home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 21 трофей

– Попробовать, что ли, на себя примерить? – задумчиво протянул я.

– О чем ты? – насупился коротышка.

Я указал на змеевидное оружие, лежавшее уже распрямленным рядом с трупом своего хозяина. Вероятно, оно покинуло изуродованное тело в тот момент, когда и душа его покинула. По его внутренней стороне – а если проще, то по «змеиному брюху», – обращенной сейчас к небу, изредка пробегали электрические разряды. Из «брюха» торчало множество тонюсеньких ворсинок.

Коротышка ухмыльнулся, поднял оружие и подошел ко мне.

– Похоже, ты знаком с принципом его действия?

– В теории. Только вот не знаю, как оно себя поведет при имплантации в человеческий организм. Может случиться что угодно. Готов рискнуть?

– А то!

– Не надо, милый, пожалуйста. Вдруг оно покалечит тебя… или даже убьет? – промямлила Натали.

– Долговязого не убило, и со мной подружится! Действуй, мой зеленокожий друг! Не бойся!

– Да я особо и не боюсь. А тебе бы следовало. Ладно, присядь и вытяни вперед руку.

– Стой. Обязательно поверх рукава громоздить?

– Разницы никакой, а что? Роба казенная не по нраву?

– Тесновата.

– Значит, сделаем попросторнее.

Ловко отпоров ножом левый рукав комбинезона, коротышка возложил оружие мне на руку. Да так, что задняя его часть выступала на полметра за плечо, а передняя – сантиметров на тридцать от кончиков пальцев.

– Готов? – вздохнув, спросил он как-то неуверенно.

– Да готов, готов! Давай уже!

Натали отступила на несколько шагов и, прикрыв лицо руками, стала подглядывать сквозь растопыренные пальцы.

Серебан придавил указательным и большим пальцами «змеиную голову» и резко отдернул руку. Ворсинки мгновенно проникли мне под кожу, но никакой боли я не почувствовал. Возникло лишь легкое покалывание. «Змея» вдруг зашевелилась и, засверкав электрическими разрядами, обвила руку по всей длине, зафиксировав головешку на ладони, а хвост, просунув под комбинезон, на пояснице.

– Как ощущения?

– Как ты, любимый? Докторшу вызывали? Так вот она, тут как тут. Рука не болит? А спина, живот, голова, сердце? В глазах не темнеет? Желательно бы, конечно, давление померить и сделать анализы, но…

– Натали, хватит! Успокойся! Какие еще анализы? Какое давление? Ты бы еще МРТ предложила сделать.

– Просто я…

– Знаю, переживаешь, но не надо. Я в порядке.

– Хорошо.

Я встал с колен, покрутил туловищем и головой, несколько раз согнул руку в локтевом суставе, проверил работу плечевого и лучезапястного. Все находилось в норме. Какой-либо тяжести от лишнего груза тоже не ощущалось. «Змей-оружие» стало частью меня.

– Итак, когда захочешь снять, то одновременно нажмешь сюда и сюда, – Серебан сперва указал на круглое углубление с правого бока оружия, в районе верхней части предплечья, а потом на такое же с левого, параллельного правому, – и все. Должно отпасть как миленькое.

– Ясно. А стрелять как?

– Что, прям сейчас?

– Нет, в следующем году! На твое четырехсотлетие!

Натали не сдержала истеричный смех, но из-за наших недоуменных взглядов мигом его обуздала.

– Раз уж так торопишься, тогда опять становись на колени. Показывать буду, что к чему.

– Забыл добавить – раб презренный, – усмехнувшись, я опустился на корточки и протянул ему вооруженную руку.

– Это, раб презренный, – корапсонный энергоизлучатель. Направляешь его на цель и несильно сдавливаешь пальцами. А это…

Корапсонным энергоизлучателем являлась «головушка змеиная». А «хвост» Серебан обозвал вообще каким-то труднопроизносимым словом. И пытаться не буду выговорить, все равно не получится. Главное, что суть уяснил, а остальное не важно. Хвост обладал некоей энергоулавливающей способностью, но что за энергия такая и откуда он ее черпал, я так толком и не понял. То ли из атмосферы, то ли из космоса, то ли отовсюду сразу.

– Эх, хороша цацка! Кореша бы армейские обзавидовались! – заглушил я треп коротышки, поднявшись.

Направив энергоизлучатель на скалу, я легонько на него надавил. В общем, сделал все так, как учил Серебан, но в ответ никакой реакции не последовало. Я сжал посильнее, и опять ничего.

– Давай раздави еще. Выпусти из него все внутренности, тогда, может быть, тебе полегчает.

– А что не так? Правильно ведь делаю.

– Торопишься. Ты же даже не дослушал. А если бы дослушал, то знал, что сила в этом деле не главное.

– Не томи, что главное-то?

– Мозги подключать!

– Ха-ха-ха! Очень смешно! Прямо угораю! Но ты, наверное, запамятовал, что наша жизнь сейчас на волоске подвешена. С минуты на минуту хватятся твоего долговязого друга, и вот тогда нам всем кирдык настанет.

– Все, высказался? Как подумаю, кому жизнь свою доверил, так и страшно становится. Да что уж теперь, назад не отмотаешь.

– Обычно маленьких не обижаю, но для тебя могу сделать исключение. – Я направил энергоизлучатель чуть выше его головы.

Коротышка шутки не понял, испуганно отскочил в сторону.

– Э, аккуратнее! Это не игрушка! На скалу вон целься! Ее расстреливай! Я имел в виду, что должна быть связь между мозгом и горынизатором. Вы слились с ним в единое целое физически, но не менее важно и ментальное взаимодействие.

Горынизатор? Ох и имечком змея наградили, ничего не скажешь. Хотя что-то оно мне напоминает. Горынизатор, горын… Конечно! Змея Горыныча нашего. Поди, у нас и умыкнули, ворюги. Ничего, пусть оставят себе это несуразное грубое прозвище, а я своего Горыней звать буду. Достойным и благозвучным именем.

Стоило мне об этом подумать, как по нему пробежали еле заметные электрические разряды. Неужели понимает все, слышит? Тогда что сказать пытается? Что имя понравилось? Так я и без того это знаю.

– Продолжай.

– Воспринимай его и как живое, и как духовное существо, способное открыть тебе доступ к безграничной энергии. Он словно привратник у ворот мира невидимого, но очень могущественного. Заслужи право войти в этот мир и взять то, что тебе нужно. Выбрось весь хлам из головы и мысленно настройся на волну привратника. Стань его частью, стань самим привратником. Открой врата, и пусть энергия потоком хлынет в горынизатор. Что делать дальше, ты уже знаешь.

– Ага, ясненько.

Большую часть из того, что он рассказал, я не понял, но виду не подал. Иначе его откровениям не было бы ни конца ни края. Основной смысл уловил, а там как-нибудь сам справлюсь. Методом тыка.

Итак, меньше слов – больше дела. Сосредоточься, Никита. Очисти разум.

Закрыв глаза, я представил, что вокруг нет никого и ничего. Только свет. Белый, яркий, теплый. Все невзгоды отошли на задний план, пусть ненадолго, пусть на мгновение, но для перехода на следующий уровень этого было достаточно. Продолжив игру воображения, я разверз свет над головой, пропуская через образовавшуюся брешь стремительный энергетический поток. Серебристый, искристый и неисчерпаемый. Почему именно такой? Не знаю, таким уж он мне виделся.

Ахинея? Возможно, но это сработало.

Стоя под гигантским энергетическим душем, я вдруг ощутил в руке сильную пульсацию. И та только нарастала. С каждым новым ударом она становилась все сильнее и сильнее. Но я не паниковал. Я знал, что происходит. И для этого мне не требовалось открывать глаза, ощупывать руку или обращаться за толкованиями к всезнающему зеленому человечку. Я просто знал, и все тут.

Да, случилось то, чего я добивался: Горыня пробудился, только осознание этого не являлось лишь следствием интуитивных догадок. Оно основывалось и на ощущениях присутствия в руке нечто инородного, живого. Это нечто росло, набиралось сил и будто разговаривало со мной, но не с помощью слов, скорее картинок и образов.

Сумбурных, туманных. Хотя в хорошей четкости и строгой упорядоченности особой нужды не было, значение их и без того быстро становилось понятным.

Если бы Горынушка владел речью, то звучали бы его образные посылы примерно так: «За силушку энергетическую благодарствую тебе, мой новый господин, но все хорошо в меру. Либо расходуй ее на супостатов долговязых, либо затвори проход пока, до момента подходящего. Рука ведь твоя не железная и для долгого удержания мощи такой непригодная – разорвет ее на множество ошметков, что и опомниться не успеешь».

Так, стоп! Притормози, Богданцев, а то несет тебя уже туда, откуда только умалишенными возвращаются. На кону твоя вменяемость. То ты с внутренним голосом разговариваешь, то со здравым смыслом, а теперь еще и с оружием долговязовским. Параноидная шизофрения тебе на пятки наступает, не иначе. Овладей своим разумом, Богданцев, не то жди в гости Наполеона Бонапарта или Иосифа Джугашвили. Вот тогда пиши пропало, никакая докторша тебе уже не поможет.

– Чего ты ждешь, бледнолицый? Пришествия лантисофурийцев?

Серебан был прав. Некогда мне тут психоанализами заниматься – как покончим с долговязой силой темною, тогда и голову полечим. Я открыл глаза и направил энергоизлучатель на скалу.

Горыня светился ярким белым светом, от хвоста до жерла в эллипсовидной голове. Количество электрических разрядов в его тельце зашкаливало, но насторожило меня не это. За время преобразования воображаемой энергии в материальную Натали не проронила ни звука, что для нее было нетипично. Если бы это касалось кого-либо другого, тогда да, я бы смог объяснить ее хладнокровие, но под угрозой сейчас находилась моя жизнь, мое здоровье.

Как так, Натали? Почему не последовало соответствующей реакции? Куда подевались эмоции? Где слезы? Где заглушающая все вокруг истерика? Где?!

Да вот же она, легка на помине! Заказывали-с? Получайте-с:

– Боже мой, Никита! Твоя рука! Выключи это! Выключи! Оно убьет тебя!..

Объяснение напрашивалось само собой: находясь в шоковом состоянии из-за представших ее взору необъяснимых метаморфоз, она на какое-то время потеряла дар речи, а теперь, обретя его вновь, принялась наверстывать упущенное. В общем, как была она до мозга костей моей докторшей, так ей и осталась.

– Хорош орать! И так всех пернатых в округе распугала! – не сдержался коротышка.

А зря. Натали тут же переключилась на него:

– Сейчас как стукну – одно мокрое место останется! Снимай с него эту заразу, или я за себя не ручаюсь! Клянусь, если с Никитой что-нибудь случится, я оторву твои крохотные зеленые яички и втопчу их в землю!

– Я-то тут при чем?! Только в его власти все прекратить!

Крик Натали не могли не услышать и остальные соучастники кровожадной расправы над достопочтенным инопланетным существом. Правда, называть долговязых инопланетянами было уже не очень-то уместно. Не считая коренных цизарбийцев, мы все тут инопланетяне. Невольные иммигранты – как написал бы в своей газетенке Кирилл. А чем черт не шутит, может, еще и напишет. Статью века. Нет, тысячелетия!

О том, что даже на галактическом уровне не существует никакой свободы, попирается равенство и не приветствуется братство. Что каждый живущий на планете Земля легко может превратиться в экзотическое кушанье для долговязых гурманов или в ничтожного прислужника, который им это самое кушанье готовит и подает. Не скроет от читателя Кирилл и то, что некоторым «избранным» повезет еще меньше: одни из них подвергнутся немыслимым пыткам в научных целях, другие до конца дней своих будут ублажать сексуальные желания трехметровых монстров-повелителей.

«Но как такое возможно? Куда смотрят власти? Неужели все депутаты и президенты нас предали, продали, бросив на растерзание инопланетной нечисти?» – задастся логичными вопросами читатель. И Кирилл ответит на них в финальной части статьи, но ответы окажутся лишь подтверждением того, что подсказывала читателю интуиция. Что сбор и поставка свежей человечины курируется непосредственно коррумпированными народными избранниками, призванными вообще-то защищать и улучшать жизнь своих сограждан, а не превращать ее в ад.

Читатель, конечно же, потребует назвать имена и представить неопровержимые доказательства. Да не вопрос – самые что ни на есть неопровержимые и представим! Халтурщиной, знаете ли, не занимаемся. Для разогрева выставим на всеобщее обозрение несколько голов долговязых, прихваченных нами в качестве частичной компенсации за нанесенный моральный ущерб. Ох, прожженным скептикам это все равно что серпом по тестикулам, но деваться им будет некуда – придется наконец признать существование инопланетной жизни. Затем мы возьмем за горло Шакалова и всю его шайку-лейку, и вот тогда посыплются как из рога изобилия имена, доказательства и все-все-все, что только пожелает узнать честной народ.

Однако свершится ли над ними возмездие? Свершится! Пусть не скоро, пусть без меня, но свершится всенепременно. Карму пока еще никто не отменял. Сделал кому-то зло? Убил себе подобного, исходя из меркантильных интересов? Должен получить наказание как минимум соразмерное содеянному. А таким, как Шакалов, потерявшим счет жертвам своим замученным и убиенным, наказание куда суровее уготовано. Ждет ли их геенна огненная или целый ряд неблагополучных реинкарнаций – узнать не в нашей власти, но то, что кара им воздастся справедливая, сомневаться не стоит. На том свете откуп не котируется, а неискреннее раскаяние только усугубит положение обвиняемого, поэтому отвертеться никак не получится.

В моих силах лишь помочь их очерненным душам как можно быстрее предстать перед судом Божьим. И я помогу! Еще как помогу! Но все это возможные реалии необозримого будущего, которые могут так и не наступить, если не подкорректировать настоящее. А в настоящем у нас, как всегда, полная неразбериха!

Несясь ко мне на выручку со всей своей ватагой, Давид выкрикивал что-то несуразное: «Ложись, Никита!

Ложись!» Куда ложись? Зачем ложись? И как мне это поможет? Непонятно. Хотя все они чего-то там орали, даже Дашка, но, кроме «ложись» Давида, я больше ничего не разобрал. Зато отчетливо слышал каждое слово Натали:

– Давид! Мужчины! Быстрее! Помогите! Никиточку убивают!

Ее истерика действовала на нервы уже не только Серебану. Возможно, я и попросил бы свою возлюбленную заткнуться, да сам был на грани. Меня так и подмывало выпустить на волю бурю эмоций весьма скверного характера, на фоне которой вопли Натали напоминали бы жалкое скуление. А как иначе-то, ведь чудовищные на вид метаморфозы происходили не с ее рученькой. С моей!

Рука светилась почти как сам горынизатор. Не по всей площади, участками, но в яркости свечения не уступала. И если Горыня излучал чистейший белый свет, то свет, прорывающийся сквозь мою плоть, выглядел немного красноватым.

Едва ощутимое покалывание переросло в пока еще терпимое, но болезненное жжение.

– Вы что, голубки, хотите, чтобы у меня сердечный приступ случился?! Зеленоглазка, заткнись хотя бы на секунду! А ты, убийца великанов, прекращай тупить! Стреляй уже!

– Не могу! – выпалил я.

– Не может он! – вскричала Натали.

– Чуть что, так сразу яички мои виноваты! Нет, это мозги ваши виноваты, вот им и предъявляйте! Все он может, просто не хочет! Стреляй! Давай же!..

Электрические разряды продолжали стремительно завоевывать все новые и новые территории. Я опомниться не успел, как они полностью заполонили плечо, на две трети предплечье и начали зарождаться в кисти. Блуждали ли они хаотично по всей руке, закреплялись ли за конкретными участками и, продолжая светиться, больше не двигались, или появлялись из небытия на долю секунды и тут же в это небытие исчезали, передавая эстафету новой стае электроразрядов, в разы превышающей по численности предыдущую? Понятия не имею. Но то, что все это могло закончиться для меня трагично, было ясно как божий день.

Почему же я тогда ничего не предпринимал? Почему стоял как истукан с разинутым ртом и покорно ждал, когда часть моего тела превратится в фарш? И снова затруднялся ответить. Шоковое состояние? Вряд ли. Разве что в самом начале – секунд пяток, не более, к тому же жути всякой и пострашнее навидался. А может, это проявление каких-нибудь побочных эффектов? Вероятность была. Как возможна вероятность и того, что Горыня таким образом со мной связь налаживает, словно подружиться хочет. Или, наоборот, неприязнь выказывает и поскорее от меня жаждет избавиться. Да этих вероятностей может быть уйма, чего гадать-то?! Руку спасать надо! Немедленно!

Жжение нарастало, но я смог отыскать в себе кое-какие силы.

Так, спокойно, Никита. Спокойно. Не думай о боли. Серебан сказал, что от меня все зависит. Вот и укажи ручному Змею Горынычу на его место в эволюционной цепочке. Пусть гадюка знает, что если не подчинится новому хозяину, то будет подвергнут смертной казни через размельчение. Причем предварительно из его брюха будут выдернуты все ворсинки. Очень медленно, одна за другой. Одна за другой…

Смотри-ка, действует! Жжение стало менее болезненным, исходящее из руки свечение ослабло, а электроразряды в кисти и вовсе куда-то исчезли. Если бы еще и все орущие вокруг заткнулись, то радости бы моей не было предела. В такой обстановке нелегко собраться с мыслями да с Горынушкой словом человеческим перемолвиться. Но я попытаюсь, авось братом моим меньшим стать пожелает:

«Слышишь меня, Горыня?! Оболванят тебя, говорю! Есть тут у нас парочка живодеров – не шибко умных, правда, но садистов незаурядных. Они и разбираться не станут, что там у тебя такое: ножки ли, шерстинки или щупальца. Повыдергивают не задумываясь! С удовольствием! На то они и садисты, чтобы страданиями твоими упиваться и тем, как ты от боли корчишься. Что, испугался?! И правильно. Дальше ведь только хуже будет. Им, иродам, только волю дай. Раздробят твою тушку на сотни крохотных кусочков и раскидают по земле цизарбийской. Нравятся тебе такие перспективы? Уверен, что нет. Ты же у нас не мазохист и не самоубийца, верно?»

Горыня сделал правильные выводы.

Жжение резко сменилось покалыванием, а свечение участок за участком стало гаснуть. Прекращали ли электроразряды возобновляться, возвращались ли в мир, из которого пришли, или перетекали в «безразмерное» тело Горыни и там закреплялись – не важно. Главное, что моя рука и жизнь вновь находились в безопасности. А так как Давид и желторотые молотовцы наконец-то заткнулись, то и психическое здоровье, наверное, тоже. Да что там молотовцы, Натали даже притихла. Не полностью, конечно, – теперь она лишь что-то жалобно бурчала под свой чудный носик, – но уши мои это оценили.

Через несколько секунд исчезли последние сантиметры свечения, а вместе с ним и не очень-то приятное покалывание. В руке больше не ощущалось никакого дискомфорта. Она стала прежней, нормальной. Моей! Из плоти, что называется, и крови. Однако радость моя оказалась преждевременной, а капитуляция Горыни – ложной. Нет, я не почувствовал ни малейшей боли и не обнаружил никаких электроразрядов в руке, но новая порция преобразований от «меньшого брата» была налицо. И начались они с вен…


Глава 20 В состоянии аффекта | Земля – лишь ферма | Глава 22 Трансформация







Loading...