home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 1

Сон

Припарковавшись у входа частной элитной поликлиники, я уставился через лобовое стекло на идущих по тротуару прохожих и никак не решался выйти из машины.

На эту поездку меня уговорила Дашка. Самый близкий и родной мне человечек. И, как выяснилось, очень упорный человечек. Месяца три меня уговаривала, не меньше. Изо дня в день напоминала, звонила, советовала, пока таки не добилась своего. Но одного лишь согласия ей оказалось недостаточно. Дашка опасалась, что в самый последний момент я струхну и поверну обратно, поэтому в приказном порядке вызвалась меня сопровождать.

– Давай, ты должен это сделать. Я уверена, что она поможет тебе во всем разобраться, – взявшись обеими руками за мое предплечье и легонько потормошив, произнесла она.

Оторвав взгляд от двух молоденьких девушек-полицейских, куда-то спешащих и что-то увлеченно обсуждающих, я перевел его на Дашку. Она пошире открыла широко посаженные круглые глаза, за которые в детстве ее дразнили «монстриком», и кивнула в сторону поликлиники. Почему ей дали именно такое прозвище, для меня навсегда останется загадкой, ведь более милое создание в роду человеческом еще поискать.

Рост этого монстрика сто пятьдесят семь сантиметров, а вес порядка сорока пяти килограммов. У нее светлые волосы, подстриженные под каре, чуть оттопыренные уши, пухлые губы при маленьком рте и круглое лицо, по которому ей не то что двадцать один год, и восемнадцати не дашь. А большие янтарные глаза только добавляли лицу детскости и миловидности, но никак не жуткости и отвратности.

Монстриком Дашка перестала быть после нашего с ней знакомства. Мне она виделась ангелом, ниспосланным для улучшения моего морального состояния, находившегося тогда на самом низком уровне. Взамен «ангел» требовал поддержки и защиты, и я с превеликим удовольствием ей их предоставил в полном объеме. Слова, как ожидалось, понимали немногие, поэтому приходилось прибегать к физической силе. Но так или иначе общественное мнение о Дашке я изменил кардинально – ангела в ней стали видеть и остальные.

– Ты, как всегда, права. Что ж, я готов.

– Тогда чего медлишь? Иди!

Страх неопределенности и мысли, внезапно заполонившие мозг, напрочь обрубили мое сознание. Я не помнил, что именно пробурчал напоследок Дашке и как покинул свой подержанный «шевроле». Ноги словно на автопилоте несли меня в заданном направлении, нагло игнорируя охранника, сторожившего вход. И это, похоже, его разозлило. Тот в два счета настиг меня, вцепившись в рукав куртки.

– Уважаемый, вы к кому? – прохрипел он.

Я наконец пришел в себя и обернулся. Моему взору предстал поджарый пожилой мужчина невысокого роста. Выдав крайне неестественную улыбку, он отдернул руку и немного отстранился.

– Я записан на прием к доктору Минаевой. Что-то не так?

– Нет. Все в порядке. Просто процедура обязывает заносить в журнал фамилии всех посетителей, – заявил охранник, указав на свой стол. – Вы меня извините, если я был излишне резок, но… наша клиника одна из лучших в Москве, а отморозков, как вы знаете, хватает. Всегда надо быть начеку.

– Ничего страшного, понимаю. Запишите меня: Никита Богданцев.

– Кабинет Натальи Владимировны на втором этаже. А там по коридору…

– Спасибо, я в курсе! – бросил я.

На дверях, на табличке, красовалась надпись: «Врач-психотерапевт Минаева Наталья Владимировна». Изучив ее досконально, мне понадобилось еще секунд десять, чтобы собраться с духом и дернуть за ручку.

– О, Никита Евгеньевич. Рада, что вы все-таки отважились прийти. У вашей девушки по телефону был такой грустный обеспокоенный голос. Проходите, снимайте куртку и присаживайтесь. Вам нечего бояться, я не кусаюсь, – показав рукой на небольшой кожаный диван, протараторила она.

На вид ей было не больше двадцати пяти. Густые черные волосы, заплетенные в косу, худощавое лицо и очень милые глаза – не большие и не маленькие, но их опущенные уголки придавали им особое обаяние, которое при улыбке усиливалось настолько, что переключить внимание на что-нибудь другое у меня получалось с большим трудом. И если бы не чуточку крючковатый нос – единственное, что немного портило лицо, я вполне бы мог назвать ее красавицей.

Я повиновался и присел на диван. Докторша расположилась в кресле напротив.

– Итак, Никита Евгеньевич, вас постоянно мучают кошмары. Вы просыпаетесь в холодном поту и порой не осознаете даже, где находитесь. Я все правильно поняла из рассказа вашей девушки? Ее, кажется, Дарьей зовут, не так ли?

Я кивнул.

– Так, хорошо… Теперь вы должны поведать мне о ваших снах. И помните, что я призвана помочь вам, а не навредить.

Приятный голос понуждал расслабиться. Возникло ощущение, что ей не все равно и можно довериться.

– Чуть ли не каждую ночь мне снится один и тот же сон. Очень яркий и пугающий сон.

Сделав паузу, я откинулся на спинку дивана и устремил взгляд в потолок.

– Продолжайте.

– Мне снится, как весенней ночью я еду по незнакомой трассе. Светит полная луна. Вдоль дороги по обеим сторонам мелькают непроглядные посадки деревьев. Ощущаю жуткую усталость и с большим трудом не позволяю глазам закрываться. Бензин почти на исходе. Я начинаю беспокоиться, что нужно где-то переночевать и дозаправиться. Наконец вижу поворот, на обочине которого стоит слегка наклоненный деревянный столб. На его вершине прикреплена металлическая пластина с названием какого-то населенного пункта. Я попытался прочесть, но не смог. Местами поржавевшая табличка предоставляла лишь обрывки букв, нанесенных кем-то белой краской, и остается только догадываться, сколько лет тому назад. Однако выбора не было, и я решаюсь повернуть. Потом про…

Оборвав повествование, кто-то постучался в дверь. От неожиданности передернуло не только меня, но и мою слушательницу. Не дожидаясь ответа, в комнату влетела симпатичная молодая особа. Она оценивающе окинула взглядом мою скромную персону, расплылась в улыбке и, не отводя глаз, обратилась к докторше:

– Наталья Владимировна, вот пришла узнать… Мм… Может, вы и этот приятный молодой человек желаете выпить кофе?

– Боже мой, Настя, сколько еще раз тебе нужно повторить, чтобы ты, в конце концов, уяснила? Когда я принимаю клиентов, то потревожить ты меня смеешь только в случае крайней необходимости. Если же вдруг понадобится твоя помощь, тогда я сама тебя вызову. Ты все поняла?

– Да. Пожалуйста, простите меня, Наталья Владимировна. – Прослезившись, девушка аккуратно закрыла дверь и, цокая каблуками, побежала по коридору.

– Извините за это недоразумение. Настя всего несколько недель работает у нас секретаршей и пока еще не притерлась. Хотя вы явно ей понравились.

Минаева – психолог со стажем и, думаю, ей не составило особого труда определить мое полное безразличие к данной теме.

– Может, вы и впрямь чего-нибудь выпьете? – поинтересовалась она, но по моей недовольной физиономии поняла, что снова мимо. – Хорошо, вы правы. Давайте продолжим.

– В общем, проехав пару километров, я оказался в небольшой деревушке. Первое, на что обратил внимание, когда вылез из машины, – это гробовая тишина и темень. Ни одной живой души вокруг. Не доносился даже лай собак, свойственный деревне. Ни единого проблеска света – ни на столбах, ни в домах, ни где-либо еще. И если бы не ясная луна и фары, то вряд ли представлялось бы возможным вообще что-либо разглядеть. Тут я вспомнил, что в бардачке лежит фонарик, и, вооружившись им, направился к ближайшему дому. Меня не покидала надежда, что есть шанс кого-нибудь отыскать и попросить помощи. Но, к моему разочарованию, и первый дом, и второй, и пятый, и десятый не подавали никаких признаков жизни. Поначалу я негромко звал хозяев, постукивая кулаками по воротам и калиткам, но моего терпения хватило до седьмой по счету избы. Тогда я принялся кричать во все горло и тарабанить с утроенной силой, пуская в ход не только руки, но и ноги. Однако такие действия также не увенчались успехом. Оставалось только одно. Ломиться во двор.

Насупив брови и застыв, как статуя, докторша вслушивалась в каждое слово. На мгновение мне показалось, что она не дышит. Честно говоря, я всегда сомневался во вменяемости представителей данной профессии. Возможно, они в разы ненормальнее тех, кого сами лечат. Хотя для меня это бесспорный плюс, потому что помочь мне сможет только ненормальный.

– Я старался вести себя предельно цивилизованно, но у меня никак не получалось отпереть калитки. Парадокс заключался в том, что никаких замков и засовов я не обнаружил. Будто вмешалась неведомая колдовская сила. Правда, меня это не остановило. Теперь уже без колебаний я перелазил через всевозможные ограды и заборы. И, попадая во двор, первым делом стучался в окна, а затем дергал входные двери, которые, в отличие от калиток, были незаперты.

Минаева вышла из ступора и подошла ко мне. Замкнув в ладошках мою правую кисть, она присела рядом. Мне не был понятен этот жест, но противиться не стал. Учащенно дыша и поглаживая мою руку, она тихонько спросила:

– Неужели все дома были пусты и вам никого не удалось отыскать?

– Да, но дело не только в этом. Там я заметил нечто еще более странное.

– Что же?

Докторша придвинулась ко мне вплотную. Не буду кривить душой, я еще вначале оценил ее безупречную фигуру, умело упакованную в обтягивающие джинсы и водолазку. Натали явно следила за собой: спортом каким-нибудь занимается или же элементарно устраивает пробежки по утрам. За что ей бесспорно жирный плюс, но излишнее проявление заботы с ее стороны меня стало настораживать. Я вскочил с дивана и подошел к окну.

– Продолжайте, Никита Евгеньевич, не бойтесь. Помогайте мне помочь вам. Так что именно вы там увидели?! – недовольным, но заинтригованным голосом воскликнула она.

– У меня сложилось впечатление, что хозяева в бешеной спешке покидали свои жилища. Либо же, ни о чем не подозревая, они все в одночасье куда-то исчезли. Растворились, если хотите. И как мне казалось… в домах все осталось на своих законных местах, будто живущие в них люди отлучились куда-то ненадолго и вот-вот должны были вернуться. Мебель, аккуратно сложенные вещи, а в некоторых даже совершенно не тронутый приготовленный ужин, который, правда, уже давно испортился и наполнял помещение зловонным запахом.

– Невероятно, вы даже запахи ощущали?

– Ага. Так же как и сейчас ощущаю аромат ваших духов. Кстати, очень приятные духи, – сообщил я, не подумав.

– Ой, спасибо, Никита… Никита Евгеньевич. Я уже и забыла, когда мне в последний раз хоть какие-нибудь комплименты делали. А слышать их из уст такого человека, как вы, просто верх моих мечтаний, – волнительно протянула докторша. – Я не собиралась этого говорить и, пожалуйста, поймите меня правильно… Я ваша давняя поклонница. У меня есть все журналы с вашим изображением.

– Да что вы?

– Правда-правда. Все дело в ваших глазах.

– В глазах? Ну, вы даете, док. Глаза как глаза. Вполне себе обычные, карие.

– Нет, они проникновенные, целеустремленные, добрые и немного печальные. А при мужественных чертах лица, немножко даже грубоватых, мускулистом теле и вашей склонности стричься коротко, почти что налысо, – они выглядят очень необычно и очень подкупающе.

Натали знала свое дело. Лукавые напевы вынуждали мое мужское эго оставить умиротворяющий вид из окна и обернуться к развратной докторше. Я вдруг представил, как за моей спиной она со страстью стягивает с себя шмотки и раскидывает по сторонам. Не знаю, пускала ли она в ход свои психологические штучки, но меня реально к ней тянуло.

В этот момент из глубин сумеречной зоны мозга на свободу вырвался внутренний голос: «Ты что, Богданцев! Совсем умом тронулся?! Да зачем она тебе сдалась?! Вокруг красоток хоть пруд пруди, а он нашел себе мадам позаковыристей! Ты бы еще с нашей уборщицей пенсионеркой бабой Шурой позаигрывал! Да уж, если бы твоя Дашка знала, какую лажу подсунула, то, наверное, трижды бы перекрестилась».

Послав куда подальше свой внутренний голос и отвлекаясь от падающего снега за окном, я обернулся. Закинув ногу на ногу, Натали сидела на диване. И, похоже, бросаться в мои объятия, в чем мать родила, не собиралась. Ну, по крайней мере, пока.

– Спасибо, конечно, за наброски моего психологического портрета, но сейчас он меня мало волнует.

– Да-да, извините, отвлекаться больше не будем. И что же было дальше, Никита? Можно я так к вам буду обращаться?

– Разумеется, даже нужно. А то уж слишком много чести в мои-то двадцать четыре, – ухмыльнулся я, плюхнувшись в кресло. – Наконец я наткнулся на один дом. Непростой дом, загадочный. Не помню, каким именно тот был по счету из всех мной осмотренных, но на фоне остальных он однозначно чем-то выделялся. Чем-то притягивал. Он будто зазывал к себе. Спокойно так, по-хорошему, ненавязчиво и дружелюбно.

– И вы пошли туда?

– А что мне оставалось? Конечно, пошел. И по мере приближения к дому ощущение присутствия в нем чего-то родного, близкого и знакомого только усиливалось. В этот раз даже калитка не создавала мне никакого препятствия, отнюдь, она распахнулась от легкого нажатия. Но, к сожалению, ни во дворе, ни в доме опять никого не оказалось. Хотя окружающая обстановка мне тоже была до боли знакома. Это и недостроенная бетонная дорожка к дому, прерывающаяся в метре от порога… и детский велосипед с прикрученными сзади балансирующими колесиками, подпирающий стену летней кухни… и даже потрепанный полосатый диван в зале… Прямо дежавю.

– Осознание этого вызвало у вас обеспокоенность?

– Я бы так не сказал, скорее наоборот. Это трудно объяснить, но, пересекая порог, я почувствовал себя в безопасности, ощутил какую-то душевную теплоту, заботу. Дом будто нашептывал: «Не бойся, тебе ничего не угрожает. Здесь ты под защитой. Здесь ты можешь расслабиться и отдохнуть с дороги. Положись на эти крепкие стены, доверься зову, и все будет хорошо. А теперь давай приляг, поспи». И я доверился.

– В смысле?

– Прилег. Мне же надо было где-нибудь переночевать, не так ли? – приподняв брови, поинтересовался я. Натали кивнула, заулыбалась и окинула меня несколько похотливым взглядом. – Вот я и завалился без задних ног на тот самый потертый диван. Правда, подремать толком так и не получилось. Неожиданно раздался громкий хлопок, заставивший меня раскрыть глаза, вскочить и рухнуть коленями на пол. В окне напротив я разглядел прислоненную к стеклу детскую ладошку, а вслед за ней появился и сам ребенок. Мышцы моего тела отреагировали незамедлительно. Некоторые из них затрепыхались, будто к ним незаметно подвели провода и врубили ток на полную катушку, а некоторые, наоборот, сковало, как при эпилептическом припадке. Сердце заколотилось с такой силой, что казалось, взорвется от перенапряжения…

– Спокойнее, Никита, спокойнее. Не волнуйтесь.

– На вид мальчугану было лет одиннадцать – двенадцать, не больше. Его глаза выражали сильную боль и горечь, а кожа имела неестественно бледный цвет, как у мертвецов. Только одним им весь этот кошмар не ограничивался. В обоих окнах зала стали появляться и другие люди. Мужчины, женщины, старики и дети. Они снова и снова тарабанили в окна, завывая хором: «Помоги нам! Помоги нам! Помоги нам!» Дрожь настолько сильно сковала ноги, что я с колен встать не мог, не то что бежать куда-то. Хотя следовало бы, да сломя голову. Но было уже поздно! Разбив стекла, они принялись залезать внутрь. И единственное, что мне оставалось в такой ситуации, – лишь схватиться за голову и орать. Орать что есть мочи. Орать до посинения. Орать в надежде, что кто-то прибежит ко мне на помощь. И я орал! Орал почти каждую ночь. Орал, пока не просыпался.

Улыбка с лица Натали исчезла уже давно, а в притягательных зеленых глазах прослеживался страх и сопереживание. Признаюсь, грешен, но мне страсть как захотелось пожалеть ее, прижать к себе. Чудом сдержался. Хотя, видимо, в ее планы понятие «сдерживаться» не входило. Подкравшись сбоку, она нежно обхватила мою голову и, притулив к животу, в полтона промолвила:

– Боже мой, какой ужас. Мне так жаль вас, Никита. Но ваша мужественность и терпение просто впечатляют. Мне бы и одной такой ночи хватило, чтобы потом с инфарктом в больнице оказаться. И как давно вам это снится?

– Еще с детства.

– Как с детства? – отпрянув от меня, удивилась докторша.

– Нет, ну не каждую ночь, конечно. Раньше такое случалось очень редко. А вот в последние месяцы чего-то зачастило.

– Не верю своим ушам. С таким мне сталкиваться еще не приходилось. Да это же…

– Понятно, то есть вы не сможете решить мою проблему, – перебив, пробурчал я.

– Что вы, я не о том. Пожалуйста, Никита, верьте мне. Я обещаю сделать все возможное и невозможное. Ведь за это вы мне и платите, не правда ли? Хотя лично вам я бы и бесплатно помогала. Меня интересует другое. Почему вы раньше не обращались за помощью к специалисту? И почему ваши родители бездействовали?

– Не знаю, по-моему, как-то не совсем нормально ходить и рассказывать о своих снах всем, кому не лень. А что касается родителей, то это для меня вообще больная тема. – Я глубоко вздохнул и опустил глаза. – Нет у меня родителей. Детдомовский я.

– Господи, простите. Я и подумать не могла, ведь у вас такая карьера… Вы знаменитость…

– Не парьтесь, Натали. Все нормально. Хотя насчет карьеры вы, конечно, погорячились. Откровенно говоря, я уже и сам не рад, что влез во всю эту клоунаду.

– Понимаю, вам нелегко, – кокетливо дефилируя к столу, проронила она.

Я пристально сопроводил докторшу взглядом, но, то ли к моему разочарованию, то ли успокоению, ее целью оказался лишь блокнот и ручка.

– Записывать-то зачем? – не сдержался я.

– Не обращайте внимания – это неотъемлемая часть моей работы. Чтобы выстроить наиболее верную картину, я обязана учесть все детали, которых немало. А без наглядного отображения на бумаге сделать это довольно затруднительно. Результат в лучшем случае получится так себе, а я профессионал и не приемлю…

– Хорошо, я понял.

– Никита, далее я попрошу вас относиться лояльно ко всем моим вопросам. Возможно, они покажутся вам некорректными, местами даже болезненными. – Она присела на самый краешек дивана. – Еще раз повторюсь: сейчас вам нечего опасаться и постарайтесь мне довериться. Помните, я лишь хочу вам помочь. Итак, вы готовы?

– Более чем.

– Во сколько лет вы попали в детдом?

– В одиннадцать.

– А что случилось с родителями?

– Не знаю, я их даже не помню.

– Странно. Вы пытались что-нибудь о них узнать? Как-то разыскать?

– Само собой. И справки всякие наводил, и даже частного детектива нанимал, но все насмарку. Все ниточки, которые можно было отследить, вели только к детдому и на нем же обрывались. А это полный тупик, ведь там, кроме имени, обо мне больше ничего не знали. Рассказывали лишь о том, как вместе с парой беспризорников, где-то на окраине Москвы, меня подобрал полицейский патруль. При обыске ничего существенного обнаружено не было, а помимо своего имени и возраста я ничего не помнил. Тогда-то я и очутился в детдоме. Фамилия, отчество, дата и место рождения – все придумывалось на месте. Вот такой вот, Наталья Владимировна, замкнутый круг вырисовывается.

Отвлекаясь только кивнуть или поддакнуть, докторша не переставая что-то записывала. Вначале ее милое личико слегка нахмурилось, затем до неузнаваемости скривилось и обрело серьезность, а под конец вообще стало каким-то слегка безумным, что ли, но вместе с тем и отрешенным. Видимо, физическая оболочка Натали покоилась здесь, в этой комнате, тогда как мысли и разум витали где-то за пределами человеческого понимания. Ее глаза потускнели. Они словно насквозь пронизывали все попадающееся в их поле зрения. Мне уже начало казаться, что из утробы ее тщедушного тельца на свободу вырвется нечто демоническое. Нечто совершенно неуправляемое и жаждущее моей крови. Но, слава богу, Натали – профессиональный психолог, а не организатор спиритических сеансов, поэтому опасаться было нечего.

Когда мои ответы себя исчерпали, она еще некоторое время, уставившись в блокнот, что-то усердно обмозговывала. До того момента, пока моему терпению не пришел конец и я не осмелился ее потревожить:

– Ну что? Получается?

Маневр сработал. Душа вновь обрела свое тело, возвращая мне прежнюю Натали. Построив глазки, она поправила челку, набрала полные легкие воздуха и, с силой выдохнув, спросила:

– Рассказывая сон, вы упомянули именно весеннюю ночь. Почему весеннюю? А не, допустим, летнюю или даже осеннюю?

– Интересный вопрос, хотя и неожиданный. Вижу, вы внимательно меня слушали, док, – ухмыльнулся я. – Почему весенняя? Не знаю. Во сне я просто знал и все, что на дворе апрель. А что, эта деталь так важна?

– Все детали важны, Никита. И кошмар этот не зря вам каждую ночь снится. Я считаю, что он вплотную связан с вашим прошлым и является неким сводом воспоминаний, которые, кстати, не без вашего участия стремятся вылезти наружу.

– То есть все это время я пытаюсь что-то вспомнить?

Докторша кивнула.

– Ну не знаю, док. Звучит как-то бредовенько, вам не кажется?

– Нет, – обижаясь, бросила она. – Скорее всего, в возрасте десяти – одиннадцати лет вы пережили сильный шок, и, дабы оградить вас от мучительных воспоминаний, подсознание загнало их далеко вглубь. Но вы давно уже не маленький мальчик. И теперь готовы все вспомнить. Даже более того, вы этого жаждете. Подсознание больше не видит угрозы и вновь старается помочь. Только преподносит обрывки прошлого через сновидения, в форме картинок и не связанных сюжетов, выглядящих такими мистическими и пугающими.

– Недурно. Вы уже можете сделать какие-нибудь предположения?

– Постараюсь.

Снова ощутив себя гуру психологических наук, Натали преобразилась. Однако ее желание блеснуть во всей красе опередил мой мобильник. Звонила Дашка.

– Что, родная? Устала ждать? – приняв вызов, спросил я.

– Да. Ты там долго еще?

На циферблате раритетных часов, висевших на стене, стрелки показывали без пятнадцати пять вечера. Я с ног до головы окинул докторшу взглядом и, почесав затылок, ответил:

– Да, Дашенька, думаю, это затянется.

– Тогда я возьму такси. Кирилл пригласил меня прогуляться, и я хочу успеть привести себя в порядок. Ты не против? Сам справишься?

– Да-да, конечно. Спасибо, что поддержала, без тебя бы я так и не решился. Ключи от машины у меня. Да и вряд ли кто-либо на мою развалюху позарится. Ну, все, беги, родная. Кириллу привет.

– Хорошо. Потом все расскажешь. Пока!

– Даша волнуется? Наверное, очень любит вас. Хотя иначе и быть не может, – как-то сумбурно проговорила докторша. – Уверена, что вы отличная пара.

– Стоп, стоп, Натали. Притормозите маленько. Дашка не моя девушка.

– Как? Но вы же сами говорили…

– Нет, я как раз ничего подобного не говорил. Это вы почему-то так для себя обозначили.

– Боже мой, извините! – Прижав к груди блокнот, она помотала головой.

– Ничего. Слишком часто извиняетесь, – ухмыльнулся я. – Дашка для меня самый родной человечек на этой планете. Все для нее сделаю. Она мне, как сестра. Мы росли вместе в детдоме и всегда друг о друге заботились. Понимаете?

Натали хотела что-то сказать, но, передумав, только кивнула.

– А теперь давайте вернемся к моему сну, док.

– Начнем с деревни. Я думаю, что, будучи ребенком, вы жили там с родителями. На указателе поселка трудно что-либо разглядеть… это снова подсказка о месте вашего рождения. В действительности вы знаете название, пытаетесь вспомнить, но не можете. Последний дом, в котором вы так хорошо и уютно себя чувствуете, когда-то был вашим родным домом. Что касается людей, то здесь у меня пока особых мыслей нет. Возможно, они были соседями.

– Погодите, а что же тогда означает апрель? – насторожился я.

– Промежуток времени, когда вы пережили шок.

– Ну вы даете! Я и представить не мог, что из сна можно столько вынести, а еще и связать воедино.

– Конечно, сны не совсем то, чем я обычно занимаюсь, но, думаю, мои предположения верны. Да только все это лишь капля в море. Чтобы помочь вам все вспомнить, нужен другой подход. Очень действенный.

– Какой же?

– Гипноз, – уверенно заявила она.

– Согласен!

– Не торопитесь, Никита, вы должны все хорошо обдумать. Просто некоторые побаиваются гипноза и…

Решила испытать терпение психически нестабильного клиента? Что ж, вот и доиспытывалась! Любому терпению рано или поздно приходит конец, даже самому наикрепчайшему. Пришел он и моему. И я сорвался. Сорвался так, что у докторши глаза помокрели. Наверняка мой голос даже секретарша услышала:

– Ё-моё, док! Я же уже сказал, что согласен! Понимаете – со-гла-сен! Я лишь хочу узнать эту паршивую правду о себе, о родителях и этой проклятой деревне!

Пар вышел, и теперь мне стало ее жаль. Шмыгая носом, она испуганно поглядывала из-под длинной челки, боясь пошевелиться. Похоже, я перестарался. Нужно было срочно реабилитироваться.

– Простите, что-то меня занесло. Столько всего навалилось…

– Проехали. Я все понимаю. Прошу только, не забывайте, что я лишь хочу помочь вам исцелиться.

– Хорошо.

– Но если вы уверены, что готовы к гипнозу, тогда давайте встретимся завтра. Мм… часиков в одиннадцать, вас устроит?

– Да, вполне, – поспешил я. – Натали, у меня к вам предложение.

– Слушаю.

– Я хочу загладить свою вину и пригласить вас чего-нибудь выпить.

Докторша колебалась недолго. Ее глаза загорелись, а ротик расплылся в довольной улыбке. Все и без слов было ясно, но она решила перестраховаться:

– Почему бы и нет. Куда пойдем?


После кафешки, двух ночных клубов, дорогущего пойла и прогулок по московским аллеям докторша пригласила меня оценить ее недавнее приобретение: просторную однокомнатную квартиру недалеко от центра, в новостройке на четырнадцатом этаже.

Какая связь может быть между одной комнатой и просторностью, для меня так и осталось загадкой. Могу лишь констатировать, что жилая комната и коридор были чуть больше среднего. А вот кухонька как кухонька, вполне себе обычная – семь-восемь квадратов. Ванная комната, совмещенная с туалетом, и лоджия тоже особо ничем не выделялись.

Так о какой такой просторности шла речь? Притом что хозяйка пока еще не успела основательно разжиться мебелью. В зале – раскладной диван, два кресла, журнальный столик и комод, на котором стоял телевизор, в кухне – стол с парой стульев, а в коридоре – трехдверный шкаф. Вот и вся мебель, пожалуй. Но ее хватило с головой, чтобы на треть захламить квартиру. Что же будет дальше-то с просторностью, когда хозяйка вплотную займется благоустройством?


Артем Мироненко Земля – лишь ферма | Земля – лишь ферма | Глава 2 Хозяин воспоминаний







Loading...