похоже, не случайно там все разрушено оказалось. И змея эта мерзкая была одним из стражей, поставленных древними магами никого оттуда не выпускать. Судя по всему, и не пускать туда никого тоже. Есть подозрение, что силпины, на которого я учусь, здесь персоны нон грата. Непонятно с чего. В упор не понимаю, чем големы могут быть хуже той гадости в виде анаконды, что я встретил в оазисе. И артефакты — вещь полезная. Но браслет, получается, лучше не показывать. Как это сделать? Например, надеть толстые напульсники. В глаза бросаться будут. Перчатки? Тоже заметно и неудобно. Просто рубашку с длинным рукавом? Манжета — штука ненадежная, может и не скрыть. Есть еще вариант какие-нибудь боевые наручи нацепить. Вроде были в Средние века подобные элементы доспеха. Но странно я буду смотреться только в них одних, а если к ним более полный доспех прилагать, будет тяжело и неудобно. Так что думать надо. Хорошо, магов я пока не встречал, и, похоже, они тут тоже изрядная редкость.

А вот мой знак на лбу, оказывается, виден всем. И легко прикрывается обычной тканью. Только надо ли это делать? Он показывает, что я дипломированный кират. Разве это плохо? Целитель — очень нужная профессия. Вот вторая половина знака вызывает некоторые сомнения, но она показывает, что я умею записывать звуки в артефакты, а не создавать их. Возможно, местные маги борются с артефактами, чтобы сохранить монополию? Глупо. Они же без магов только в местах силы работают, так что сильно потеснить их не могут. Гадать бесполезно. Но буду надеяться, что мои знания еще не криминал, ведь сами артефакты я изготавливать не умею. Но вести себя надо будет осторожно. Я сюда шел за новыми знаниями, а не с системой воевать.

Дальше я наконец погрузился в хлопоты по обеспечению себя любимого. Сходил к реке за сухими ветками. Небольшое количество таких же веток было сложено у печки, но я решил их пока не жечь. Приготовил кашу. Поел, сходил на речку — помыться самому и постирать уже изрядно запачканные вещи. В общем, день провел с толком.

Ближе к вечеру в деревне неожиданно появился мальчишка. Темнокожий, темноволосый. Лет десяти. Босой, в набедренной повязке и слегка грязноватый. На меня воззрился в изумлении, но сразу убегать не стал.

Языка Ушедших он не знал. Пришлось использовать «ментальное общение» — передавать свои мысли и «чтение мыслей» — для того, чтобы мальчишку понимать самому. Оказалось это совсем непросто. Особенно сложно было объяснить мальчику, что я от него хочу. «Произнеси мысленно…» Он, похоже, и слов-то таких не знает. Приходилось варианты пробовать «проговаривай про себя», «говори, только поняв, что ты хочешь сказать». Как ни странно, лучше всего сработал вариант «говори медленно». В общем, через пень-колоду, но мы друг друга понимали.

Оказалось, сбежал весь народ не от приехавшего за данью барона (они об этом просто не знали), а из-за моего строительства моста. Увидели, что все кусты вокруг засохли, и решили, что на том берегу демон-змея махорага. Там, где они появляются, все умирает. Раньше они далеко от этих мест обитали, но, когда там все в пустыню превратилось, стали все дальше от своего начального положения забираться. Все деревни за рекой уже погибли. Или жители сами сбежали, но мальчик был уверен, что погибли. Здесь пока еще не появлялись, но общий страх присутствовал. Вот все в лесу и спрятались.

Сознаваться, что порча кустов — моя работа, мне не захотелось. Сказал, что прогнал змею. Она обещала сюда не возвращаться, так что можно жить спокойно. В качестве доказательства предъявил метку на лбу и залечил ему имевшиеся ссадины.

Так что через час началось возвращение беженцев обратно по домам. Довольно бестолковое занятие, растянувшееся на добрую половину ночи.

Самым неприятным в этой истории было то, что в этом бардаке я был совершенно лишним, инородным элементом. Я непроизвольно хмыкнул. Инородным я тут был не только иносказательно.

Меня откровенно побаивались и, если бы я стал распоряжаться, выполнили бы любой мой приказ. Но всем было не до меня, а мешать людям мне не хотелось. Но и проблему ночлега надо было как-то решить. Не под открытым небом же это делать, раз до деревни добрался.

Дом, у которого я обосновался, принадлежал кому-то вроде местного старосты. У них в ходу свои названия, но функции похожи, так что буду называть его так. Звали его Рагу. С названием мясного блюда созвучность случайна, но был этот господин довольно упитан для крестьянина, которому самому в поле работать приходится. Никаким «господином» он, понятное дело, не являлся, но был довольно зажиточным, так как мог позволить себе жить сразу с двумя женщинами и иметь полдюжины еще довольно маленьких детей. Как я понял, многоженство официально не разрешено, но в деревнях проблемами нравственности никто не заморачивается. Как староста решает свои проблемы, меня не волновало, но вот подселяться в дом из одной комнаты десятым меня не устраивало категорически. Выселять столь многочисленное семейство на улицу тоже было жалко.

В конце концов попросил Рагу решить эту проблему. Решил. Выселив семью буквально из соседнего дома, кстати, тоже немаленькую, и распихав ее по другим домам. Было неловко. Впрочем, чего я еще мог ожидать? Лишних домов в деревне нет. Решил здесь долго не задерживаться.

Улегся спать фактически уже утром.

Мне-то времени на сон много не надо, но, когда я встал, все жители деревни были уже на ногах. Совсем не ложились?

Разговора ни с Рагу, ни с другими жителями деревни у меня не получилось. Только в одностороннем порядке. Каждую мою фразу воспринимали как приказ. Предложил вылечить болящих, через пять минут ко мне согнали всех, у кого хотя бы одна царапина была. Серьезно больных было несколько стариков. У двоих — воспаление легких, у одного — что-то с кишечником (язва?). Вылечил всех. Одному мужику напрягся и даже новую кисть вырастил. Устал, но был доволен. Серьезную практику получил.

За труды попросил продуктов в дорогу. Тут Рагу впервые заговорил, преимущественно причитая. С грехом пополам я понял, что бедные они все, данью их душат, нет у них ничего. Это что же такое?!

ько я не верю. Страх в эмоциях есть, но именно что передо мной, а не от перспективы голода. Небось где-то основные запасы припрятали. Кстати, скота тоже что-то не видно, несколько жалких кляч и тощих коров. Похоже, эти крестьяне не только демона-змеи испугались, но и к приезду барона с дружиной подготовились.

Объяснил, что барон Аджит уже приезжал, но я его обратно отправил. Староста долго кланялся, но пластинку не сменил. Пришлось на него рыкнуть и пообещать привести назад змею-демона. Сначала не поверил, но, когда я напялил на себя рюкзак и, высказав ему все, что думаю о неблагодарных скотах, отправился к мосту, за мной скоро прибежала целая делегация.

В общем, мне все-таки выдали небольшой мешок-сумку через плечо с лепешками неизвестно из какого теста, кусок плотной ткани на эрзац-палатку, мешок, наверное, овса (плохо я в зерне разбираюсь) и старого осла (точнее, ослицу). Возможно, ослицу отдавать и не собирались, просто использовали в качестве транспорта донести мне зерно. Но я забрал их вместе. К моему грузу только мешка зерна и не хватало…

Посещение деревни оставило неприятное чувство. Неправильные какие-то отношения у меня с крестьянами сложились. Я собирался их лечить и получить продукты в качестве платы, а вышло, что я вроде как дань с них собрал зерном, ослом и натурой. Ибо мое лечение, похоже, восприняли именно за оброк натурой. Жуть. И как себя в следующих деревнях вести?

Двинулся я, естественно, не обратно в пустыню, а в сторону столицы. По все той же древней дороге. Рюкзак нес сам, так как испугался, что от дополнительного веса транспорт копыта откинет. Отойдя километров пять, увидел сбоку от дороги крохотный ручеек, остановился и занялся делами. Разгрузил бедную животину и пустил пастись. Убежать не пыталась, уже хорошо. Срезал пару жердин, заточил несколько колышков и соорудил примитивную тент-палатку. От ткани — только боковые стенки, но какая-никакая крыша будет. Запалил костерок, приготовил себе ужин. Потом занялся ослицей.

Во-первых, решил дать ей имя. Особо не мудрствовал. Помню, что Шурик в «Кавказской пленнице» ездил как раз на ослице и звали ее Люся. Пусть и эта Люсей будет.

«Во-вторых» было сложнее, и занялся я им после еды и медитации. Сосредоточился я на Люсе и стал ей исполнять «расцвет сил». Играл с перерывами, ибо, хотя облезлая шкура у ослицы на глазах пришла в порядок, ребра через нее скоро стали торчать совершенно неприлично. Видимо, у бедняги на такую перестройку ресурсов не хватало.

Так что завел я Люсю в кусты и стал ей играть «превращение в хищника». Пусть ее организм сам доберет недостающее. Через час лесок вокруг метров на тридцать превратился в сухостой, а пара деревьев даже свалилась. Но вроде процесс уничтожения природы прекратился. Возобновил «расцвет сил». Потом повел в сторону — еще кусок леса портить.

Через три таких захода и пять часов времени был я дико уставшим, но при молодой и бодрой ослице. Соорудил из отобранного у крестьян мешка из-под лепешек торбу и засыпал Люсе овса. А сам лег спать.

Проснулся с первыми лучами солнца, но, как всегда, выспавшимся. И обнаружил, что ослица далеко не дура. Не сбежала, но торбу сняла с себя сама. Теперь травку пощипывала. Похвалил за правильное поведение и промузицировал «идеальное самочувствие» уже нам обоим. Поделился с ней заваренной еще вечером кашей и трофейной лепешкой.

Потом не спеша собрал лагерь, на сей раз нагрузив на Люсю не только мешок, но и свой рюкзак. Перенесла стоически. Похоже, за время крестьянской жизни ее не баловали.

А потом на нас напали.

Со стороны дороги на нас неожиданно бросилась довольно крупная собака. Точнее, на меня. Без звука, но очень решительно. И «паралич» на нее не подействовал. Так как никакого магического щита на мне в это время не было, запустил в нее каменным ядром. Полетело как… именно как ядро. И я даже попал. Ее отбросило, приложило не только об землю, но и о дерево. И прилично поломало. Не совсем затихла, но атаковать меня с такими переломами, надеюсь, не сможет. Кстати, крови не вытекло совсем.

Проверил «определением жизни» и выругался. Судя по всему, это еще одна магическая хрень по типу демона-змеи. Меньше и слабее, но эта собака — неживая.

«Поглощать жизнь» у этой мерзости мне не хотелось совершенно. Помню, как от змеи чуть не помер. Сейчас зверь меньше и не столь интенсивно поглощает жизненные силы у растений вокруг, но лучше попробовать по-другому.

Подойдя поближе, я стал раз за разом кидать в него каменным ядром, стараясь «проутюжить» это подобие собаки до состояния коврика. Вроде получалось. Потом попробую это сжечь.

Вдруг со стороны дороги раздался злобный и одновременно испуганный крик. Похоже, детский. Но у меня хватило ума не нестись посмотреть, что случилось, а быстро юркнуть за дерево, около которого я производил расправу над собачьим монстром.

Вовремя. Раздалось несколько выстрелов. В дерево, возможно, и попали, в меня нет. Срочно заиграл «застывшую ауру». Однако, прикрывшись щитом, вылезать на всеобщее обозрение не стал. Пусть лучше сами подъедут. Раз эти граждане сразу стали стрелять, убеждать их в том, что я хороший, бесполезно. А если я к ним сейчас просто пойду (причем весьма небыстро, щит не позволит), велика вероятность, что они сбегут. И потом мне уже не отмыться от их свидетельских показаний.

Так что я лег скрючившись за деревом, прижимая руки к животу, как будто бы зажимал рану, а ноги выставил на всеобщее обозрение.

Заодно сыграл себе «остроту чувств». «Определением жизни» до дороги мне отсюда не дотянуться, а так я их хотя бы слышать буду.

Моя хитрость подействовала. В мою сторону двинулись всадники. Похоже, все. Даже тот, кто вначале кричал, если я правильно голос определил.

Выстрелов больше не было, видимо, патроны тут тратить зря не принято. Ну, давайте!

Вот они уже въехали в радиус действия «определения жизни». Их всего шестеро. Тем лучше. Еще чуть-чуть поближе… Зачем встали?

Кажется, ко мне решили послать одного — проверить мое состояние. Мысленно сосредоточившись, с максимальной громкостью врубил в сторону этой компании «железные мышцы» («паралич»). После чего поднялся, как мог быстро, и двинулся в их сторону. С коней свалились все. Сами кони упали не все, только трое. Это хорошо. Животные ни в чем не виноваты.

Однако не на всех мое заклинание подействовало. Один на вид совсем молодой человек, почти мальчишка. Его конь был одним из упавших, и сейчас он, сжав зубы, вытаскивал из-под коня ногу.

Раз на него ментальное заклинание не подействовало, нацеливаю на него «извлечение жизни». Не убьет, но вырубить должно. Так и получилось.

Напавшие на меня по одежде оказались похожи на барона Аджита и его отряд. Только их много меньше. К счастью для меня. Только с чего это они на меня напали?

Вариантов, собственно, два, и оба мне совершенно не нравятся. Во-первых, может быть, что все бароны тут на голову отмороженные и без переговоров кидаются резать и грабить всех, с кого можно поживиться. Аджит и его люди меня тоже ограбить хотели. А молодой барон меня даже убить пытался. Но второе нападение от первого существенно отличалось. Там был стандартный вариант «лорд беспредельничает на своих землях». И этот лорд сразу сдал назад, как только признал во мне мага. Здесь было по-другому. Так что второй вариант — меня за кого-то приняли, и этого кого-то им нужно было убить. Они поняли, что я маг, но это их не остановило. Скверно. Выяснить причину нападения для меня жизненно важно. Парализованных не спросишь, а вот юношу — можно попытаться.

Я вернулся к своим вещам и вытащил из рюкзака артефакт «истины». Молодой человек был в сознании (живуч, однако) и слабо попытался сопротивляться, что-то подвывая, но я защелкнул у него на шее этот обруч.

Да, но как его спрашивать? На языке Ушедших? Нет. Наверное, пора местный язык выучить. Вот на нем и попробуем. Есть же у меня заклинание «чтение памяти». Как раз для этого, только ни разу не опробованное.

А если будут скверные последствия? Для меня? Нет, ничего летального быть не должно, но вырублюсь я почти наверняка, не может такое надругательство над собственным мозгом пройти без последствий. Был бы опыт, качал бы мелкими партиями, но я даже не представляю, как это сделать. И если я за десять минут не оправлюсь, эти парализованные раньше, чем я, в себя придут. Тот, что с ошейником, не опасен, а вот другие…

Прогнать их всех раньше? Могут вернуться. И даже если этого не сделают, похоже, они опознали во мне кого-то, кого надо обязательно убивать, и теперь растрезвонят об этом на весь мир. За мной же все королевство (или что у них тут?) гоняться будет! Очень большой риск.

Как ни противно, но иного выхода, похоже, нет. Случай такой, что даже стирание им памяти не поможет. Чтобы выжить в этом мире, придется всех убить. А я смогу? Хотя…

Я подошел к своему пленнику и стал командовать ему ментально:

«Сними все щиты и не вздумай больше их ставить!»

После чего добавил ему «силу жизни».

«Вставай, обыщи всех воинов, собери их оружие, деньги, все ценное и неси сюда!»

Выполнение команды заняло некоторое время, но я стал богаче на два десятка серебряных монет вроде тех, что уже получил от барона Аджита, столько же медных и даже парочку золотых. Забавно, но все монеты были примерно одного размера и веса, граммов по десять, я бы сказал.

Ружья были явно промышленного производства, внешне напоминали те, которыми в вестернах вооружены ковбои. Плюс один автомат, похожий на ППШ, но не он. Патронов для ружей оказалось всего около сотни. К автомату (вроде как пистолетные) — столько же.

Я еще раз прошел по лежащим и сыграл для каждого «паралич» индивидуально. Не надо, чтобы в себя приходили.

Теперь самое неприятное. Чувствуя себя последней сволочью, я резко скомандовал:

«Бери ружье и убей всех этих воинов. Только аккуратно. Не надо доспехи портить».

Я не отворачивался. На трупы в Запорталье успел насмотреться, даже сам по людям стрелял. Но одно дело — в бою, и совсем другое — вот так перебить обездвиженных. Сам бы, наверное, не смог. А может, и смог бы. После переселения с Земли я сильно изменился. Но чужими руками все равно проще.

Вот и все. Стрелять этот юноша, надеюсь, умел. По крайней мере в каждого выстрелил только по одному разу. В голову. Предварительно снимая с воинов шлемы. Мелькнула мысль, что надо бы и броню с них снять. Вдруг на меня какая подойдет. Хотя зачем она мне? Для веса? «Застывшая аура» много надежнее. Да и нет здесь на меня ничего подходящего. Все убитые были значительно ниже меня ростом.

— Н-да. Цинизм крепчал, — пробормотал я, оценивая свои мысли и действия.

Затем снова обратился к пленному:

«Теперь садись. Расслабься. Не вздумай закрываться. И сиди спокойно, что бы ни происходило».

Я подошел к юноше сзади, зачем-то положил руки ему на виски и стал наигрывать «чтение памяти».


Глава 1 Первые встречи | Лучший друг големов | Глава 3 Ну и мир…







Loading...