home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


III. Принимайте командование!

Канонирам «Глэттона» для подготовки к выстрелу, требовалось втрое больше времени, чем их коллегам в башне «Стрельца». Орудия уже ворочались в сторону батареи, когда из-за окутанной дымом «Гидры» выполз русский монитор. Офицер, командовавший башней, еще не понял, что «Гидра» села на ряж – он увидел только, как русские дали залп в упор и как сорвалась с места, лопнув, как яичная скорлупа, носовая башня. И немедленно скомандовал наводить на монитор.

Обычно для того, чтобы добиться хотя бы накрытия, требовалось дать не один выстрел, причем каждый раз башню приходилось возвращать в исходное состояние для перезаряжания. За это время тихоходные, но юркие броненосные лодки русских успевали выйти из-под обстрела, и пристрелку приходилось начинать заново. А потому единственная башня «Глэттона» не давала сдвоенные залпы – сначала палило правое орудие, а уж потом, подправив прицел по фонтану от падения снаряда – левое. Но на этот раз командир башни, разозленный судьбой «Гидры», скомандовал залп сразу из обеих одиннадцатидюймовок.

Любителям морской истории известен термин «золотой снаряд». Боевые корабли сходятся и расходятся, осыпают друг друга сотнями пудов металла, пробуя на прочность броню, круша надстройки и все время промахиваясь, промахиваясь – на учениях канониры Королевского Флота считали успехом, когда с дистанции в полторы мили удавалось добиться двух процентов попаданий. «Золотой снаряд» – это единичное, особо точное попадание в болевую точку, способное решить не только исход поединка, но и судьбу целого сражения.

Канониры «Глэттона» добились сразу двух таких попаданий – причем в одном залпе, что бывает и вовсе уж редко. Два одиннадцатидюймовых снаряда, выпущенные с секундным интервалом легли в самое яблочко – первый попал в бруствер башни «Стрельца», снося леера и коечные сетки, засыпая осколками смотровые щели. Мгновением позже ударил второй – чуть выше, в боевую рубку. Он не пробил клепанную из десятка дюймовых слоев брони, но вмял ее почти на фут. И эти два удара стали роковыми для тех, кто был под броней.

Рубки русских мониторов имели всего пять футов внутреннего диаметра, и в эту тесноту во время боя набивалось не менее четырех человек – командир, рулевой, сигнальный кондуктор, и еще кто-нибудь, обычно штурман или старший офицер.

Сюда и влетели через смотровые щели рои острых как бритва кусков чугуна; к ним присоединились выбитые внутрь заклепки, скреплявшие листы брони – оставалось лишь удивляться, как в этой мясорубке хоть кому-то удалось остаться в живых. Этим счастливчиком оказался капитан-лейтенант Повалишин, командир «Стрельца». Большую часть осколков принял на себя рулевой; сорванный с крепления шкафчик для карт полетел в голову Ивану Федоровичу, но по пути ему подвернулся старший офицер. Окаянная железяка снесла ему полголовы и, изменив траекторию, врезалась в переборку.

Повалишину тоже досталось: мелкие осколки угодили ему в плечо, в бедро, скользнули по щеке и темени. Но сознания капитан-лейтенант не потерял; выбравшись из-под навалившихся на него мертвых тел, он попытался нащупать переговорные трубы. В глазах стояла кровавая чернота, и не понять было, то ли он ослеп слепота, то ли ничего не видно из-за пороховых газов…

Пальцы нащупали перекрученный металл – трубы не выдержали. Стойка машинного телеграфа… разбита, провода в гуттаперчевой изоляции торчат во все стороны. Повалишин простонал: «Есть кто живой?» В ответ лишь булькающие хрипы в развороченной груди рулевого. Не было сил встать, осмотреться, отдать команды, которых ждут у орудий, в кочегарках, в машинном отделении. Чувствуя, что теряет сознание, капитан-лейтенант на ощупь, расталкивая трупы, по лужам крови пополз к люку, ведущему в башню. Перегнулся через край, прохрипел:


К повороту стоять!

– Мичман! Казанков, вы там живой? Принимайте командование!

И, как в прорубь с черной ледяной водой, провалился в беспамятство.


* * * | К повороту стоять! | * * *







Loading...