home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


На улице Лёнрота

Идет снег. Мягкий, мохнатый. Темные сучья деревьев, покрытые сверху снегом, снизу кажутся еще чернее. Белой мягкой шапкой ложится снег на бронзу высокого памятника, на непокрытую голову слепого старика, поющего руны, на самого Элиаса Лёнрота, скромного лекаря из Каяни, который прославил себя, записав эти руны на статую девушки, олицетворяющей собой молодую Финляндию.

Сидя у ног Лёнрота, она вслушивается и запоминает бессмертные руны «Калевалы».

«Когда я первый раз пришел к нему, — писал в «Современнике» Белинского русский ученый Я. Грот, — он сидел, в длинном сюртуке, пред небольшим столиком, где лежало несколько тетрадей, мелко исписанных… Ему тридцать восемь лет, из которых более десяти последних проведены им почти в беспрерывном пешеходном странствовании. Я нашел в нем человека среднего роста, с крепким телосложением, не полного и не худощавого, с лицом смуглым и отчасти багровым, с огненными черными глазами, с добродушной улыбкой, с приемами не совсем ловкими».

Грот ничего не сказал ни о высоких болотных сапогах, без которых были бы немыслимы странствования Лёнрота, ни о том, что он походил на крестьянина, — в этом дворянин Грот не видел ничего привлекательного для себя. Но вот именно таким — мужиковатым, стриженным под скобку, в высоких болотных сапогах, в длиннополом сюртуке — и сидит Лёнрот на камне в центре столицы, внимая пению слепого старика, в котором каждый узнает Архипа Перттунена, старого карела из Ладвозера.

Недавно, на открытии Декады карельской литературы в Москве, в Центральном доме литератора я слышал, как статная, несмотря на свои восемьдесят лет, еще полная сил, — ее бы с трибуны отлично было слышно и без микрофона, — Татьяна Алексеевна Перттунен исполняла не только старую руну, но и новую, сложенную ею песню:

Я в Карелии родилась —

В маленькой своей избушке,

В волости Вокнаволокской,

А в деревне Ладвозерской.

Родом я из Перттуненов…

Старая сказительница с гордостью произносила названия родных деревень. Эти деревни, просторные избы которых срублены на скалистых берегах озер, раскинувшихся среди безбрежных лесов, прославлены тем, что здесь сохранились и приумножились песни, сказания, руны — замечательная поэзия карельского и финского народов. И слова сказительницы «Родом я из Перттуненов» тоже звучат гордо. От слепого рыбака Архипа Перттунена, прадеда Татьяны Перттунен, Элиас Лёнрот, «финский Гомер», запасал лучшие руны, которые стали первоосновой «Калевалы». Слава рода Перттуненов не иссякает. Она и в песенной традиции, бережно хранимой и приумножаемой в роду, она и в ударном труде знаменитых здесь Перттуненов — сплавщиков, лесорубов, доярок. И вот сейчас, в Хельсинки, стоя под медленно падающим снегом перед изваянием Лёнрота, вглядываясь в лицо старика рунопевца, которому внимают Лёнрот и Суоми, я вспоминал о встречах своих с его правнуком, товарищем Перттуненом.

Познакомились мы в дни мира, когда он был председателем колхоза в Ухте в районе Калевалы. Встречался я с ним и потом, в те дни, когда война опалила своим огнем вековые леса Советской Карелии.

Вместе со своими товарищами колхозниками и лесорубами он встал на защиту родной земли. В те грозные дни Перттунен был комиссаром партизанского отряда, действовавшего в районе Калевалы. Встретились мы с ним на базе отряда, в лесу, неподалеку от прославленной сосны, под которой, по народному преданию, Элиас Лёнрот записывал руны.

Об этой сосне народ слагал легенды.

Под ней и теперь старые сказители поют молодежи свои новые руны.

На скалистом берегу озера Куйто в суровые дни войны, в часы, когда вблизи рвались снаряды, эту сосну бережно охраняли воины Карельского фронта и лесорубы, ставшие партизанами.

И сейчас, в Хельсинки, глядя на бронзового рунопевца, я вспоминал о встречах с живыми правнуками его — товарищем Перттуненом, комиссаром отряда красных партизан и сказительницей Татьяной Алексеевной.


Дорога жизни | В Суоми | * * *







Loading...