home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 9

Сбор по тревоге

Утром я передал кейс Танку, нагородив кучу небылиц о своем опоздании. И он, вроде бы, поверил. Почему долго не выходил на связь, объяснить было сложнее, но получилось и это. В итоге, выслушав наставления о том, как должен себя вести образцовый шакаловский вассал и как не должен, я отправился домой. К своей любимой докторше.

Мое появление ознаменовалось рядом запоминающихся событий. Они разделились на две категории. На приятные, даже очень приятные, от которых в хорошем смысле просто сносит крышу. Ты наслаждаешься каждым мгновением и с помощью всяческих уловок стараешься их продлить хотя бы еще на несколько минут или даже секунд. И неприятные, мгновенно вызывающие отвращение, как к быту, так и к человеку, повернувшему все в такое русло. Однако есть в них одно важное «нечто». Они друг друга дополняют. Без отвратительных «неприятных» не было бы настолько бесшабашных «приятных».

А началось все именно тогда, когда я переступил порог квартиры. В Натали словно бесы вселились. Она набросилась на меня с кулаками, рыча и истерично выкрикивая не матерные, но довольно грубые словечки: подонок, мерзавец, эгоист, кобель и тому подобное. Причем слово «кобель» звучало значительно чаще, чем все остальные. Осознав, что ее маленькие кулачки для моих плеч и груди никакой угрозы не представляют, она пустила в ход более эффективное оружие. Оружие, которое используют многие представительницы слабого пола в подобных ситуациях. Из-за него любой мужик если не взвоет, то непременно выйдет из себя и начнет сопротивляться. В анатомии оно называется «ногтями», а в моем фантазийном справочнике терминов – когтями бешеной стервы. Запрыгнув на меня, Натали полоснула ими по моей шее.

Все, игры закончились! Ответная реакция последовала незамедлительно. Я стянул ее с себя, уложил животом на пол и, заломив ей руки за спину, удерживал их одной рукой, а другой давил на ягодицы. Пару минут она извивалась, пытаясь высвободиться, и все еще обвиняла меня в измене, но потом вдруг успокоилась и согласилась выслушать оправдания.

Конечно же, я не стал рассказывать: где в действительности провел ночь, какова истинная причина отключения телефона и почему от меня несло женскими духами. В последнем, кстати, виновата Инга. Видимо, я настолько ей понравился, что перед моим обратным «конвоированием», она решила произвести на меня впечатление. Еще больше изуродовав физиономию косметикой и вылив на себя изрядную порцию духов, она вынудила водителя приоткрыть все окна, а меня – материться до самого конца поездки.

У меня были припасены кое-какие истории, но немало чего пришлось придумывать и на ходу. Все настолько складно получалось, что я в какой-то момент сам себе удивился, насколько ловко могу врать. Натали, будучи искусным психологом, способным едва ли не чужие мысли читать, в этот раз дала маху. Она поверила мне. Или сделала вид, что поверила. Не суть важно. Меня устраивали оба варианта. Я еще к «эпилогу» не успел перейти, как она сбросила с себя короткий велюровый халат, под которым и намека на белье не было. Вот хитрюга! Знала ведь, как все обернется. Подготовилась.

Правда, немного перестаралась. Она хотела пробудить во мне желание, легкую страсть, а в итоге растормошила какую-то звериную похоть, из-за которой теперь ей предстояло опоздать на работу. Но с капризными выходками, сопровождавшимися рукоприкладством, она перестаралась еще больше, и вот так сразу простить ей это было бы неразумно. Еще парочка таких инцидентов – и на шею сядет. Нет уж, на шее ей точно делать нечего!

Сложив руки на груди, я изобразил на лице безразличие. Натали расценила это как вызов, игру. Несколько развратных телодвижений с ее стороны – и сдерживать похоть я уже был не в состоянии. Мы начали там же – в прихожей, потом переместились на кухню, воспользовавшись столом не по назначению. Кстати, надо будет ножки на нем подкрутить, а то в следующий раз может и сложиться. Затем мы посетили ванную, но не только утех ради, а и чтобы душ принять, помыться. Хотя кому я вру? Какой там помыться! Заканчивали в зале на излюбленном месте. На полу. Возможно, мы и дальше бы продолжили резвиться, но кое-кому нужно было торопиться на работу.

Набив желудок гречневой кашей и котлетами, я лег на диван и почти моментально отключился. Но не прошло и пяти часов, как сон нарушила мелодия из кинофильма «Крестный отец», которую несколько дней назад я скачал с одного из любимых сайтов. Да, звонил он – дон Корлеоне на русский лад. Мафиозный дон из него, конечно, не ахти какой, а точнее, вообще никакой, но управленческая жилка все-таки у него имелась. И если уж он звонил, то неспроста.

Нащупав под подушкой мобильник и ткнув в сенсорную кнопку «ответить», я поднес его к уху и, протирая глаза, пробурчал:

– Говори.

– А что так грубо? Ни здрасте тебе, ни до свидания…

– Позвонил бы ты часа два-три назад, так я бы тебя еще и послал куда подальше.

– Ладно, не буровь. Знаю, что ночка не из легких выдалась.

– Чего надо-то?

– Через полчаса у меня. Дело есть.

– Буду.

Через полчаса? Да в таком тоне? Ну и чего ты этим добился, дружище?

У его дома я появился через час. Закинув ногу на ногу, Давид сидел на лавочке возле своего подъезда и крутил на указательном пальце брелок с ключами от машины. Где бы мы с ним ни находились и с кем бы ни встречались, ему обязательно нужно было что-нибудь крутить, вертеть, подкидывать и теребить. Сотню раз говорил уже, что эта привычка меня раздражает, да все без толку! День-два продержится и снова берется за старое. Видите ли, у него психологическая зависимость и он не может ничего с собой поделать.

Одни «страдальцы» по несколько пачек сигарет в день выкуривают, другие беспробудно пьянствуют, третьи уминают сладости в несметных количествах, а у Давида, согласно его заверениям, такая вот слегка своеобразная, но безвредная зависимость. Хотя по поводу безвредности я бы поспорил, только кому оно надо? Итог говорил сам за себя: мне пришлось смириться.

Глаза выдавали недовольство, но он заговорил спокойным, вкрадчивым голосом:

– Пробки на дорогах? Или может?..

– Давай без этого, ладно?! А то я тебя заставлю с Натали объясняться, где я нахожусь и чем занимаюсь! Ты вообще в курсе, какая она у меня лапочка, когда ревнует? – Я показал ему царапины на шее. – Да-да, она не только мозг может вынести, но и физиономию коготками разукрасить.

– Понял, не вопрос. Перейдем сразу к делу, – с иронией сказал он. Взглянул на часы и, скривив рот, клацнул кнопку на брелоке. Сработал сигнал разблокировки дверей. Он резко встал, хлопнул меня по плечу и направился к машине. – Некогда рассусоливать, поехали!

– Куда?!

– Туда, где когда-то была твоя деревня.

«Натали меня убьет!» – подумал я и сел в машину.

Нежданно-негаданно внес свою лепту внутренний голос: «Что, кастрат, добегался?! Говорил же тебе, бросай свою шизанутую кикимору, а то не ровен час погубит твое самое драгоценное! Яйца твои золотые, хозяйство твое знатное, мужика в тебе погубит! Она же у тебя чокнутая, а такие всегда с собой ножницы таскают. Знаешь зачем? Не догадываешься? Любовь у него, понимаешь ли, да кому ты потом нужен будешь со своей любовью?! Может, своей страхолюдине? Ха, даже не надейся! Она – вон какая ненасытная и долго твой обрубок терпеть не станет. Быстренько себе нового осла подыщет. Или, думаешь, я потом буду твое нытье выслушивать? Ага, больно надо! Эх, какая житуха раньше была: гуляли вместе, баб щелкали как семечки. А теперь что? Да ты же в тряпку превратился! Натали то, Натали се! Тьфу, мерзость какая! Но если из подкаблучника еще как-то можно мужика сделать, то, уж прости, из евнуха никак!»

– Максим Леонидович с ребятами уже там, – выехав на трассу, заявил Давид.

– Даже Громов?

– Ты же слышал.

– А что это вдруг?

– Разведка доложила, что творится там нечто тревожное.

Последовала пауза.

– Мне из тебя по слову вытягивать?

– Да не знаю я ничего. Велено было тебя забрать и мигом туда.

– Ясно, все как всегда. Вечно в вашем «Молоте», то есть в нашем, бардак несусветный. Кстати, что там по поводу названия, менять не надумали?

– Нет, – бросил он, недовольно глянув в мою сторону.

– Как же с тобой трудно. Ладно, разбудишь, как приедем.

Не то чтобы меня не волновало возвращение в родные пенаты, напротив, очень даже волновало, но я действительно хотел спать. Кожаное сиденье, изготовленное по всем канонам мерседесовского комфорта, еще больше подогревало желание. Опустив спинку почти до максимума, я сомкнул веки.

Время, прошедшее в реальности, воспринялось моим сознанием как мгновение.

– Просыпайся, приехали! – потрепав меня по плечу, воскликнул шепотом Давид.

– Что, уже?

– Нет, вру. С тебя бутылка отменного скотча.

– С какой радости?

– Если бы ты знал, какие муки мне пришлось вынести из-за твоего храпа, то не спрашивал бы.

– Будет тебе скотч, мученик.

– Ловлю на слове. Все, выходим.

Покрутив головой, разминая шею, я неохотно вылез из машины и осмотрелся. На небольшой поляне размещались четыре микроавтобуса марки «Мерседес-Бенц», «фольксваген» Полковника и «Волга». Не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кого привезли в микроавтобусах. Но кто приехал на «Волге»? Неужели Громов? Вот ведь сентименталист-консерватор. Подчиненные ездят на достойных тачках, а начальник на неброском раритете. Нонсенс! И пусть даже она в отличном состоянии, я все равно не понимаю: почему не побаловать себя, если есть такая возможность?

– Сюда что, весь штат молотовский подтянули?

– Лишь малую часть.

– И где же они все?

– Уже на месте.

– Понятно, лучше б и не спрашивал.

Вынув из багажника два бронежилета, он сунул один мне в руки, а второй накинул на себя:

– Надевай-надевай, береженого бог бережет.

– Что, все так серьезно?

Промолчав, Давид снова сунулся в багажник и принялся что-то там искать, чем-то клацать, скрипеть и шуршать. Его поведение меня насторожило и могло указывать лишь на одно: все и впрямь обстояло очень серьезно. Подойдя ближе, я наконец увидел, чего он там перебирал. Мне чуть дурно не стало. Возможно, у кого-то другого в аналогичной ситуации отняло бы дар речи, но не у меня.

– Мы что, к третьей мировой готовимся?

– Вооружиться не помешает.

– У меня уже есть пистолет.

– Свою пукалку прибереги на крайний случай, ладно?

– На какой еще крайний случай?

– Мало ли, вдруг в окружение попадем. Лучше уж пуля в голову, чем пытки врага. Разве не так?

– Лечиться тебе надо, братан. Хотя, наверное, всем нам надо.

Вот уж никогда бы не подумал, что после армейской службы снова буду держать его в руках. Достав из багажника АКС-74У, я пристегнул магазин, к которому вверх тормашками крепился изолентой еще один. Давид сказал, что они оба под завязку набиты патронами.

С автоматами он тоже решил подстраховаться, прихватив их в количестве трех. На мой вопрос: «Для кого третий?» – ответил в своем репертуаре: «Для форс-мажорных обстоятельств. Вдруг начнется отступление, а оружие по каким-то причинам придется оставить на поле боя. Чем тогда отстреливаться будем?»

У него всегда все было распланировано, учтено и разложено по полочкам. И он этим гордился. Считал, что в этом и состоит его основная ценность для «Молота». Может, и так, судить не мне, но порой его излишняя педантичность приводила нас к настолько глупым ситуациям, что до сих пор вспоминать стыдно. Надеюсь, сегодня он и впрямь все просчитал и хорошо понимает, что делает.

Одними автоматами наш арсенал не ограничивался. Каждому досталось по две лимонки, охотничьему ножу и прибору ночного видения. Я хотел пошутить, мол, почему каски не взял, но, посмотрев на его напряженное лицо, передумал. К тому же меня все это напрягало не меньше, а тут еще и проблемка нарисовалась. Не глобальная, конечно, но все-таки. Требовалось как-то попрактичнее разместить на себе вверенное оружие и амуницию.

Благо я легко оделся: спортивный костюм и кроссовки. Хотя мелькала мыслишка джинсы модняцкие напялить, в которых ни вздохнуть, на продохнуть. Зачем я их только купил? Дорогущие до безобразия и сковывают все, что ниже пояса. Ах да, вспомнил зачем. Они очень понравились Натали. Обычно придерживаюсь правила: послушай женщину и сделай все наоборот, но в тот день я махнул на него рукой и поддался лести. Докторша знала свое дело: «Милый, они сидят на тебе как влитые и хорошо подчеркивают твою атлетическую фигуру. Ой, а как с рубашечкой этой замечательно гармонируют. Просто блеск! А материя какая хорошая, итальянская. И цвет – то, что надо, и пошив. И вот эти узорчики на кармашках, и вот эти буковки на пуговичках. По мне, так брать не раздумывая. Но решать тебе, я не лезу. Я не лезу…»

Посчитав куртку лишней, я снял ее и бросил на заднее сиденье. Поверх футболки накинул бронежилет. Стянув его потуже, прикрепил к нему чехол с ножом и надел наплечную кобуру с пистолетом. Гранаты рассовал по карманам штанов, а вот с прибором ночного видения Давид велел повременить. Прежде я обязан был прослушать лекцию по его устройству и применению.

– Значит так, Никита, – выхватив у меня прибор, начал он менторским тоном. – Это последняя и на данный момент лучшая модель. Очки ночного видения нового поколения. – Он и марку с номером назвал, но мне как-то в одно ухо влетело, в другое вылетело. – Легкие, удобные. Как надеть и закрепить, ты видел. – Он показал пальцем на свои очки, находившиеся у него на голове. – При всей своей компактности у них неплохой угол обзора и внушительная дальность действия. В управлении все очень просто. Вот кнопочка включает и выключает прибор, а вот эта кнопочка врубает инфракрасный осветитель…

– Да понял я, понял.

Зато он, видимо, не понял. Нагло проигнорировав мои слова, Давид продолжил разбирать все тонкости. Нет, он явно не тот путь себе в жизни выбрал. Ему бы менеджером в каком-нибудь супермаркете заправлять или на крайний случай в сетевой маркетинг податься, но уж точно не в спецподразделении «Молота» реализовываться. Не дождавшись момента, когда мое терпение должно было лопнуть, он закончил инструктаж, закрепив на моей голове шлем-маску с уникальными очками. Но именно сейчас их уникальные свойства мне были ни к чему, да и понадобятся ли потом? По иронии судьбы, как и в тот роковой день, небо было ясным, а луна полной. Тропки с горем пополам просматривались, чего еще надо-то? Подняв прибор до упора, линзами к звездам, я повесил на плечо автомат.

– Готов?

– Не знаю, смотря к чему. А ты?

Давид закрыл багажник и, направившись в чащу, тихо скомандовал:

– Выдвигаемся!

– Переигрываешь, – бросив ему в спину, я рванул следом. – Далеко нам?

– Минут десять.

– А ты, как погляжу, частенько здесь бывал?

– А ты, как погляжу, наблюдательный? Хватит болтать, лучше за дыхалкой следи!

Спустя обозначенное время я увидел впереди свет, пробивающийся сквозь кусты и кроны деревьев.

– Стой, кто идет?! – приглушенно воскликнул кто-то.

Мы остановились.

– Свои! – шепотом ответил Давид.

– Пароль!

– Наковальня!

– Проходи!

– Наковальня? – Прикрывая рот, я еле сдержал смех. – Это ж надо такое придумать…

– Молчи. И пригнись.

Передвигаясь последний десяток метров в полуприседе, мы наконец добрались до точки сбора. Она размещалась вблизи асфальтированной дороги, проходившей по-над краем перелеска и плавно поворачивающей туда, откуда исходил тот самый свет.

Моему взору предстало строение, ничего общего не имеющее с газетными описаниями. Его вид тут же вынудил несметное количество мурашек галопом пронестись по моему телу. Оно представляло собой плотный высокий забор, собранный из бетонных плит и по верху усеянный фонарями, сигнальными огнями и спиральной колючей проволокой. Хотя сказать «высокий» – это еще ничего не сказать. Просто высоченный! Метров шесть, а то и семь. Посередине фронтальной части забора располагались железные ворота, в правую створку которых встроена калитка, а по углам и близ ворот – наблюдательные вышки, выступающие над колючей проволокой и оснащенные прожекторами.

– Что за ахинея? – встретившись глазами с Громовым, пробурчал я.

– Такие вот нынче коттеджные поселки воздвигаются, Никитушка.

– Ага, по последнему архитектурному писку. Есть стиль барокко, рококо, а это – шакалюко, – влезла Инга. – Классно я придумала, а, стручок?

– Ты, как всегда, на высоте, малышка, – откликнулся из-за ее спины Стас.

Под раздавшийся хруст веток к нам присоединился и Полковник. Целью его вылазки являлся инструктаж личного состава. Оказалось, что, помимо нашей полоумной шестерки, за чередой кустарников и деревьев притаилось еще девяносто семь бойцов. Третью мировую с таким количеством, конечно, не развяжешь, зато небольшое кровопролитное сражение, которое прогремит на весь мир, устроить не проблема. Здесь явно готовилось нечто сумасбродное, и, наверное, только теперь я начал понимать, под чем подписался. Представив себя пушечным мясом, разлетающимся в разные стороны после залпов вражеских орудий, мне вдруг захотелось домой. К Натали. Она небось места себе не находит, и если со мной что-нибудь случится, то сразу же разрыв сердца схлопочет. Но я уже был здесь и поворачивать обратно не собирался, иначе сам себя перестану уважать. Значит, надо постараться выжить.

Только вот вопрос один меня терзал: а смогу ли я убить человека? Готов ли взять грех на душу? Мне вон один Хомяк чего стоил. Хотя, если бы и размозжил ему голову, то на одного душегуба в мире стало бы меньше. А Шакал, а Танк, а все те, кто выполняют их преступные приказы? Разве они люди? Больше склонялся к тому, что нет. А заслуживают ли они смерти за все свои злодеяния, за сломанные жизни ни в чем не повинных людей и за убийство моих родителей? Однозначно – да! Более того, они заслуживают самой жестокой и мучительной смерти, какую только можно представить!

Рассмотрев вопрос под разными углами, я его немного перефразировал и снова отправил в мозг: «Смогу ли я убить недочеловека?» Ответ пришел незамедлительно: «Смогу! Еще как смогу!»

Оставалось разобраться с «полным неведением». Оно меня уже порядком начинало бесить. Если уж быть пушечным мясом, то хотя бы зная, ради чего. И узнать это я был намерен прямо сейчас:

– Мне, в конце концов, кто-нибудь что-нибудь объяснит?

– Ты был прав, Никита. – Громов положил мне руку на предплечье и проникновенно добавил: – На все сто процентов.

– В смысле?

– Те слова, которые ты мне говорил… они единственно верные.

– Какие еще слова? О чем вы?

– Ты говорил, что хватит прохлаждаться и нужно действовать. Помнишь?

– И что? – чуть повысив тон, выдавил я.

Повернувшись к Стасу, Инга принялась что-то шептать ему на ухо и тихо хихикать. Похоже, ее мнение о том, что сказал Громов, было аналогично моему.

– Сегодня подвернулась такая возможность. Рискуя людьми, организацией, собой и даже тобой, я начал новый этап в борьбе.

– Новый этап?

– Да, этап наступления! – прошептал он. – Теперь мы до последней капли крови будем отстаивать каждую человеческую жизнь, каждый клочок русской земли! Пусть узнают, выродки, что есть сила, способная им противостоять! Что есть братья и сестры, которых им не сломить и не запугать!

Вот это его понесло. Сестер каких-то приплел, братьев, каплю крови. Неужели он думает, что эта пафосная чушь на меня как-то подействует?

– Вы так и не ответили…

– Так давайте же, братцы, сплотимся и разобьем вдребезги их фашистские планы! – Громов провел ладонью по волосам Инги, и та повернулась. – Может ли наша операция провалиться? Может ли оказаться так, что здесь, вот в этом самом лесу, нас и похоронят? Не исключено. Но наш пример послужит призывом для многих других. – Недолго Инга была со мной солидарна. Ее будто подменили. Теперь она внимала каждому его слову, иногда кивала и еле слышно поддакивала. – С каждым убитым ополченцем нас будет становиться все больше и больше. Сотни, тысячи, десятки тысяч! Пока не придет тот самый час, когда эта преступная свора навсегда исчезнет с лица нашей земли!

Стас подкрался ближе. Держа автомат за цевье, он уткнул его прикладом в землю, встал на колени и, обняв Ингу правой рукой, положил подбородок ей на плечо. Полковник сидел на корточках сбоку от меня, лицом к свету. Особого восторга от «мотивационной» речи шефа в его глазах я не увидел, но и неприязни тоже. Даже Давид и тот подвел, уйдя за соседнее дерево справлять нужду. Мне не оставалось другого выбора, как позволить предводителю выговориться. Но, повторив в слегка измененном виде фразу об уничтожении преступной своры, он замолчал.

– И это все?

– Молодец, Максим, хорошо сказал, – вмешался Полковник. Он приподнял рукав камуфлированного кителя и, нажав кнопку на часах, подсветил циферблат. – Итак, начинаем через пять минут.

Я с уважением отношусь к молотовским заправилам и их идеалам, но порой они настолько глупо себя вели, что моя вера в них слабела, а руки так и чесались отвесить подзатыльник.

– Что, начинаем? – раздраженно процедил я. – Я же ни бельмеса не понял.

– Времени нет, но постараюсь вкратце объяснить, – сказал Громов.

– А я о большем и не прошу.

– На территорию этого Бухенвальда сегодня привезли гражданских. Не по собственной воле, разумеется.

– Много? – подоспел Давид.

– Три битком набитых автобуса, без возрастных и половых ограничений. Наша первостепенная задача: освободить всех, кого там удерживают. Бандитов и долговязых гадов истреблять не раздумывая. Получится взять живым какого-нибудь начальничка – хорошо, а не получится – тоже неплохо, туда ему и дорога.

– Значит, там и пришельцы эти будут?

– Скорее всего. Они там частенько ошиваются. Прилетают, улетают.

– То есть вы не знаете, сколько их там может оказаться?

– Не знаем.

– А сколько бандюков и какое у них вооружение, известно?

– Примерно столько же, сколько и нас. Около сотни, включая часовых на вышках, – сообщил Полковник. – Арсенал у них приличный. Пистолеты, автоматы, пулеметы. Вероятно, и гранаты имеются.

– Даже пулеметы?

– Пулеметчики только на вышках, которых по периметру тридцать две. Но переживать из-за них не стоит. Мои снайперы уже не один час за ними наблюдают и по команде всех ликвидируют.

– И что потом?

– Заберутся на вышки и займут их места. Территория у нас будет как на ладони. Потом займемся калиткой. В моем подразделении есть один очень шустрый парнишка. Мастер спорта по спортивной гимнастике и джиу-джитсу, а еще он увлекается скалолазанием и паркуром. Адская смесь. Для него не существует недостижимых высот и мест, куда бы нельзя было пробраться. Работает быстро и бесшумно. Ребята ему и прозвище соответствующее дали – Невидимка. Вот он-то нам заветную дверцу и откроет.

– Складно у вас все получается. Но вы хоть отдаленное представление имеете, что вообще скрывается за этим забором? Где именно удерживают людей? И самый главный вопрос: как их уберечь от пуль? У вас благородные намерения, Полковник, но там простые люди, а не ваши крутые спецназовцы. Своими благими намерениями мы можем еще сильнее усугубить ситуацию. Ведь не исключено, что в этой передряге мы сами же их и угробим.

– Отдаленное имеем. Нам известно достаточно способов, как заглянуть за такие ограждения, и мы ими, естественно, воспользовались. Так что кое-какими данными располагаем. Что же касается невинных жертв, то они возможны при любых раскладах. Но если не вмешаемся и будем дальше выжидать, тогда уж точно всех потеряем.

– Ну, может, вы и правы.

– Теперь тебе все ясно, Никита? – спросил Громов.

– Вроде как.

– Если хочешь отказаться, скажи, я пойму.

– Нет, я хочу в этом участвовать. И хочу помочь тем людям.

– Молодчина. Ты весь в отца.

Снова посмотрев на часы и приложив указательный палец к беспроводной гарнитуре, крепившейся на ухе, Полковник кивнул Громову. Тот кивнул в ответ. Этого было достаточно, чтобы нажать кнопку и передать команду по рации:

– Начало операции подтверждаю. Как понял меня, Орел?

Полковник затаил дыхание. Орел, видимо, понял. Мы затаились еще раньше, устремив взор на штурмуемый объект. Но для невооруженного глаза ничего особенного не происходило.

– Что там, Георгиевич? – обратился Громов к Полковнику. – Неужели провал?

– Ребятки свое дело знают. Надо немного подождать, Максим, еще немного… – прохрипел он.

Инга хотела что-то добавить, но, вымолвив только имя и отчество Громова, передумала. Точнее, вынуждена была передумать. Пару раз промелькнувшая перед ее носом ладонь шефа, вновь заговорившего по рации, приказала ей замолчать.

– Принял, Орел, молодцы! Ждите дальнейших указаний. Вторая группа, приготовиться… Принял, Невидимка. Через тридцать секунд открывай. Внимание, вторая группа, выдвигаемся! Повторяю! Вторая группа, выдвигаемся!

Сняв автоматы с предохранителей и передернув затворы, мы рванули за Полковником. Почти одновременно с нами из лесных зарослей вырвалось еще около полусотни человек. Легко уложившись в тридцать секунд, все мы добежали до забора и, рассредоточившись вдоль него, застыли в ожидании. В голову начали закрадываться всякие тревожные мысли, но напрасно. Невидимка ни на йоту не отклонился от графика. Чуть заскрипев, калитка открылась, и мы по одному проскочили внутрь.


Глава 8 Исповедь предводителя | Земля – лишь ферма | Глава 10 База пришельцев







Loading...