home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 11

Это действительно напоминало самовольное оставление части. Машину вывели еще засветло, набили всем необходимым. Грузились по темноте, в соседнем переулке. Тьма сгустилась, фары прорезали плотный сумрак.

Дважды машину останавливали, корочки Главного управления контрразведки работали исправно, никто не задерживал. Восточные предместья утопали в бурьяне, мелькали траншеи, блиндажи – немцы пытались здесь создать укрепрайон, но предпочли не рисковать под двумя фланговыми ударами – откатились без боя. Вдоль обочин проселочной дороги чернела битая техника – колонна вермахта, отходящая к Старополоцку, подверглась бомбардировке.

По дороге, петляющей к Светлодарке, где находился штаб артиллерийского полка, ехали с включенными фарами, потом свернули на восток – здесь имелась колея, заросшая чертополохом. Сделали остановку.

Павел осмотрел проезжую часть. В последние недели автотранспорт здесь не появлялся. Ничего удивительного, военные колонны объезжали урочище, а сами Галущаны не прочесывали. На это ушла бы уйма сил и средств.

Дорога петляла между перелесками. Метров через триста выключили фары. Колея еще виднелась в лунном свете. Возвышались странные холмы – верхушки были будто срезаны острой бритвой. На травянистых склонах глиняные проплешины – как вскрывшиеся нарывы. Безуглов сбросил скорость почти до нуля – пошли ухабы. Небо затянули облака-пелерины, лунный свет рассеялся, сделался серебристым, похолодел. Дорога, втягиваясь в узкое пространство между пригорками, уперлась в обрыв, венчаемый шеренгой осин. Дальше ехали вдоль кручи, пока она не сгладилась. Крутой подъем на косогор – трое спешились, толкали машину. Дальше поле пересекала глубокая трещина, на дне которой что-то журчало. Искать объезд без света было невозможно.

– Оставляем машину и запоминаем ориентиры, – приказал Павел. – Переодеваемся в маскхалаты, все нужное берем, ненужное оставляем. Машину – под скалу.

Переоделись оперативно – в буро-зеленые маскировочные комбинезоны, позаимствованные у разведчиков, затянули пояса с подсумками и фляжками, компактные автоматы Судаева поместили за спину. Туда же – вещмешки. Надели капюшоны, затянули резинки. Теперь они сливались с местностью, хотелось верить, что не только ночью.

Канаву с ручьем форсировали долго, ощупывали откосы, проверяли на прочность уступы. Подтягивались, выползая на ровную поверхность. Боевая техника здесь бы точно не прошла – понятно, почему советское командование игнорировало этот район.

Дальше двигались, растянувшись в колонну. Пара перелесков, покатые лощины. Впереди простиралось поле, заросшее травой, за ним – невнятные образования ломаной конфигурации. Там был не только лес…

– Делать нечего, придется ползти, – сказал Павел. – Если моя версия верна, то этот участок может просматриваться.

– Командир, так это же до утра провозимся… – расстроился Безуглов, – может, как по-другому?

– Предложи, с удовольствием выслушаем.

Оперативники поползли по высокой траве, делая остановки, осматриваясь. Урочище маячило перед глазами, медленно приближаясь. Обрисовались скалы, россыпи кустарника у их подножий.

Время уходило, но Кольцов боялся поднимать людей в полный рост. Он что-то чувствовал, и это чувство только усиливалось. Радостно вскрикнул Коля Цветков, он обнаружил канаву глубиной в полметра, тянущуюся в нужном направлении. Оперативники сползлись в одну точку, сдержанно одобрили увиденное.

– Замечательно, – оценил Кольцов, – теперь мы можем ползти на четвереньках.

Это было лучше, чем по-пластунски. Скорость передвижения выросла. Ползли, обмениваясь шутливыми замечаниями насчет откляченных задов.

В какой-то миг Павел поднял голову и не узнал окружающую местность. Скалы были практически рядом. Перед глазами колыхалась травянистая впадина – что-то вроде седловины между холмами. Слева и справа – каменные островки, кучки скал. Само урочище было дальше, сейчас они ползли мимо его «предгорий». Канава мельчала, и это было печально.

Прошло два часа, как оперативники расстались с машиной. Невнятный массив приближался, виднелся все отчетливее. Из земли вырастали причудливые глыбы, иссеченные расщелинами. Они становились выше, превращались в плотный бастион. Над кручами возвышались остроконечные сосны. Впадины и трещины заполнял кустарник. Все это было подозрительно. В урочище должны быть проходы, но где их искать в темноте? Что-то подсказывало, что к этим проходам лучше не приближаться…

Оперативники подползли к страшным махинам, скатились в ложбину. Несколько минут на отдых, никакого курения!

– Цветков – вправо, Безуглов – влево, – скомандовал Кольцов, – и чтобы ни звука. Проверить местность на расстоянии полтораста метров.

Зашуршала трава, оперативники расползлись в разные стороны. Пока они отсутствовали, оставшиеся сделали вылазку на восток, осмотрели скалы. Прохода здесь не было. На тех участках, где отсутствовали скалы, плотной массой рос кустарник, пробиться через который было в принципе невозможно. Пришлось отползти.

Первым вернулся Безуглов, скатился в ложбину, тяжело дыша.

– Слева чисто, товарищ майор… Там есть участок, где скалы расходятся и растительность жиденькая. За то, что внутри, не поручусь, но, думаю, там можно углубиться…

Подполз пыхтящий Цветков, съехал в канаву.

– Вы были правы, товарищ майор, там кто-то есть… – у парня голос проседал от волнения, даже шепот делался утробным. Остальные перестали шевелиться, невольно затаили дыхание.

– Подробнее, Николай, – выдавил Павел. Сердце тревожно забилось. Неужели гипотеза оказалась верной?

– Ползу это я… – начал лейтенант, – хорошо, там местность пересеченная, есть где спрятаться. Скалы рядом, все вперемешку – камни, флора… Вижу, вроде скалы расползаются – ну, я туда. В проеме булыжники, но перелезть можно. Радуюсь, что проход нашел. Вдруг слышу – голоса. Я замер, лежу ни жив ни мертв. Негромко так разговаривают – и что самое противное, по-немецки. А я в немецком не силен, понимаю только с переводчиком. Они среди камней были – там, где проход. Двое или трое. Металл побрякивал, говорили тихо. Лежу, смотрю. Тень какая-то приподнялась и опустилась. Потом табачным дымком повеяло. А над головой две скалы такие мощные. Вижу, и там, на макушке, что-то шевелится. Камень покатился, немец засмеялся. Потом тихо стало, они за камни скрылись. И тот, что на вершине, тоже испарился. Я давай отползать, забился в какую-то трещину, и уж по ней… В общем, такие вот дела, товарищ майор. Признаться честно, не верил я вам, просто от коллектива не хотел отрываться…

– Понятно, – пробормотал Кольцов. – Значит, вариантов нет, ползем на север – и в дыру, которую Вадим заприметил…

Цветков нарвался на пост, это ясно как божий день. На том участке проход в урочище – по крайней мере беспрепятственный. Его немцы и перекрыли. Много немцев тут быть не может, и не будут они ставить посты на всем протяжении периметра.

И все равно оперативники ползли осторожно, всматриваясь в мглистые очертания. Гребни скал почти сливались с темно-фиолетовым небом. Люди вторгались в каменное царство. Камень громоздился повсюду, но скалы расступались, образуя узкие коридоры. «Мужики, запоминаем ориентиры», – упрямо твердил Кольцов.

Они лезли вперед, переползали через округлые булыжники, обходили остроконечные, утыканные шипами, выступы. Местность понижалась, спускалась в котловину.

В каменистой чаше остановились, сделали привал. Павел разрешил курить в рукав. Люди сосредоточенно пыхтели, с наслаждением вдыхали дым. Пили воду из фляжек. В окружающем пространстве царила подозрительная тишина. Природа спала, царило полное безветрие.

– Может, перекусим по-быстрому, а, товарищ майор? – предложил Караган. – А то наползались, раньше есть хотелось, а сейчас – просто жрать…

– Ладно, давайте понемногу, – согласился Кольцов. – Крупную трапезу пока не заслужили. Доставай, Николай, что взял в столовке.

За доставку продуктов нес ответственность Цветков. Он как-то притих, потом виновато засопел.

– Так это самое, товарищ майор… – в голосе зазвучали покаянные нотки, – не вышло у меня, несколько подходов делал, даже хлеба взять не удалось. Там сейчас НКВД на постах, следят за людьми после того отравления… А сухой паек наперечет, выдается только по накладным. Ну, никак, товарищ майор. Только сухарями удалось разжиться…

Оперативники угрюмо молчали. Николай съежился, глаза боязливо поблескивали.

– Но есть и хорошая новость, – убитым голосом закончил он, – сухарей много.

– Гм, – сказал Кольцов. – Не понял, товарищ лейтенант. Мы находимся в опасном урочище, где хозяйничают немцы, а для поддержания физических сил у нас только сухари?

– Много сухарей, – тупо повторил Цветков.

– Я ему сейчас голову откручу, – пообещал Безуглов.

– А я – все остальное, – добавил Караган.

– Ну простите, мужики, – взмолился Цветков, – вышло так. На меня и так с подозрением смотрели…

– Ладно, давай свои сухари, вредитель, – вздохнул Кольцов.

Сухарей действительно было много, их рассовали по карманам, уложили в вещмешки в качестве НЗ. Продукт был сухой, громко хрустел, люди чертыхались.

– Вот это мы тебе припомним, Коляша, – мстительно бурчал Безуглов. – Это еще ничего, товарищ майор, вы представьте, если бы ему патроны поручили достать. И что бы он принес? Корзинку маслят? Ну, ты даешь, Коляша…

Цветков виновато помалкивал.

– Командир, ты уверен, что нам надо лезть в эту лихомань? – осторожно спросил Караган. – Вроде выяснили: здесь немцы, надо возвращаться, докладывать. Пусть собирают силы, проводят операцию по выкуриванию. Сам говоришь, их тут не может быть много.

– Нет, пойдем дальше, – возразил Павел. – Почему они тут? Чего хотят? Какие у них ресурсы? Попробуем языка взять – к нашим, понятно, не доставим, но хоть сами поговорим. Самому-то не обидно, Леонид, – протащились в такую даль, а только услышали немецкую речь, сразу назад?

– Так я же не настаиваю, – смутился Караган, – ты у нас командир.

Они спустились в котловину, поросшую густым лесом. Хвойные породы здесь уживались с лиственными, скалы вырастали среди деревьев. Время летело как угорелое – на часах три ночи, не за горами бледный рассвет. Покатые валуны, похожие на яйца доисторических животных, громоздились на краю обрыва. Круча сгладилась, сомкнулись две части леса – ельник и осинник. В скалах чернели пещеры. Сделали привал в одной из них – вползали по очереди, прижимаясь к холодным стенам. Тихие голоса отдавались эхом.

– Ну, и местечко, – бормотал Цветков, ощупывая стены, почву под ногами. – Повсюду – бесполезные ископаемые, чтоб их… Слушайте, здесь, кажется, провал, я лучше пересяду…

Отдохнув, они выползли наружу, скатились в канаву с каменистой площадки. Плотный лес возвышался со всех сторон. Здесь была странная акустика, изобилующая «глухими» зонами.

Каркнула ворона, перелетела на соседнее дерево. В этом лесу они точно были не одни. Однако ничего определенного – звуки доносились со всех сторон и вместе с тем ниоткуда, – голоса, крики, что-то похожее на работу мотора или генератора. Это могло быть совсем рядом или очень далеко…

Группа медленно углублялась в урочище. Неоднородный лес лишь со стороны казался плотным и непроходимым. В нем хватало свободных от растительности участков. Чавкал мох под ногами, но болот пока не было. Иногда попадались тропы. На этих участках бойцы садились на корточки, включали фонари, видели следы кирзовых сапог, находили окурки. На тропах старались не задерживаться, уходили в чащу.

Как-то муторно становилось на душе. Они забрались в самую глушь, а толком ничего не выяснили. Иногда немецкая речь раздавалась совсем рядом, они замирали, сливались с деревьями. Но никого не видели – возможно, подводила акустика. Временами возникал гул, и казалось, он доносится отовсюду. Снова делали остановки, обсуждали ситуацию.

Павел был уверен, что, сколько бы немцев тут ни находилось, у них должно быть что-то вроде штаба, жилья для офицеров, возможно, радиоузел. Урочище обширное, им только кажется, что они далеко ушли. Скорее всего, и трети пути не одолели.

Небо уже серело, появлялись очертания предметов. Тропа уходила вниз. По курсу журчал ручей. Офицеры вышли из чащи на небольшую поляну. Здесь вился ползучий кустарник с остроконечными листьями. Из-под массивного камня вытекал ручей, бежал по каменистому руслу и метров через десять пропадал в лесу. Трава была примята, на другой стороне ручья валялось поваленное дерево с сухими ветвями.

– Быстро пьем, споласкиваемся и уходим, – сказал Павел. – Местечко, похоже, популярное.

Оперативники опустились на колени, жадно пили, оттирали испачканные лица. Наполнили опустевшие фляжки необычайно вкусной водой. Павел в изнеможении опустился в траву.

Резкий окрик подбросил его с места!

– Курт, не отставай, что ты там плетешься? – кричали на немецком языке, совсем рядом. Подскочили все, застыли с вытянутыми лицами. Попили, называется, водички…

За деревьями трещали сучья, доносилось сиплое дыхание. По тропе, которой они недавно воспользовались, шли несколько человек. Пока они были за деревьями, за стеной вьюнов-паразитов, но вот-вот появятся здесь. Пять-шесть секунд…

Павел приложил палец к губам – ни звука! Он перемахнул ручей, стараясь наступать в траву, махнул рукой: за мной! Раздвинул упругие ветки, протиснулся внутрь, повалился в перехлесты корневой системы. Слева продолжалась тропа, но туда нельзя… Остальные ввалились в лес вслед за ним, рассредоточились рядом. А лейтенант Цветков не успел! В том не было его вины – ждал, пока другие проскочат. А когда перепрыгивал через поваленное дерево, зацепился штаниной за сук, дернулся, вырываясь. Но юркнуть в лес уже не успевал – немцы выходили к ручью. Цветков повалился за дерево, как стоял – плашмя, лицом в траву…

Выдержки хватило не пороть горячки. Перепуганная физиономия Цветкова была совсем рядом, в паре метров. Он смертельно побледнел, скулы свело от напряжения. Хорошо хоть автомат успел стащить, он теперь находился под животом, палец искал спусковой крючок…

К счастью, еще не рассвело, по поляне расплывался серый сумрак. Не сказать чтобы лейтенант сливался с местностью, но и не выделялся инородным пятном.

К ручью спускались четверо солдат в форме вермахта. Вся компания была в касках, с автоматами МР-40. Немцы выглядели неважно – серые заострившиеся лица, обросшие щетиной, запавшие глаза. Долгое пребывание на природе сказывалось на них не очень благотворно. В движениях тоже отсутствовала живость – шли сутулясь, волочили ноги. В глазах застыло равнодушие. «Призраки какие-то», – подумал Павел.

Цветков нашел его глазами – из них буквально вырывался вопрос! Кольцов качнул головой, снова приложил палец к губам: лежать до последнего! Рядом напряженно дышал Безуглов.

– Командир, это же фигня какая-то… Давай их посечем…

– Нет, – майор упрямо замотал головой. – Терпим, выжидаем… Обнаружат Цветкова – бьем на поражение…

Уложить эту компанию было делом несложным. Он бы и сам справился, лишь бы автомат не заклинило.

Солдаты спустились к ручью, сняли каски. Трое рядовых, одни обер-ефрейтор – с сальными волосами, со снулой вытянутой физиономией. Они тоже жадно пили, наполняли флажки, утирали губы грязными кулаками. Двое развалились в траве, третий сел, стал стаскивать сапог. Обер-ефрейтор перешагнул через ручей, грузно опустился на поваленное древо – лицом к ручью. Он даже не посмотрел, что лежит у него за спиной. Дерево заскрипело, прогнулось под его весом.

Цветков выпучил глаза. Можно представить, какие чувства обуревали его в этот момент. Павел облегченно перевел дыхание – эти фрицы еще и безглазые…

– Иоганн, нет известий из высоких сфер? – поинтересовался рядовой. – Долго нам еще сидеть в этой дыре? Мы не можем толком помыться, по мне уже вши бегают, воняю, как помойка… Чем так, уж лучше в бой, и будь что будет…

– Нет известий, Курт, – хрипло отозвался обер-ефрейтор, – радисты постоянно связываются с нашими, и те каждый раз откладывают. С нами радисты не откровенничают. Офицеры тоже молчат как рыбы. Надо надеяться, что осталось немного…

– Нам есть нечего, – сообщил другой, тот, что стащил с себя сапог и мрачно разглядывал почерневший палец на ноге. – Порции сокращают каждый день, рыбные консервы давно кончились, на исходе свинина, хлеба вовсе не осталось. Ягоды в лесу еще незрелые, грибов нет. Летают птицы, но стрелять нельзя. Пару поймали в силок, так там такая драка началась… Только рыбалкой и спасаемся, но не всегда клюет, и у этих русских ершей и окуней такие колючие плавники… Лееман поранил палец до кости, заражение крови началось…

– Вы должны терпеть, солдаты, – назидательно изрек обер-ефрейтор. – Придет час, и мы все сделаем правильно. И лучше погибнем, чем попадем в русский плен. Вы представляете, что такое русский плен? Это место, где все мечтают о смерти…

«А что не так с русским пленом? – озадачился Кольцов. – Плен как плен. Ничем не хуже немецкого». Он не мог припомнить ни одного случая, чтобы над немецкими солдатами, томящимися в лагерях для военнопленных, проводились какие-то опыты или, не дай бог, расстреливали, издевались. С эсэсовцами – не так, но эсэсовцев, как правило, до таких лагерей и не довозили…

– Вечером трое раненых умерли, – мрачно сообщил третий. – Вессель, Фосс и Ангельштайн. Гангрена, лекарств нет. Ангельштайну ампутировали ногу, но он не выжил, слишком много крови потерял во время операции… В лазарете говорят, что медикаментов остается на два-три дня – и это самые необходимые. Почему нас здесь держат? Никакой гигиены, повсюду антисанитария… Мне посоветовали чистить зубы сосновой хвоей – сегодня попробовал, чуть не вырвало…

– Курить хочется, – пожаловался первый. – Мои давно кончились. У кого ни спрошу, никто не дает. Хотя курят, сволочи, – даже на постах, втихомолку, хотя уверяют, что ничего нет, и офицеры смолят так, что дым столбом…

Оперативники ухмыльнулись. «А их точно несколько десятков?» – пришла на ум странная мысль. Обер-ефрейтор продолжал поучать: терпите, солдаты великой Германии, и Фатерлянд не забудет вас до гробовой доски! Потом он скомандовал: «Подъем, хватит нежиться!» Резко поднялся, снова вздрогнуло дерево. Загремели патронташи, пустые котелки – воинство пришло в движение.

С обратной стороны тропы, из кустов, что-то крикнули – начальство искало своих солдат. Трое рядовых повернули головы. В этот момент Цветков перекатился под куст! Ей-богу, как полено! Никто и глазом не успел моргнуть, а он уже зарылся в ворох листвы. Павел схватил его за шиворот, мощным рывком втянул в заросли. Обер-ефрейтор обернулся, подозрительно посмотрел по сторонам, на всякий случай взялся за затворную раму.

– Эй, вы это слышали? – спросил он.

Остальные тоже обернулись, озадаченно уставились на младшего командира.

– Что не так, Иоганн?

– Не знаю, – тот пожал плечами, – словно пробежал кто-то.

– О, давай пофантазируем, – засмеялся первый, с кругами под глазами, – это может быть белка, бурундук или русский партизан…

– Кончились русские партизаны, – раздраженно сплюнул обер-ефрейтор. – Теперь мы сами как русские партизаны…

Компанию догнал белобрысый офицер в мятой фуражке. Вся правая щека у него была заклеена лейкопластырем, на левой руке виднелся бинт. Он что-то бросил солдатам, и вся компания отправилась дальше. Они прошли по тропе, совсем рядом, можно было схватить их за штанины!

Оперативники застыли, не подавая признаков жизни. Прошел последний, треснули ветки под ногами. Рядом вздрагивал Безуглов, давился смехом. Перевернулся на спину Караган, нервно заикал, на носу запрыгали очки, притянутые на затылке резинкой.

– Ой, не могу, умора… – бормотал Безуглов. – Коляша, ну, ты и отмочил… Почему за задницу его не ущипнул? Вот бы он удивился… Слушай, а если бы он большую нужду на тебя справлять начал?

– А если бы я сейчас поднялся и в рыло тебе засветил? – мрачно спросил Цветков.

– Ладно, прекращайте, – миролюбиво сказал Кольцов. – Николай и так натерпелся. Сухарь лучше погрызите, успокойтесь.

Забился в припадке сдавленного хохота Караган, схватился за живот. У Павла тоже подозрительно заклокотало в горле…


Глава 10 | Лесная армия | Глава 12







Loading...