home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


«Господские буквы»

Я видел потом семилетние народные школы в Хельсинки, осматривал профессиональное училище в Хямеенлинна, готовящее мастериц-портних, изучивших народное творчество, вышивку, ткани…

В Вааса, где преобладает шведское население, я был в только что выстроенном шведском среднем ремесленном училище и в финском ремесленном училище. Вступила в строй лишь первая очередь школы — на 400 учащихся, а когда здание будет закончено, здесь смогут приобретать квалификацию слесари, токари, жестянщики, водопроводчики, электросварщики, наборщики, печатники, кузнецы, переплетчики — 800 юношей и девушек.

В шведском же училище есть еще специальные классы для портняжного, поварского, парикмахерского ремесел. В примерочной мы встретили дам-заказчиц, разглядывающих модные финские и парижские журналы. Заказов на шитье платьев школа получает больше, чем может выполнить. Оплата работ, проведенных учениками, составляет двадцать процентов бюджета как той, так и другой школ.

Здесь же, в большой, начищенной до блеска кухне, где учились стряпать девочки-шведки, я удивился, увидев мальчика.

Но этот рыжеволосый парнишка нисколько не был смущен.

Решив стать моряком, точнее — коком на корабле, он спокойно прокладывает свой путь в жизни.

— Мы долго смотрели на ремесленное обучение сквозь пальцы, — сказал мне молодой ректор финского ремесленного училища. — А теперь, когда спохватились, это стало нашим любимым детищем. Города соперничают. Каждый хочет, чтобы ремесленное училище у него было лучше, чем у другого.

Это было похоже на правду.

В Вааса мы наглядно убедились в равенстве языков двух групп населения — шведского и финского, наступившем сейчас в Финляндии после вековой борьбы. Шведский язык является ныне государственным языком наравне с финским, хотя число граждан, для которых он родной, не так уже велико, меньше одной десятой.

Из 373 средних школ в 1958 году в 48 преподавание ведется на шведском языке. Но и в финских школах обязательно изучение шведского языка, так же как и в шведских в обязательном порядке изучают финский.

Алфавит здесь общий — латинский. Но буквы B, C, D народ до сих пор неизменно называет «господскими буквами». Соответствующих звонких звуков в финском языке нет. Даже в словах, которые заимствованы из других языков, они превращаются в глухие. Так «генерал» становится — «кенраали», «граф» — «крейви», «банк» звучит «панкки», «Борго» — «Порво» и т. д.

«Господские буквы» — буквы языка господ.

Мне вспоминается рассказ Ауры Кийскинен о том, как мать учила ее грамоте.

— «Это A, это господские B и C, но их учить не надо». Я же сразу запомнила их и каждый раз выпаливала: «Это господские B и C, но учить их не надо». — «Глупая ты!» — говорила мать.

Финской детворе, изучающей родную речь, эти буквы действительно не нужны. Но…

— Вот вам кажется, что в Суоми достигнут полный, как у нас говорят, «языковой мир» — равенство. Это, пожалуй, правильно лишь для тех приботнийских приморских губерний, где проживает большинство шведов. Ну, а скажите: для чего финскому ребенку в Саво, в Хяме, в центральной или восточной Финляндии, где шведов в помине нет, изучать шведский язык, который ему, может быть, ни разу в жизни и не пригодится? — втолковывал мне один активист Аграрного союза в Куопио. — Не лучше было бы отводить эти часы в школе на английский, или русский, или немецкий язык? По-моему, юридическое равенство на самом деле охраняет прежнее, еще привилегированное положение шведского языка… — говорил он.

В Котке посетили мы комбинат из семи профессиональных училищ. Отсюда выходят штурманы и капитаны, токари по металлу, слесари-механики, техники, мастера строительных специальностей, мастера лесной промышленности, квалифицированные конторские работники, повара и инструкторы поварского дела.

Каждый год учебы дает там последовательно очередную ступень рабочей квалификации, а весь курс (для одних трехлетний, а для других — четырехлетний) — диплом техникума.

Сюда принимаются люди, уже окончившие народную семилетку, после того как они год или два проработали в избранной ими области.

У нас сейчас идет перестройка школьного образования, и стоит внимательно приглядеться к финскому опыту. Там мы можем отыскать для себя немало ценного.

…Если на людей, приезжающих из других стран, производит большое впечатление то, что семилетнее образование здесь обязательно и бесплатно, то нас, разумеется, удивить этим было нельзя. Зато спортсмены наши (впрочем, не только они) одобряли то, что из четвертого класса нельзя перейти в пятый, не сдав экзамен по плаванию.

Осматривая класс домоводства и шитья, все мы позавидовали законному существованию науки, которую нашим женщинам приходится усваивать от случая к случаю.

Заглянули в квартиру при школе — на две комнаты с кухонькой. Здесь происходит заключительный выпускной экзамен по домоводству. Каждая девочка по очереди должна прибрать эту квартиру, украсить цветами и приготовить обед для гостей: учительницы, родителей, сестер или братьев и двух-трех подруг. Так проверяется, хорошо ли усвоила ученица уроки домоводства.

Нашим педагогам в этой школе понравилось то, что директор ее может, включив свой радиоаппарат, слышать, что происходит в данную минуту в любом классе.

— Понимаете, — говорили они, — директор знает, что делается в классе, как учитель ведет урок, а на самочувствии и поведении учащихся никак не отражается «присутствие» в классе посторонних.

Понравился также кабинет наглядных пособий, где по заявке учителя специальный человек подбирает карты, таблицы, картины, книги, модели, инструмент и т. д., и учителю перед уроком остается только войти в кабинет, чтобы взять их.

Архитекторы наши обычно останавливаются около мозаик, изображающих рулевого у штурвала, пильщика у работающей рамы, повара о кастрюлей, портного за шитьем, бухгалтера со счетами, и обсуждают достоинства актового зала учебного комбината в Котке, зала, в котором происходят также общественные собрания и городские концерты.

На меня же наибольшее впечатление произвели слова, оброненные в механической мастерской заместителем директора учебного комбината в Котке. (Эта школьная мастерская также в процессе учебы выполняет заказы местного населения и предприятий.) Показав на крашенный в оливковый цвет автоматический токарный станок, он нам сказал:

— Такие станки уже появляются и на предприятиях.

— То есть как это уже появляются на предприятиях? Разве училище получает новые станки раньше, чем фабрики и заводы?

— Да, по большей части это так, — отвечал заместитель директора. И стал объяснять: — Машиностроителям выгодно, когда их первые станки придут на предприятия, чтобы там уже были рабочие, которые хорошо владеют ими. Фирма, устанавливающая эти станки, также заинтересована в том, чтобы не обучать людей у себя на заводе новой технике, а получать рабочую молодежь, освоившую эти станки. Поэтому машиностроители и отпускают нам новейшие станки по пониженной цене, со скидкой.

— А как в училище узнают о таких технических новинках?

— Видите ли, муниципалитет в совет каждого училища, кроме преподавателей, назначает наиболее крупных специалистов этой профессии из местных граждан. И для них это почет и для школы польза.


Вечером наш инженер, волнуясь, рассказывал мне, что заводы у нас часто отдают в ремесленные училища лишь те станки, которые морально износились.

— На тебе, боже, что нам негоже. Ремесленники обучаются на этих станках и, приходя на модернизированные предприятия, должны зря тратить время и портить уйму материала, пока заново не переучатся.

— А ведь и нам это так же невыгодно, как и частным предпринимателям. Но при главках сговориться было нелегко, — говорил он. — Теперь совнархозы — иное дело!

Почему так часто в разговорах о школе возникает речь о муниципалитете?

Дело в том, что в Финляндии есть низшие учебные заведения, живущие на государственные средства. И есть средние школы — гимназии, лицеи, которые также содержатся за счет государства.

При всем том в 1958 году из сдавших экзамен в среднюю школу более тридцати процентов не было принято.

Это было для меня неожиданностью.

— Не хватает средних гимназий, школ, — объяснил мне учитель лицея в Тампере Кууно Хонканен.

— Нужно не только увеличивать число их, но и привести в какую-то единую систему, вроде вашей, — говорила мне Ирма Росснел, депутат эдускунта от города Пори.

За это сейчас и борются педагоги, поддерживаемые прогрессивными силами страны.

В Финляндии есть и частные школы, существующие на средства какой-нибудь организации или одного лица и небольшую дотацию, то ли от государства, то ли от муниципалитета.

Такой частной школой является недавно возникшая русская народная школа и лицей, где преподавание ведется на русском языке.

Здесь обучаются дети и внуки тех русских, которые издавна жили в Финляндии и приобрели права местного гражданства, учатся финские дети, родители которых желают, чтобы они освоили русскую речь.

Школа связана с «Русским культурно-демократическим союзом» в Финляндии, получает поддержку от общества «Финляндия — СССР», и Министерство просвещения РСФСР командирует сюда порой на целый учебный год квалифицированных педагогов по таким предметам, как русская литература, русский язык, история СССР.

Русская школа получает дотацию и от муниципалитета Хельсинки.

Число учащихся ее все время растет, хотя помещение совсем не приспособлено для школы. К тому же оно так невелико, что приходится заниматься в две смены. Здание этой школы даже отдаленно не напоминает те превосходные новые школы, которые мы видим здесь почти повсеместно.

Сейчас, после почти сорокалетнего перерыва, в средних школах изучают по выбору и русский язык, а не только английский или немецкий. Среди молодых людей есть уже умеющие читать и даже говорить по-русски, попадаются они и среди стариков. Гораздо меньше их среди людей средних лет, тридцать лет «линии Маннергейма» сказываются и в этом.

Конечно, не все нас устроило бы и в финской школе.

Ведь если финские школьники, кончая семь классов, «умеют» пока еще больше, чем наши, то знают они все же меньше. Да к тому же и знания эти порой извращенные.

История, к примеру, здесь преподается так, что можно подумать — британцы были извечными союзниками финнов, а между финнами и русскими всегда царила вражда.

Хотя еще сразу после войны Паасикиви в обращении к народу по радио сказал: «Слова «исконный враг» следует забыть раз и навсегда», — его призыву не последовали составители школьной хрестоматии Айрила, Ханнула и Салола.

При этом часто не упоминается даже, что финские части в рядах русской армии сражались против турок, проявляя отвагу в войне 1877 года. Эту страницу истории недавно воскресила прогрессивная писательница Кайсу Рюдберг в своих очерках о поездке в Народную Болгарию. Не говорится о том, что английский флот в войну, которую принято называть Крымской, бомбардировал побережье Финляндии, пытался высадить десант, разорял прибрежные города.

Кстати сказать, в 1855 году острова, на которых расположен тот же самый город Котка, подверглись такой бомбардировке и таким атакам британского флота, что все здания сгорели, уцелел только собор. Часть населения погибла в пожаре, а другая убежала. Заново город начал строиться лишь через десять лет.

Сколько примеров искренней дружбы русских и финнов можно было бы найти в истории наших народов, сколько случаев поистине братской солидарности. Я бы включил в такие хрестоматии рассказ о том, что именно в Котке, в этой городе, возникшем на скалистом острове, впервые в истории человечества стал работать беспроволочный телеграф, изобретенный Поповым. И первой в мире радиотелеграммой была та, которой Попов направлял русских матросов на спасение финских рыбаков, унесенных в море на льдине. Я бы рассказал о дружбе поэта Эйно Лейно и Максима Горького, и о том, как финны помогали Ленину и его товарищам спасаться от преследования царских властей и Керенского, и о том, как Ленин первым из государственных деятелей мира подписал закон о признании независимости Финляндии.

А поскольку речь уже зашла о действиях военного флота, то стоило бы в такой хрестоматии поведать и о случае с броненосцем «Слава».

В осенние дни октября 1905 года в Хельсинкский порт пришел броненосец императорского флота «Слава». Не пришвартовываясь к пирсу, он отдал якоря на рейде. В те дни ко всеобщей забастовке российского пролетариата примкнул и финский рабочий класс. Царский генерал-губернатор князь Оболенский в перепуге бежал из своего дворца в Хельсинки на рейд, думая, что на броненосце «Слава» среди русских матросов он будет в полной безопасности и недосягаем для финских «бунтовщиков».

— Однако на другой день в стачечный комитет, — рассказывал мне много лет спустя уже седой, постаревший Эзор Хаапалайнен, председатель стачечного комитета, — тайком пробрались два матроса с броненосца.

«Мы уполномочены командой «Славы» передать вам, — сказали матросы, — что в тот момент, когда вам понадобится генерал-губернатор Оболенский, мы его арестуем и отдадим в ваши руки».

Князь — губернатор, бежавший за помощью и охраной к «своим» друзьям, оказался негласным их арестантом.

Русские моряки, руководимые большевиками, были истинными друзьями, товарищами финских трудящихся.

Как хороши были бы такие рассказы в хрестоматиях для душевного спокойствия и воспитания и тех, кто еще не дошел до петуха, и особенно тех, для кого заносчивый петушок уже стал воспоминанием детства.


Народная школа | В Суоми | ЛЫЖНЫЕ КАНИКУЛЫ







Loading...