home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


IV. «Мы, кажется, встречались?»

«Колдуну» досталось куда сильнее, чем «Стрельцу». Выбравшись за линию ряжей, монитор ввязался в дуэль с «Горгоной» – и попал под перекрестный огонь сразу «Горгоны» и «Циклопа». После чего закономерно огреб то ли пять то ли семь попаданий с малой дистанции, а напоследок – таранный, хоть и пришедшийся вскользь, удар, разворотивший правый борт в районе офицерских кают. Глубины на этом участке были крайне малы; «Колдун» сел на дно так, что, вода покрыла палубу на три фута. Некоторые спасались на мостике; туда переправили, в первую очередь, раненых и контуженных. Остальные стояли на палубе, кто по грудь, кто по пояс в апрельской ледяной воде. Всего из сотни человек команды в живых осталось не более семидесяти; чудо еще, что за полтора часа ожидания холод не собрал еще более обильного урожая жертв. Коченеющие в неласковой балтийской водичке люди пытались согреть друг друга, двигались, толкались, тормошили соседей, стараясь расшевелить тех, кто уже готов был сдаться. Здесь был и командир «Колдуна», капитан-лейтенант Веселаго, уступивший место на башне раненым. Он объяснял, как уберечься от смерти в ледяной купели, заставлял бороться за жизнь тех, кто уже потерял надежду на спасение. И, как подобает командиру корабля, последним поднялся на борт подоспевшего «Стрельца».

Они успели в последний момент – с веста развело волну, и люди, держались из последних сил. Сережа прикрыл «Колдуна» от волн корпусом своего монитора, и матросы из боцманской команды, натасканные на тяжелые авральные работы при любой погоде, принялись гроздьями выдергивать скорчившихся от холода людей на палубу. Принесли одеяла, бушлаты, офицерские шинели; закоченевших «колдунцев» спускали в низы, к кочегаркам, отогревали возле пышущих жаром топок.

С верхотуры башни Сережа видел, как тают за горизонтом дымы британской эскадры. Сердце его переполнял восторг – несмотря на тела погибших в кают-компании, на вид полузатопленного «Колдуна» и повреждения самого «Стрельца». Победа, победа – не уступающая тем, что одержаны в просторах Индийского океана, в узостях Босфора его однокашниками Карлушей Греве и Венечкой Остелецким! Два новейших британских монитора разменяны на один, допотопной конструкции, который, к тому же, можно поднять и отремонтировать.

Да ведь это первый – самый первый! – бой русских броненосных кораблей с броненосным же противником, да какой бой! Больше десятка кораблей с обеих сторон, береговые батареи, открытое море!

Ну, положим, назвать Северный пролив открытым морем значит сильно погрешить против истины, но все же, не пресноводная канава вроде какой-нибудь там Миссисипи, где сражались между собой речные броненосцы конфедератов и северян-аболиционистов. Этот бой шел по всем правилам военно-морского искусства, с применением самых современных средств: стальных казнозарядных орудий, револьверных пушек-картечниц, таранов. Потери тоже впечатляли – в сумме три боевые единицы выведены из строя, да и другим, надо полагать, крепко попало…

Мичман спохватился – пусть в мыслях, но он обидел «Стрельца», обозвал его допотопным старьем. А ведь тот честно прикрывал их своей броней от британских калибров, отвечал из своих девятидюймовок!

Сереже сделалось стыдно перед старичком-монитором, будто он зазря, походя, ради красного словца, обидел седого ветерана, не кланявшегося пулям, когда он пешком под стол ходил… Мичман похлопал рукой по броне, и ладонь наткнулась на глубокую вмятину. На миг показалось – или это разыгралось слишком уж пылкое воображение? – что монитор едва слышно проворчал: «Ладно уж, что с вас, молодых взять, прощаю на первый раз…» – Да, крепко досталось нашим старичкам!

Сережа обернулся, смущенный тем, что кто-то стал свидетелем его душевного порыва. Перед ним стоял мужчина немного за тридцать; шинель не по росту, видимо, принадлежащая кому-то из офицеров «Стрельца», накинута на плечи, поверх матросской нательной рубахи нового образца, в синюю полоску, что совсем недавно введены на флоте. Офицерские брюки явно были длинны нынешнему владельцу, и тот аккуратно их подвернул.


К повороту стоять!

Гость, перехватил взгляд мичмана:

– Спасибо вашим сослуживцам, мичман, приодели, как могли. Вид у меня непрезентабельный, но спасенному из пучины морской простительно-с…

Сережа вспомнил про свой заляпанный кровью и разодранный на спине сюртук.

– Позвольте представиться, капитан-лейтенант Веселаго-первый. Искренне признателен вам за спасение команды и меня, грешного!

Сережа замялся. Он, конечно, знал Веселаго – по службе, как и других командиров судов. Но было еще что-то – забытое, из далекого детства…

– Особо позвольте поблагодарить за заботу о нижних чинах, – продолжал меж тем капитан-лейтенант. – Ваш баталер, храни его Никола-угодник, не поскупился: выделил три полные ендовы хлебного вина. Сейчас сидят по низам да кочегаркам, отогреваются, страдальцы. Еще полчаса, мичман, и люди не выдержали бы, а тут еще волна разошлась, ну ее к шуту! Вестового моего, Аггея, едва за борт не смыло, едва успел за рукав моей шинели схватиться, да так и оторвал по шву!

И тут Сережа вспомнил.

– Простите, мы ведь с вами, кажется, встречались?

Веселаго осекся и посмотрел на собеседника с недоумением..

– Ну, разумеется, мичман, и не раз. Да вот хоть осенью, в Гельсингфорсе…

– Нет, раньше! – мотнул головой Сережа. Улыбка у него расползлась чуть не до ушей, совершенно по-детски. – Вы, наверное, не помните, я с маменькой был в Кронштадте, на экскурсии, вы тогда на нашем «Стрельце» служили. Все нам показывали и объясняли! Мне девять лет всего было… – поспешно добавил он. – Вы еще матушку попросили меня не ругать, когда я сказал глупую шутку…

– Как же, припоминаю! – улыбнулся в ответ капитан-лейтенант. Сережа отметил, что улыбка вышла несколько вымученный, уголок рта у него отчетливо дергался. – Насчет коробки с леденцами? Я пересказал ее в кают-компании, так потом на столе долго стояла большая жестянка наилучшего монпансье «Жорж Борман»: старший офицер самолично гонял буфетчика за ним на Невский, к Филиппову[41]. Так вы, стало быть, закончили Корпус и теперь на «Стрельце»? Вот как жизнь-то порой оборачивается!

Веселаго, ни с того ни с сего, принялся потирать ладони, нервно передергивая плечами и озираясь.

– А не в родстве ли вы с Феодосием Федоровичем? – нашелся Сережа. – Приходилось в Корпусе изучать его труды по истории флота…

– Разве что в дальнем. – отозвался командир «Колдуна». Ладони он спрятал под мышки, укутываясь в шинель, уголок рта продолжал дергаться. – Веселаго спокон веку на флоте: батюшка мой, царствие ему небесное, Осип Иваныч, до вице-адмиралов дослужился, другой наш родич, Егор Власьевич Веселаго, при Александре Благословенном был капитан-командором и Георгиевским кавалером. Вот и мой троюродный кузен, Миша Веселаго, командует яхтой «Стрельна» – знаете, колесная посудина постройки аж пятьдесят шестого года. Как объявили о войне с Англией, Миша сейчас к начальству с рапортом: не хочу, мол, позориться, враг на пороге, а я на придворной посудине отсиживаюсь!

– И что, добился перевода? – поинтересовался Сережа.

– Как бы, не так! – нервно хохотнул Веселаго. – На «Стрельну» воткнули старую девятифунтовку Обуховского завода, в дополнение к двум ее собственным пукалкам, годным разве что для салютов, и перевели в разведочные и посыльные суда. А Мишка и рад: лихая, говорит, будет служба!

Веселаго-первый говорил быстро, сбиваясь и проглатывая слова. Сережа заставил себя не смотреть на его руки, судорожно тискающие полы шинели. «Нервы… оно и неудивительно, после такого-то. Надо распорядиться, чтобы ему коньяку плеснули, что ли…»

Мичман и сам не отказался бы от рюмки крепкого. Напряжение боя постепенно отпускало, наваливались усталость, запоздалый страх, но надо было что-то делать: отдавать команды, распоряжаться…

– Вашбродие, господин мичман! – прервал излияния Веселаго матрос-сигнальщик. – С «Русалки» пишут – занять место в строю, идем в Кронштадт!

Сережа опомнился:

– Каблуков, репети в румпельное: руль право девять!

– Так что, вашбродие, трубки-то я исправил! – бодро отрапортовал кондуктор. – Можете таперича сами команды подавать, и в румпельном услышат, и в машинном! Немного еще обождите, я и привод штурвала исправлю. Там забот на рыбью ногу: штуртросы под палубой перебило, срастить, и всего делов!

Сережа кивнул командиру "Колдуна" – потом, мол, договорим, – и поспешно нырнул в рубку.


* * * | К повороту стоять! | V.  Заботы и сюрпризы







Loading...