home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Коммунальная прорубь

На другой день утром, после осмотра цехов и верфей «Крейтон — Вулкан», Тойвонен стал нас торопить:

— Хорошо бы подоспеть к проруби во время обеденного перерыва, когда там многолюднее, чем в другие часы.

Ярно Валтакари, секретарь здешнего отделения общества «Финляндия — СССР», остановил машину около Приморского парка, у трамвайного кольца.

Сегодня здесь весело позванивали трамваи.

Оставив машину у кольца, предводительствуемые Тойвоненом, мы пошли по утоптанной в снегу тропинке через сосновую рощу, к берегу моря. Ветер шумел, раскачивая сосны.

— Неужели кто-нибудь сейчас купается? — спросил я, поеживаясь от холода.

— Конечно! — И Тойвонен стал рассказывать, что в Турку в проруби регулярно купается не один десяток человек. И никто еще не заболел, не схватил воспаления легких. Более того — купающиеся считают эту процедуру лечебным средством, помогающим при многих болезнях.

«Прорубщики» организовали даже свое общество. Председатель его в Турку — известный зубной врач.

— Вы, вероятно, сейчас встретите тут человека, который был раньше очень сгорбленным, а за год купания уже на несколько сантиметров разогнулся! Честное слово!

— Я тоже собираюсь вступить в это общество и ежедневно окунаться в прорубь. Утверждают, что помогает от радикулита, — сказал Ярно Валтакари.

— За чем же остановка?

— Да вот Хельми, жена моя, ни за что не разрешает. Боится. Нельзя, мол, начинать среди зимы. «С будущего года, говорит, вместе будем ходить!»

Мы подошли к стоящим на берегу дощатым летним купальням. За ними лежала бескрайняя ледяная, торосистая пустыня моря. С мостков купальни две лесенки спускались к темной воде. Это было не разводье, не полынья, а большая прорубь, с толстой, скользкой наледью по краям. Отгоняя руками длинные прозрачные иголки льда, в ней плескалась немолодая полная женщина в синем купальном костюме и красном резиновом чепчике на голове.

В раздевалках дощатых купален, где не было ни простой печки-голландки, ни даже времянки-«буржуйки», казалось, стоял еще больший мороз, чем на улице. И, однако, там сейчас раздевалось человек десять. На стене висел большой лист бумаги, разлинованный, как классный журнал, с фамилиями купальщиков. В клеточках стояли крестики, обозначавшие, что человек в такой-то день побывал в проруби, или прочерки — пропустил.

Сто девяносто три фамилии. Сто девяносто три человека регулярно пользуются прорубью, не считая случайных купальщиков, которые в эту ведомость не вписываются. Но за несколько последних дней в карточках против всех фамилий были прочерки.

— Естественно, — сказал Тойвонен, поймав мой взгляд, — ведь в эти дни прорубь бастовала.

— Бастовала?

— Если прорубь не расчищать, то за одну ночь ее затянет льдом. Ну а приставленный к ней, «смотритель» — коммунальщик. Он, значит, и бастовал, — объявил Валтакари.

— Не понимаю, — улыбнулся Тойвонен, — почему не пришла сюда ни одна горячая девушка и не бросилась в прорубь? Весь лед был бы растоплен.

— Ну, среди горячих девушек сейчас тоже не очень легка сыскать штрейкбрехера, — в тон ему отвечал Валтакари.

Мы вышли из мужской раздевалки. Теперь уже в проруби, разводя руки, плавали брассом пожилой мужчина и девушка. Женщина же в красном чепчике поднималась по лесенке (никто больше пяти минут здесь не купается). Она медленно шла по мосткам, окруженная облаком пара, подымавшимся от ее тела.

Тойвонен остановил купальщицу и навел объектив фотоаппарата.

— Станьте рядом, — сказал он мне. И сфотографировал нас — меня в зимней меховой куртке, жмущегося от холода, рядом с этой спокойно стоящей на морозе женщиной, от которой шел пар.

Потом она, уступая дорогу согбенному мужчине, явно ожидавшему от проруби исцеления, так же спокойно пошла в раздевалку.

— Все равно, — сказал я Тойвонену, — даже при наличии этого снимка дома мне никто не поверит. И тому, что здесь столько охотников лезть на таком морозе в воду. И главное — ни за что не поверят, что прорубь может бастовать.

Невысокий парень в лыжном костюме, с потухшей сигаретой во рту, стоял на льду, с силой опускал тяжелую пешню и снова подымал ее. Ему тоже не было холодно. Он обкалывал края проруби, увеличивая ее.

— Интересно, кто он? Рабочий или «чиновник»?

— «Смотритель проруби» — новая должность, значит, рабочий, — сняв очки и протирая их, сказал Валтакари и оказался прав.

— А я вечером отвозил вас из ресторана в гостиницу, — обратился к нам, вылезая из проруби, рыжий мужчина. — Я шофер такси. Знал бы, что вас интересует прорубь, так доставил бы прямо сюда. Сам-то я побывал здесь, и поверьте — было веселее, чем сейчас. Ведь перед сном многие приходят купаться в этой лоханке. Попробуйте! Это только смотреть страшно, а окунаться приятно. В воде теплее, чем на воздухе!

Но, пожелав вчерашнему знакомцу здоровья и процветания, я от его приглашения отказался.

Через несколько дней я узнал, что такие «коммунальные проруби» и общества любителей зимнего купания существуют и в Пори, и в Вааса, и в Оулу, и во многих других городах. Ну, а в этот день, распрощавшись с Тойвоненом, спешившим в трамвайный парк, мы, перебираясь где по льду, а где на паромах, отправились километров за тридцать по шхерам, на остров Парайнен.

На этом острове в декабре 1907 года, укрываясь от полиции, в доме крестьянина Сванте Бергмана, жил Владимир Ильич Ленин.


«Разделяй и властвуй!» | В Суоми | КРАНЫ НАД АУРОЙ







Loading...