home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...



Нивола

«Рыбий петух» — калакукко — так называется любимый финнами пирог из ржаной муки. Между двумя его корками запечены целиком рыбешки вперемежку с кусками свиного сала. Родина этого пирога Саволакса. И поэтому ночной экспресс из Куопио — центра Саволаксы — в Хельсинки с трехъярусной начинкой мягких спальных мест, на которых почивают разного рода рыбешка и заплывшие салом дельцы, также именуется калакукко.

От Коккала до Оулу мы добирались на поезде, но так как весь путь занимал меньше пяти часов и проходил в дневное время, то поезд этот совсем не был похож на «рыбьего петуха», старомодно украшенного медью. Это был новенький трехвагонный дизельный поезд. Одни лишь сидячие, мягкие места. Чистенькие, просторные вагоны напоминали новые наши цельнометаллические.

Через большие окна солнце заливало светом вагон, и, если бы не пухлые снега, бежавшие навстречу поезду, можно было подумать, что весна в разгаре и что мы не где-то поблизости от северной границы земледелия, а на юге.

Напротив нас сидели две пожилые дамы с пакетами в руках.

Коротая время, Аско открыл газету и начал пересказывать мне новости дня. Вчера вечером в самой большой парикмахерской Коккала — городка, откуда мы сейчас уезжали, — проходил общественный просмотр и обсуждение новых моделей причесок.

— Жаль, что мы об этом не знали вчера!

— Оказывается, в Дании, — продолжал он, — в прошлом году уже посвящены в сан пастора четыре женщины. Ссылаясь на это, воспрянула духом и финка — претендентка на сан пастора, и осенью предстоят новые дебаты. В связи с этим газета взяла интервью у шведских священнослужителей. Они отрицательно относятся к датскому нововведению и финской претендентке.

— Стоит нарушить один лишь завет, одно каноническое правило — и тогда каждый будет нарушать любое из них. Где остановиться? — говорит шведский епископ.

В газете напечатан протест Союза писателей Финляндии по поводу того, что государственные железные дороги не предоставили льготной скидки для делегатов юбилейного съезда Союза писателей (ему стукнуло шестьдесят лет), скидки, которая обычно предоставляется всем общественным съездам и конференциям. И дальше Аско переходит к объявлениям:

— «Вдова с домом и магазином отыскивает пожилого человека с серьезными намерениями…» Не подойдет ли? — улыбаясь, спрашивает он меня.

— Нет!

— «Двое молодых тридцатилетних мужчин хотят провести отпуск в Хельсинки и повеселиться там. Нужны партнерши — блондинка и брюнетка. Тайна обеспечена».

— «Двадцатипятилетняя девушка, рост — сто шестьдесят два сантиметра, блондинка, вес — сорок восемь килограммов, дает уроки английского, немецкого, шведского языков. Цены по соглашению». Наконец-то нашел! — смеется Аско.

Дамы, сидящие напротив нас, возмущенно переглядываются, собирают свои пакеты и переходят в другое отделение.

Хотя таких объявлений ежедневно пруд пруди, это не значит, что нормальные люди не осуждают их…

Станция Юливиеска…

Радио объявляет, что здесь пересадка на станцию Нивола…

Нивола… Нивола…

— Если бы мы ехали не на дизель-поезде, а на машине, обязательно заскочили бы туда…

Больше чем двадцать лет назад я записал историю, происшедшую в Нивола в 1932 году. Мне рассказывал ее человек, причастный к событиям. Я включил ее тогда в книгу «Ялгуба» под названием «Одна лошадь»…


Разъезд на Нивола остался позади…

— Скажи, что дальше было с участниками нивольских событий? — спрашиваю я своего спутника.

И он отвечает, словно продолжая прерванный четверть века назад рассказ:

— Одного из вожаков движения в Нивола — Нисканена — в тысяча девятьсот тридцать третьем году губерния Оулу избрала депутатом в эдускунте. В это время он отбывал в тюрьме свой срок за «организацию восстания». Вновь избранный парламент принял закон об освобождении Нисканена из заключения. Президент — дай бог памяти, кто тогда был президентом, да, Свинхувуд, — наложил вето на это решение. Тогда парламент вторично провел закон об освобождении депутата Нисканена, и закон вступил в силу. Почти все партии в эдускунте, боясь потерять избирателей, голосовали за этот закон, так как среди трудящихся ниволцы были очень популярны. Народ им очень сочувствовал.

— А к кому Нисканен примыкал в парламенте?

— К Аграрному союзу, к партии Кекконена, — отвечает Аско и снова принимается читать объявления: — «Здоровый мальчик четырех лет отдается на усыновление. Причина — материальные трудности…»

Мне думается, что, если бы он начал с этого объявления, наши суровые попутчицы не отсели бы от нас…

Но вот они снова стали собирать свои пакеты и пошли к выходу… Взялись и мы за свои чемоданчики… Поезд подходил к Оулу.


* * * | В Суоми | МИСС СУОМИ И «НАРОДНЫЙ КАПИТАЛИЗМ»







Loading...