home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


События в Кеми

Акционерное общество «Кемиокиюхтие», собственник многих предприятий в Кеми, перешло в наступление на завоевания рабочих, достигнутые после войны, когда в правительство входили представители ДСНФ.

Предприниматели, собираясь повсеместно снизить заработную плату на 20—40 процентов, чтобы «прощупать» настроения рабочих, объявили о снижении с 1 июля 1949 года зарплаты двумстам грузчикам древесной массы.

Те забастовали.

Хозяева отказались вести переговоры с бастующими. Тогда в знак солидарности 17 июля забастовали рабочие принадлежащего тому же акционерному обществу завода Карихаара, а 20 июля — рабочие-сплавщики на запанях у устья Кеми-йоки.

Сортировка бревен прекратилась, а так как «естественный» конвейер остановиться не может (его нельзя выключить мановением руки), то новые бревна все продолжали наплывать и наплывать.

Правительство, возглавляемое социал-демократом Фагерхольмом, ввело тогда в действие принятый во время войны «закон о власти», по которому можно заставить бастующих приступить к работе: забастовку на предприятиях акционерного общества «Кемиокиюхтие» объявили незаконной.

В ответ на это решение забастовка солидарности, сопровождавшаяся многотысячными демонстрациями, стала разрастаться и постепенно охватила всех рабочих Кеми.

Не надеясь на местную полицию, министр внутренних дел, тоже социал-демократ, приказал собрать в Кеми полицейских со всей Лапландии.

А тем временем у плотины на Кеми-йоки, в шести километрах от города, громоздился лес, и все подходил и подходил сплав.

Буржуазные газеты, требуя прекратить забастовку, пугали читателей, уверяя, что такое скопление леса угрожает городу наводнением.

Предприниматели начали вербовать на сортировку бревен по всей Лапландии девушек-студенток, которые в летние каникулы хотели подзаработать на зимнюю учебу, и «мастеров леса» — по-нашему, десятников.

Завербованных провели сквозь пикеты забастовщиков и поселили вблизи от запани.

Сортировка бревен возобновилась.

Студентки не обращали внимания на призывы пикетчиков. Они оставались глухи и к словам о пролетарской солидарности. Даже многие из тех, кто родился в семьях рабочих, мечтали, что диплом об окончании вуза отделит их от рабочего класса, «возвысит» над ним…

Слушая этот рассказ о студентках-штрейкбрехерах на запанях в Кеми, я понял, почему старый беспартийный рабочий, каменщик Арво Роснелл, у которого я побывал в гостях в Пори, с нескрываемой гордостью сказал мне, что он сумел воспитать свою дочь так, что, даже окончив университет, она осталась верной делу рабочего класса!

Так уж долгое время складывалось в Финляндии, что мало кто из детей рабочих, окончивших университет, оставался верен своему классу, делу отцов. И по сей день из 20 тысяч студентов в Академическом социалистическом союзе состоит немногим более полутораста человек.

Не случайно даже на последнем съезде Коммунистической партии Финляндии, в отчетном докладе Центрального Комитета, было сказано:

«Очень часто происходит так, что буржуазной школе удается воспитывать из сыновей и дочерей трудящихся — людей, чуждых рабочему движению и коммунистической партии. Мы еще не сломили стены предрассудков, которая отделяет интеллигенцию от нашей партии».

Может быть, именно поэтому в справочнике парламента, где помещены снимки всех депутатов без головных уборов, только один депутат снят в традиционной студенческой фуражке, надетой набекрень на распущенные волосы. Это студентка Анна-Лийса Тиексо, депутат-коммунистка, председатель Демократического союза молодежи Финляндии.

В этой фотографии — вызов и обещание: стена уже разбирается, она будет снесена.

Анна-Лийса Тиексо уже несколько лет как окончила университет. У нее двое малышей — Пекко и Пааво. Но тогда, в дни забастовки в Кеми, она только что окончила среднюю школу. И тут такое событие, как забастовка!

Каникулы перед поступлением в университет стали для нее «боевым крещением». Вместе с несколькими девушками и юношами из Союза молодежи, еще моложе, чем она, Тиексо организовала бригаду, которая выступала на рабочих собраниях с песенками на злобу дня, разыгрывала сценки, подымающие дух, декламировала боевые стихи поэтессы Эльви Синерво.

Бригада выезжала и в соседние города, выступая там, где проходили митинги солидарности, сборы средств в помощь бастующим.

На одном из митингов Анна-Лийса выступила с речью, обращаясь к крестьянам, среди которых агенты предпринимателей хотели вербовать штрейкбрехеров.

— Я дочка малоземельного крестьянина, — убеждала она, — и говорю вам, что интересы бастующих и крестьян — едины!..

Восемнадцатого августа, когда в Кеми раздались выстрелы, молодежная бригада «гастролировала» в Оулу.

— А здесь дело было так, — рассказывал мне Хейкки Маркко, участник памятной демонстрации, — во дворе Рабочего дома проходил бурный митинг.

— Надо всем нам пойти в бараки, где живут штрейкбрехеры. И выразить им презрение народа! — сказал один из ораторов.

Призыв этот был подхвачен.

Народ дружно двинулся по дороге… Некоторые шли, ведя за руль велосипеды, были в толпе и матери с детьми, молодежь и пожилые рабочие.

Дома, где жили сплавщики-сортировщики, — на северном берегу Кеми-йоки, и пройти к ним можно только дорогой, проложенной по плотине.

Но поперек шоссе, преграждая его, цепью стояли полицейские с резиновыми дубинками и автоматами. На плотине и около нее сгрудились отряды подкрепления.

— Никогда я сразу столько полицейских не видел, — вспоминает Хейкки Маркко.

Мы стоим сейчас у плотины, и он показывает мне, где была первая шеренга полицейских, где прятались подкрепления, откуда приближалась демонстрация.

Дорога дальше идет к Рованиэми, а здесь поворот на плотину. Место открытое. Лишь несколько деревянных домов — и то стоящие поодаль.

Запомнился Маркко один бойкий старик, наверное, отец лесного мастера или бывший шюцкоровский активист. Когда демонстранты шли мимо его дома, он честил их последними словами.

— Дальше ни шагу! — скомандовал полицейский офицер, когда первые ряды демонстрантов подошли к повороту на плотину.

Дорога здесь узкая. Тысячи три человек идут почти что вплотную. Передние остановились, задние продолжали подходить, напирать, как сплав весной.

— Дальше ни шагу! — повторил полицейский.

А когда этот шаг был сделан, полицейские бросились избивать демонстрантов резиновыми дубинками.

Ну, финн так легко не позволит себя избивать, а особенно дубинкой. Это в финский «менталитет» не входит. Передние стали защищаться голыми руками, как могли!

Тогда полицейские открыли огонь из пистолетов-автоматов.

Рабочие начали отступать. Правда, отходя, они швыряли камни. И, как потом выяснилось, тридцать полицейских получили серьезные ушибы.

Двое демонстрантов были убиты, десятки ранены.

Среди раненых оказался и старик, который последними словами ругал демонстрантов. Пуля попала ему в «мягкое место».

Вечером полиция, видя, что дело приняло серьезный оборот, стала производить аресты. Но так как полицейские прибыли сюда со всей губернии и не знали в лицо здешних жителей, им удалось опознать и арестовать сначала лишь с полсотни участников демонстрации.

Срочно было состряпано дело «о вооруженном восстании в Кеми», по которому отдали под суд 116 человек.

Но уже на другой день после расстрела демонстрации поднялась вся рабочая Финляндия. Митинги, забастовки солидарности, демонстрации протеста прошли во всех городах и поселках страны.

И 21 августа правительство, опираясь на тот же самый «закон о власти», согласно которому недавно оно объявило забастовку в Кеми «незаконной», повернуло этот закон, как дышло, и запретило предпринимателям снижать в Кеми заработную плату.

Но судопроизводство, раз возникнув, уже шло своим путем.

Среди свидетелей обвинения был и приковылявший на суд случайно раненный старик, но даже его дружественные полиции показания не могли убедить беспристрастных людей в том, что в Кеми было вооруженное восстание.

Имя адвоката Хелтти, раскрывшего на процессе перед народом произвол полиции, стало известным всей стране.

Больше сотни лесорубов и каменщиков, сплавщиков и маляров, мотористов, чернорабочих, парикмахеров было приговорено к различным срокам отсидки.

Попав в неловкое положение, социал-демократическое правительство представило в парламент законопроект о помиловании осужденных. Но они отказались от помилования, требуя пересмотра дела.

— Нельзя принимать помилования за несовершенное преступление!

Парламент, однако, так и не успел принять закон о помиловании, потому что правительство Фагерхольма пало.

Кассация разбиралась в высшей инстанции.

А тем временем пришедший на смену Фагерхольму новый премьер-министр Урхо Кекконен внес в парламент предложение прекратить процесс, аннулировать приговоры.

Борьбу рабочих Кеми, длившуюся более полугода, увенчала победа. Атака предпринимателей тогда была отбита.

Почему сегодня я рассказываю о забастовке в Кеми, о событиях более чем десятилетней давности? Не только потому, что встреча с людьми этого движения была для меня одной из интереснейших встреч в Суоми, а потому, что и для сегодняшней Финляндии это не история, а живая, я бы сказал, злободневная современность. Во-первых, люди, активно проявившие себя в дни этой борьбы на севере, стали ныне здесь вожаками. Адвокат Хелтти, чьи выступления тогда будоражили всю трудовую Финляндию, был избран мэром города, а лесоруба Ханнеса Пуллки, отсидевшего в тюрьме полгода, граждане Кеми избрали председателем муниципалитета.

Во-вторых, если старые кадры революционного рабочего движения закалялись при жесточайшем белом терроре и в подполье, то участие в событиях в Кеми было школой воспитания кадров той молодежи, которая пришла в рабочее движение уже в условиях легальной жизни. События в Кеми во многом определили жизненный путь Анны-Лийсы, которая, окончив первый курс, приехала в Кеми на каникулы, как раз тогда, когда там шли выборы в муниципалитет.

Но самый главный, вечно злободневный урок победы в Кеми: победа приходит лишь тогда, когда практически, на деле, осуществляется единство рабочего класса. Вот об этом уроке Анна-Лийса также никогда не забывает напомнить своим сверстникам.

И в университете она была активисткой. Собрала несколько сот подписей под Стокгольмским воззванием, была избрана в Совет университета как представитель студенчества, выступала в Академическом социалистическом обществе на дискуссиях о путях к социализму против Питсикки, который стал одним из лидеров таннеровского крыла социал-демократии.

Здесь же в Кеми, на каникулах, она с головой окунулась в работу Демократического союза женщин.


ДЕПУТАТ ЛАПЛАНДИИ | В Суоми | Студентка-депутат







Loading...