home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Потери и достижения

Я не успевал латать словами прорехи своего расползающегося мира – он разрушался и исчезал скорее, чем я успевал его отстроить в своем воображении и на письме. Убыточное литературное предприятие. О своих разборках я написал текст, что-то вроде «Освободить время от себя», и отправил в Берлин на всемирный конкурс эссе. Его устроители меня знали, кое-что из моего сами публиковали в немецких переводах, к тому же Андрей-большой входил в жюри. Авторство, однако, было анонимным, и главный приз в пятьдесят тысяч дойчемарок оказался присужден российской студентке, поднаторевшей на участии в викторинах и составлении рефератов. Две младшие премии ушли в другие страны. И даже несчастная поощрительная поездка с выступлением, одна из десяти, досталась не мне, а неведомому кандидату филологических наук из России, чей стиль показался судьям похожим на мой. Нечего было губу раскатывать – у меня не было даже загранпаспорта, и со своим временем я фатально не совпадал по фазе. Виня в этом его, а не себя.

Один из квазигеографических журналов той поры предложил мне место редактора с хорошим окладом, гонорарами и загранкомандировками, но от моих услуг отказались после пробной редактуры первого же чьего-то текста о прелестях отдыха в Эмиратах. Нечто похожее повторится год спустя и в глянцевом мебельном журнале, косившем под дизайнерский, где я полгода переписывал по-русски тексты, представлявшие собой амбициозную белиберду разъезжавших по свету контуженных графоманов. Эти отчеты были по-своему совершенны: вроде слова все русские, наличествует их согласование и какие-то грамматические связи, а я вынимаю любую фразу, держу ее на ладони, как радужный пузырь или гордиев узел, и не понимаю ни хера! За какой член предложения потянуть, чтобы спутанный клубок размотался и образовалось хоть какое-то подобие смысла?!

Как-то я поделился своими сомнениями с многоопытным редактором, ушедшим из толстых журналов в глянец:

– У меня такое впечатление, что в России едва наберется тысячи полторы человек, способных связно и внятно излагать мысли!

– Да что ты, даже в Москве таких от силы человек пятнадцать.

Статистическая истина в те смутные годы, думаю, находилась где-то посредине между этими числами.

Из попыток зарабатывать службой я извлек урок, что любая корпорация нуждается не столько в результатах твоей работы, сколько в тебе самом со всеми потрохами. В начале нового века они выдадут своим сотрудникам служебные мобильные телефоны, чтобы иметь их всегда под рукой. Подлую человеческую натуру невозможно победить, ее можно только обыграть. Если получится.

Из очередной бессонницы я вынул той осенью крошечный текст – о Москве как тисненом тульском прянике и о карамельных звездах и петушках Кремля с начинкой из яблочного повидла, о москвичах, которые курят «Яву» не простую, а «Золотую», и дорожки на дачах посыпают какао. Не так уж мало.

Той осенью мой друг продал подаренную ему когда-то картину, чтобы издать новую книгу стихов. Презентация книги должна была состояться в отремонтированном филиале Манежа – Чеховском Домике в конце Малой Дмитровки. И в тот же день мы с женой были званы в один из ресторанов «Метрополя» на банкет по случаю венчания с швейцарским мультимиллионером преуспевающей галерейщицы, бывшей жены другого моего старинного приятеля.

Поэт засопел:

– Так ты ей друг или мне?

Велико было искушение попасть в оба места, и нам это удалось благодаря общему приятелю всех вышеперечисленных – московскому поэту-депутату со служебным автомобилем и личным шофером. Комизм ситуации состоял в бедности гардероба, и нам пришлось купить: мне – пиджак и галстук не из самых дешевых (куда, куда вы подевались, наши трехстворчатые зеркальные платяные шкафы – с костюмами от портных на плечиках и дюжиной свисающих с перекладины галстуков?!), а жене – новую сумочку взамен потертой, купленной в Праге лет пять назад. Как выяснилось, можно было не стараться – имущественное расслоение после обвального обнищания не зашло еще слишком далеко. Народ, за редкими исключениями, явился в ресторан в свитерах и грубых ботинках. Невеста лет пятидесяти щебетала как девочка и со всеми гостями фотографировалась в фойе для архива – на цифровую камеру с компьютером и принтером, приговорившую к смерти допотопный «Полароид». Фотографирование было ее профессиональным коньком. Миллионер оказался весьма пожилым и выглядел немного смущенным.

Конечно же, предпочтение следовало отдать Чеховскому Домику, где царила куда более дружеская атмосфера литературно-художественного клуба, которой достанет еще на несколько лет, отделявших покуда его открытие от поджога здания Манежа и перехода погорельца, вкупе с Чеховским Домиком, в новые руки.

Чехов когда-то вместе с сестрой и родителями снимал в этом трехэтажном доме жилье. Отсюда он отправился в сумасбродную поездку на Сахалин и сюда вернулся из полукругосветного путешествия. Во что почти невозможно было сегодня поверить.


Хроники 1999 года


Об умении умирать | Хроники 1999 года | Жизненный мусор







Loading...