home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


III

Это было в 1936 году, в том же году, когда его впервые избрали депутатом парламента. Диссертация была посвящена муниципальному праву. Исторически сложилось так, что в жизни Суоми местное, муниципальное самоуправление играет особую, огромную роль. Впрочем, рассказ об этом увел бы нас далеко в сторону, и поэтому здесь я хочу сказать то, что ученые, не только в Суоми, но и у нас, считают, что докторская диссертация Кекконена имеет большую научную ценность. Работая над ней, он больше года провел в Германии — в 1931—1932 годах, как раз тогда, когда гитлеровский фашизм неудержимо рвался к власти. Из Германии молодой юрист пишет одну за другой корреспонденции в финскую газету, подвергая уничтожающей критике Гитлера и его партию.

И много позже парламентскую деятельность Кекконен совмещал с журналистской. Перед тем как приехать в Тамманиеми, я просмотрел книжку Пекка Пейтси, изданную в годы второй мировой войны, в которой собраны статьи, в частности доказывающие, что война эта для финнов бесперспективна, что надо выйти из нее и изменить внешнеполитический курс и начать сотрудничать с Советским Союзом. Пекка Пейтси — был псевдоним Урхо Кекконена.

В начале декабря 1943 года, в самый разгар войны, когда многим государственным деятелям еще не совсем до конца ясен был ее исход, приехав в Стокгольм по приглашению парламентской фракции аграрной партии Швеции, Кекконен выступил с докладом в шведском риксдаге, где доказывал, что не в интересах Суоми быть союзником какой-либо великой державы в качестве форпоста у советской границы. Что Суоми не может строить свою будущую политику на противоречиях между Советской Россией и ее нынешними союзниками и на предсказываемом разладе между ними. Национальные интересы страны не позволяют ей связывать себя с политической линией, направленной против Советского Союза. «Можно, конечно, считать утопией, что финский народ, известный своей неуступчивостью, согласится на искренние, добрососедские отношения с Россией, которая во времена царизма считалась его исконным врагом. В условиях продолжающейся войны, когда ее ужасы еще причиняют боль, такие сомнения вполне понятны», — говорил он тогда.

И все его дальнейшие усилия были направлены к тому, чтобы то, что многими считалось утопией, сделать былью.

— Не правда ли, требовалось большое мужество, чтобы в разгар войны выступить с таким докладом в парламенте соседней страны? — спрашиваю я.

Не отвечая на мой вопрос, собеседник о чем-то задумался. И впрямь, досадую я на себя, как человек, обладающий таким тактом, как он, может говорить о своем мужестве?

— Конечно, требовалась некоторая решимость, — помолчав, отвечает Кекконен, — и я долго думал, перед тем как выступить в Стокгольме, вопреки большинству своей партии и позиции парламентской фракции. Но еще труднее было для меня издать распоряжение о роспуске, о запрете ИКЛ. Все мои товарищи по университету, по службе, большая часть интеллигенции находилась под влиянием лапуаской шовинистической идеологии, большинство студенчества, как сплавляемый весенним потоком лес, было унесено экстремистским правым движением Лапуа. Подобная же ситуация имела место, и в более широком масштабе, и среди других буржуазных кругов. И все они меня решительно осуждали.

Речь шла о том, что, став министром юстиции в 1937 году, Кекконен запретил профашистскую организацию ИКЛ («Народное патриотическое движение»), названную по имени местечка Лапуа, где она впервые оформилась. ИКЛ хотела создать новый строй по образцу немецкого «национал-социализма». Однако Верховный суд двумя голосами против одного отменил решение Кекконена, признав его противоречащим конституции… Кекконен, не удовлетворившись таким вердиктом, начал судебный процесс против ИКЛ.

— Это было правильное решение, — говорит мой собеседник. — На следующих выборах фракция ИКЛ в парламенте уменьшилась почти что вдвое. Я хотел показать, что мы овладели положением, что Суоми не пойдет по фашистскому пути, и тем самым успокоить общественное мнение Советского Союза, который с недоверием относился к финской политике…

Решение Верховного суда не могло, конечно, развеять, подозрения. Процесс должен был доказать противозаконность существования ИКЛ…

— Но, — президент развел руками, — вскоре стало не до процесса — началась «Зимняя война».

И лишь в 1944 году, войдя в правительство Паасикиви как министр юстиции, Кекконен, соблюдая условия перемирия, смог осуществить свой давний замысел — распустить все организации фашистского типа.

Вспоминая обо всем этом, Кекконен говорит:

— У меня было немало сильных политических переживаний, и неправильно было бы выделять какое-нибудь из них. Но самое главное, я доволен тем, что внес свой вклад в изменение отношений Суоми и СССР, и это сулит сейчас превосходнейшие перспективы. — После небольшой паузы он добавляет: — Хотя были тут и трудные моменты. Но осложнения в мою деятельность в этом направлении вносили главным образом некоторые финские политики. Советские же руководители, я должен об этом сказать прямо, всегда шли мне навстречу, понимали мои затруднения и помогали преодолевать их…

При этом я вспоминаю слова Бисмарка, неоднократно приводимые Паасикиви: за стекла, разбитые журналистами, расплачиваться приходится правительствам и народам.


предыдущая глава | В Суоми | cледующая глава







Loading...