home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 10

– Даже не знаю, что с вами делать, товарищ майор, – полковник Шаманский мерил Кольцова неприязненным взглядом, – с одной стороны, кипучая деятельность, какие-то результаты, с другой – грубейшие ошибки, и в итоге – ноль. Хочешь сказать… – щелочки глаз сузились, – не ошибается тот, кто ничего не делает? Не тот случай, майор. Мы не имеем права на ошибку, кончилось то время. Думаешь, я буду рад, если вслед за твоей головой полетит моя? Люди из государственной безопасности уже рекомендуют тебя отстранить.

– Это ваше право, товарищ полковник. Если виновен, понесу наказание. Но мы по уши в этом деле, мы им живем, понимаете? Сколько времени будут вникать другие? И к тому же, как ни крути, еще двое лазутчиков мертвы.

– Капитана Шалевича не считай, – насупился Шаманский. – Он внедрен давно, и хрен его знает, каких дел уже успел наворочать. Он знает «крота» и назвал бы нам его имя, останься жив. А так ты подверг опасности своих людей, а от Шалевича даже мокрого места не осталось. Сейчас органы госбезопасности пытаются выяснить, что он за фигура, откуда взялся и почему его проворонили.

– Уж точно не мы его проворонили, – фыркнул Павел. – Офицерский корпус на благонадежность нам никто не приказывал проверять.

– А ты не выискивай ошибки у других, отвечай за свои! – вспылил Шаманский. – А ошибки, между прочим, серьезные. Не заметить ампулу с ядом – это, знаешь ли…

Павел молчал. Невозможно все учесть и повсюду подстелить соломку.

– Мы можем работать, товарищ полковник? Или сворачиваем деятельность, сдаем дела оперативному отделу ГБ?

– Он еще и язвит, – вздохнул Шаманский. – Уйди, майор, устал я от твоей физиономии…


В три часа дня генерала Серова и трех задержанных вместе с ним офицеров вывели из подвала и стали загружать в прибывший из Лаврово автозак. Люди по одному выходили на солнечный свет, недоверчиво щурились. Солдаты подвели их к борту грузовика, откуда свешивалась металлическая лестница.

Павел стоял на крыльце, курил. Рядом находился еще кто-то. На пустыре стояли две машины, автоматчики образовали круг. «Парадом» командовала государственная безопасность.

Бравые, никогда не пасующие перед противником офицеры выглядели сломленными, потерявшими интерес к жизни. Они с трудом волочили ноги. Начальник разведки корпуса держался за отбитые ребра. Комкор Серов вышел из подвала последним. Он выглядел не лучше своих подчиненных. Кровь на губе, тусклые глаза, от бравой выправки не осталось и намека. Он равнодушно смотрел на присутствующих.

Их взгляды встретились. Комкор на мгновение застыл, в глазах возникло что-то разумное. Он узнал майора. Как много он хотел бы выразить своим взглядом! Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом сопровождающий в звании капитана подтолкнул Серова в спину. Генерал вздохнул и полез в кузов…

Машины удалились, подняв пыль. Павел покосился через плечо – неприятная тень давила. Рядом стоял прямой, как каланча, майор государственной безопасности и с ироничным интересом его разглядывал. Павел уже встречал его в запутанных армейских коридорах, но не мог сказать, что она, эта фигура, примелькалась. Маловыразительное лицо, на котором выделялись только глаза, накачанный торс – во всей фигуре массивность и убедительность. Очень неприятный взгляд.

– Здравия желаю, товарищ майор, – у него был вкрадчивый и малоприятный голос.

– Здравия желаю, товарищ майор государственной безопасности. Мы знакомы?

– Нет, но уверен, когда-нибудь познакомимся. Майор Донской, к вашим услугам. Переведен сюда неделю назад для проведения работы по выявлению государственных преступлений, фактов диверсий и измены Родине. Вы – майор Кольцов, я знаю, можете не представляться.

– И много преступлений выявили?

– Пока присматриваемся, товарищ майор, делаем выводы и берем на заметку. Честь имею, – майор Донской небрежно козырнул и удалился в здание. Павел мрачно посмотрел ему в спину. Вздрогнул, обнаружив еще одну фигуру. Прихрамывая, прерывисто дыша, к нему подошел подполковник Марычев – замначальника отдела политической пропаганды корпуса. Он плохо выглядел – лицо отяжелело, покрылось одутловатой синью.

– Приветствую контрразведку, – просипел он. Кольцов отдал честь. Марычев замялся, хотел войти в здание, но задержался, достал из пачки папиросу, стал разминать. Павел с мрачной миной смотрел, как оседает пыль на дороге. Марычев кряхтел, искал по карманам зажигалку. Павел достал свою, высек пламя.

– Благодарствую, майор… – подполковник затянулся, закашлялся. Глухо выругался и бросил папиросу под ноги.

– Мне кажется, вы рано вышли из госпиталя, товарищ подполковник, – подметил Кольцов.

– Мне тоже так кажется… – Марычев хрипло засмеялся, – но они сказали, что я принял небольшую дозу яда – мне просто повезло, не успел наесться вдоволь. Быстро промыли желудок, накачали сорбентами, еще какой-то дрянью… Считаете, что я должен вернуться? Нет уж, против людей в белых халатах у меня стойкое предубеждение… Ничего, все будет в порядке, завтра, к счастью, не в бой…

Павел промолчал. Идущего в атаку впереди шеренги красноармейцев подполковника Марычева было трудно представить. В боевых действиях подобная публика почти не участвовала – разве по случайному стечению обстоятельств. Их задача: вбивание в умы остальных самой прогрессивной и человеколюбивой идеологии. Марычев тоже молчал. Неловкое безмолвие затягивалось.

– Вы верите в виновность генерала Серова? – спросил Марычев.

– Нет, не особенно, – скупо отозвался Павел. – Поверю, когда появятся убедительные доказательства.

– Странно, – вопреки ожиданиям, подполковник не возмутился, не помчался с рапортом куда надо. – Мне тоже это дело кажется неправдоподобным и каким-то… склепанным, что ли. В голове не укладывается, этого просто не может быть. Мы все знаем, что враг хитер, изобретателен, имеет в арсенале всевозможные средства, но чтобы вот так… Хотя не знаю, – Марычев опомнился, пожал плечами, – человеческая душа – потемки. Я слышал, там с сыном беда… Нет, – он сухо улыбнулся, – все равно не верю. Органы не ошибаются, но все же перегибы подчас случаются. Вы способны прояснить ситуацию, майор? – Марычев исподлобья посмотрел на Кольцова. – А то увезли человека, словно его и не было…

– И многие не верят так же, как и вы? – спросил Павел.

– Да, люди в недоумении, – признался Марычев. – Офицеры перешептываются, выражают сомнение. Но вслух никто не скажет, у нас такое не принято. И я своих слов никогда не подтвержу. Не понимаю, зачем я об этом сказал, что-то нашло… Ладно, – подполковник махнул рукой и побрел в здание.

– Вы хорошо знаете майора Донского? – спросил Павел.

Марычев остановился, нахмурил лоб.

– Кто это?

– Отдел ГБ, только что тут стоял…

– А, этот… Да, верно, я забыл. Он вроде недавно сюда прибыл. Не могу ничего сказать. По службе не пересекались, – Марычев усмехнулся. – Наши ведомства как-то редко пересекаются, у каждого – свои задачи. Но говорят, он человек ответственный, грамотный, глубоко порядочный и предан делу нашей партии. Других ведь там и нет, верно? – Марычев поднялся на крыльцо и растворился в здании.


В дверь постучали. Вошел младший лейтенант из войск НКВД с напряженным лицом.

– Разрешите? Майор Главного управления контрразведки СМЕРШ Кольцов?

– Это я, – под ложечкой неприятно заныло.

– Пройдите, пожалуйста, к капитану государственной безопасности Цапкову, он хочет с вами побеседовать.

Это было что-то новое. Впору возмутиться: мол, овес за лошадью не ходит. Хочет побеседовать – пусть подает рапорт, а мы его рассмотрим в рабочем порядке. Нашел мальчика из сухопутной части! Но кошки на душе скребли злые и когтистые. После всего, что случилось, разумнее придержать амбиции и помолчать в тряпочку. Лейтенант козырнул и испарился.

Тучи сгущались над головой – Павел их чувствовал почти физически. Доложить полковнику Шаманскому? Но что он сделает? В конце концов, Кольцов даже не знает, что хочет от него Цапков!

– Присаживайтесь, Павел Игоревич, – Цапков бросил беглый взгляд на майора и продолжал размашисто писать перьевой ручкой. Прием распространенный: заставить человека почувствовать себя ничтожным. Пусть посидит, поволнуется, пока я притворяюсь, что пишу что-то важное…

– В чем дело, капитан? Что вы хотели? – недовольно бросил Павел. Не сдержался: – Да прекращайте вы писать…

– Будьте в рамках, товарищ майор, – нахмурился Цапков. – Вам никто не грубит.

Он держался с важностью и значимостью – явно имел поддержку, раз накатил на всесильный СМЕРШ.

Цапков смотрел с затаенной иронией, не спешил начать беседу. Он делал вид, будто он старше – и по должности, и по полномочиям. Но это чушь собачья. Вот раньше – возможно. До 40-го года специальное звание капитана государственной безопасности соответствовало воинскому званию полковника РККА. С 40-го по 43-й – подполковника РККА. А после 43-го – всего лишь капитан, и ни на звездочку больше!

– Я уполномочен провести с вами беседу, майор.

– Кем уполномочены, товарищ капитан?

– Это имеет значение? – Цапков уверенно демонстрировал свое превосходство. – Непосредственные приказы я получаю от майора Донского, надеюсь, вы представляете, о ком идет речь. Майор Донской руководствуется приказами свыше. Не волнуйтесь. Павел Игоревич, это всего лишь беседа. Я так понимаю, большими успехами в ликвидации диверсионных групп противника вы похвастаться не можете?

Павел решил не нарываться. Понятно, что все происходящее – не самодеятельность. Если с такой легкостью убрали генерала Серова, то что мешает стереть в пыль какого-то майора, пусть даже и приписанного к солидной организации?

– Я не собираюсь раскрывать секреты своего расследования, капитан. Но вы, наверное, в курсе, что диверсанты уничтожаются планомерно и регулярно. Речь идет как минимум о четырех фигурах – и это только за последние дни. У опергруппы есть планы, и они воплощаются в жизнь. А если у кого-то есть претензии по данным вопросам, то я могу ответить: встаньте на мое место и все сделайте сами. Есть еще иллюзии, что враг глуп, нерешителен и ничего не знает о состоянии наших дел?

– Не надо демагогии, товарищ майор, – поморщился Цапков. – Что стоит за вашим многословием? Похвастаться нечем, что мы и констатируем. Факт сотрудничества генерала Серова с вражеской разведкой вскрылся случайно, однако улики серьезные, и у следствия нет сомнений, что в ряды нашего командования затесался махровый враг, который нанес нашей боеспособности серьезный ущерб. Серов изобличен – со всеми, как говорится, потрохами. А с ним – и его ближайшие подручные. Возможно, мы опоздали, но лучше поздно, чем никогда. Однако мы слышим из разных источников, что вы не согласны с доказанным фактом, всячески ему противитесь и распространяете досужие слухи, что генерал-майор Серов пал жертвой провокации, которую затеяли чуть ли не немцы. Хорошо хоть наших не обвиняете, Павел Игоревич.

– Во-первых, капитан, – сказал Кольцов, – это мое личное мнение, на которое я имею право. Во-вторых, я нигде об этом не кричу и никого не склоняю на свою сторону. В-третьих, оперативный отдел прорабатывает все версии, и уж простите покорно, что одна из них связана с невиновностью генерала Серова.

– Да не имеете вы права на это мнение! – повысил голос Цапков, и он задрожал на истерической ноте. – Мы должны быть едины в своих мнениях перед лицом недобитого врага!

– Спокойнее, капитан. И давайте не будем уточнять, кто здесь занимается демагогией. Версия о предательстве генерала держится на показаниях одного человека – кстати, немца. Могу привести ряд убедительных аргументов в пользу своей версии, но не буду – ведь вам это не надо, так? Есть установка, спущенная сверху, и вы ей прилежно следуете. У вас есть полномочия произвести мой арест, или я могу идти работать?

У капитана госбезопасности побелело лицо. Не было у него никаких полномочий – только приказ прощупать.

– Ну, хорошо… – Цапков расслабился, – вернемся к инциденту, случившемуся на прошлой неделе. Конвой Серова, проводившего инспекцию, попал под удар диверсионной группы и практически весь был уничтожен. Выжили генерал, вы… и еще один человек из вашей опергруппы.

– А этот случай с какого бока? – нахмурился Павел. – Генерал чуть было не попал в плен… что, кстати, плохо вяжется с обвинениями в его адрес. Если уж на то пошло, Серов важнее немцам здесь, на своем посту. Зачем он им там?

– Конкретная группа диверсантов могла и не знать, кем является Серов. Насколько я знаю, подобными данными владеют от силы несколько человек из разведки, разве не так? Так что не морочьте мне голову. Вы спасли Серова, верно? Потом подтянулся ваш подчиненный… Не надо юлить, товарищ майор, генерал Серов попал в плен. И вы попали вместе с ним. Вы оба там были. Как ни грустно это признавать, но факт остается фактом. И если бы вовремя не подоспел ваш капитан Караган…

– Это был самый короткий в мире плен, – пошутил Павел. – Может, полчаса или даже меньше, причем большую часть времени мы провалялись в беспамятстве. Трудно за это время склонить нас на сторону Германии, снабдить инструкциями, явками, паролями…

– Вы снова ерничаете, – сделал нажим Цапков. – Это такая натура, товарищ майор – когда нечего возразить, начинаете ерничать?

Павел не верил своим ушам. Неужели это серьезно? Был в плену, склоняется на сторону генерала… И это убедительные доказательства его виновности? Аргументы один другого вздорнее. Абсурд махровым цветом. И люди, подобные Цапкову, стоят на страже безопасности государства? Павел не мог поверить, это не так, он лично знал многих людей в этой системе – не демагогов, не карьеристов, – добросовестных работников, занимающихся выявлением реального врага. Одни из них уже погибли, другие продолжают работать…

– Вы чем-то расстроены, Павел Игоревич? – участливо осведомился капитан. – Мы просто поговорили. Вас никто не собирается задерживать… – Цапков сделал выразительную паузу, явно подразумевающую слово «пока»…


– Товарищ майор, они не могут вас арестовать, – жалобно протянул лейтенант Цветков, – это же бессмыслица, мы знаем вас…

– Это не имеет значения, Николай, – покачал головой Кольцов. – Пока не задержали, но задержать могут в любой момент, и тогда наша работа пойдет прахом.

Он обвел глазами притихших офицеров.

– У меня всего один вопрос, – произнес он, тщательно проговаривая слова. – Вы мне верите?

– Верим, командир, – чуток подумав, сказал Караган. – А еще мы тебя любим, уважаем и даже слегка побаиваемся.

Офицеры заулыбались. Обстановка сразу разрядилась.

– Остальные так же считают?

– А то, – прошептал Цветков и покраснел.

– Давайте без сантиментов, товарищ майор, – сказал Безуглов. – Говорите, что задумали. У вас такие глаза, будто вы старый пиратский клад нашли.

– Пока не нашел, – вздохнул Кольцов. – Когда найду, будут совсем другие глаза. Карту сюда.

Офицеры склонились над развернутой картой местности.

– Теперь я начинаю понимать, что меня подспудно беспокоило, – начал Кольцов. – Несколько раз смотрел на карту, и всякий раз казалось, что мы что-то упускаем. А это «что-то» постоянно под носом и мозолит глаза. Но мы его игнорируем.

– Вот черт… – Караган стащил с носа очки и принялся их нервно протирать. – Урочище Галущаны… Это слово ныне покойный Тарасюк произнес в бреду несколько раз…

– Именно, – кивнул Кольцов. – Зачем бы он стал его упоминать, если оно не имеет никакого значения? Он был под препаратом, сопротивлялся, но не до такой степени, чтобы водить нас за нос посторонними топонимами. Полагаю, с этим урочищем что-то связано.

Они внимательно изучили карту. Обширная природная зона в десяток квадратных километров – зелено-коричневое пятно на карте. От восточных предместий до урочища – километров восемь. Зона полного бездорожья – даже все грунтовки обтекают Галущаны с севера или юга.

– В самом деле эта штука всегда на карте, – Караган заговорщицки понизил голос, – но мне даже в голову не приходило…

– Немцы отступали по другим направлениям, – сказал Павел, – урочище они обходили. В нем бы они завязли. Наши наступающие войска в него даже не входили – по той же причине: недолго увязнуть. Авиация там облеты не делает, патрули в тех местах не появляются. Что там происходит, одному богу известно…

– А поскольку бога нет, значит, никому не известно, – добавил Цветков. – Послушайте, товарищ майор… – осенило парня. – Вот смотрите, – он ткнул пальцем в карту. – Здесь у немцев собирается ударная танковая группа. А вот здесь, четко на востоке, минуя Старополоцк – это чертово урочище. Дороги до города нет, но можно через поля и овраги… Ну, это я так, – засмущался лейтенант, – вряд ли есть связь, просто в голову пришло…

– Что мы знаем про Галущаны? – спросил Павел.

– Ничего, – простодушно ответил Караган.

– Но что-то мы знаем? – настаивал Кольцов.

– Что-то знаем, – согласился Безуглов, – поверья, мифы, легенды, люди заходили и пропадали…

– Давай без этого, – поморщился Павел.

– Да, это предрассудки малограмотных крестьян, переходящие из поколения в поколение, – сказал Безуглов, – просто необычное местечко, огороженное скалами. Природа там, говорят, причудливая – не такая, как везде. Фактически просто скалы и густые леса. Возможно, болота, но я точно не уверен. Речушка плутает – пороги, водопады. И все это расположено в неглубокой котловине, и пробраться в нее весьма непросто. Идеальное местечко для заповедника, или чего-то этакого.

– Замкнутая природная система, – сумничал Караган. – Ничего уникального, подобное встречается. В Подмосковье – Шушмор есть, на границе с Владимирской областью. Презагадочная, говорят, местность. Древнеславянские капища там были – богам поклонялись из дохристианской мифологии. Необычная зона, магнитные поля колеблются, всякие странности, квадратные деревья растут – ну, и люди, конечно, пропадают…

– Снова вы за свое, – рассердился Кольцов. – Все про Шушмор знают – вернее, никто не знает, в глаза его не видели, только сплетни пустопорожние разносят. Переключимся на Галущаны. По моей версии, часть отступающих немецких подразделений могла сменить курс и оказаться в этом урочище. А когда пытались выйти, обнаружили, что повсюду Красная армия. Пришлось уйти обратно. Случайно ли они туда зашли, по незнанию местности ли, по расчету, спасаясь от плена, – мы не знаем. Но другой версии я придумать не могу. В урочище немцы. Возможно, важные фигуры, важные документы или что-то еще. Не думаю, что их много – пара десятков солдат, какое-то количество офицеров. С чего бы их было больше? Танков и орудий там, понятно, нет – попробуй протащить их через скалы. Могли воспользоваться услугами своих приспешников из местных – скажем, бывших лесничих. Как вам такое видение?

– Ну, это точно не для широкой аудитории… – протянул Караган. – С такой бредятиной к начальству идти не стоит… Нет, пойми правильно, командир, – спохватился Караган, – я допускаю, что это возможно. Но скажи такое Шаманскому – осерчает ведь мужик, под арест отправит. Виданное ли дело, – оставить немцев у себя в тылу – пусть даже и несколько десятков? Головы полетят, в этом никто не признается.

– Не уверен, что доживу до следующего утра, – вздохнул Павел. – По крайней мере на свободе. Собираюсь сегодня к ночи прогуляться до урочища. Если желаете со мной, буду рад. Нужны защитные халаты – как у разведчиков, запас воды, провизии, оружие. Желательно найти, но без шума, гидростойкие мешки. Экспедиция не затянется, но на сутки надо рассчитывать. Разделим обязанности. Караган, ты самый хитрый – перед отъездом сообщишь дежурному, что мы едем на оперативную разработку, и чтобы в течение суток, а лучше полутора, дезертирами нас не считали. Придумай что-нибудь: поступил сигнал, и мы сорвались. Нет отказников, товарищи офицеры? Тогда самое время сменить обстановку…


Глава 9 | Лесная армия | Глава 11







Loading...