home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


VI. Нам пишут из Басры

«…первым призом, взятым в Индийском океане после того, как «Крейсер» покинул воды Красного моря, стал парусник «Исаак Ньютон», шедший из Рангуна с грузом ценной древесины. И это оказалось только начало – и нескольких часов не прошло, как нам попалась бригантина «Скорпион», шедшая из Манилы с грузом сигар, листового табака и копры.

Табак и сигары стали для нас самой желанной добычей; впредь решено было выдавать их вместо табака, запасенного еще во время ремонта в Североамериканских Штатах. Оба судна, признанные законными призами согласно военно-морскому праву, мы сожгли, сняв команды.

После этого «Крейсер» повернул на север, и по пути нам все чаще стали попадаться грузовые суда, по большей части парусные. Почти все – с британским фрахтом, так что копра, табак, сахар, чай, кофе, гуттаперча, тик, камфара и прочие ценные грузы вместо лондонских и ливерпульских доков попадали в бездонные кладовые Нептуна. Думается мне, морской царь распорядится ими лучше, чем прежние владельцы.

На одном из призов, чайном клипере, следовавшем из Вусунга, нашлись относительно свежие номера шанхайских и европейских газет. Из них мы и узнали, что планы Адмиралтейства по развязыванию крейсерской войны на британских торговых путях увенчались, по крайней мере, частичным успехом. Не в последнюю очередь это произошло из-за того, что военные суда, предназначенные защищать торговлю в Индийском океане, частично отозваны в Метрополию и на Средиземноморский театр, а оставшиеся заняты охранением идущих в Карачи транспортов с войсками и военными грузами. Дело в том, что сразу после объявления войны, Россия создала на основе Закавказского корпуса армию для вторжения в Индию через афганские перевалы и хребты Гиндукуша. При всей кажущейся авантюрности этого начинания, оно до колик перепугало британский кабинет, и в Лондоне немедленно завопили о том, чтобы удвоить, утроить численность войск в Индии. Туземные части, называемые сипаями ненадежны, (ты, верно, помнишь о восстании этих сипаев, случившихся вскоре после несчастной для нас Крымской кампании), так что войска, хочешь – не хочешь, а приходится везти из Метрополии.

Операции наших рейдеров в Атлантике и здесь, в Индийском океане, произвели панику среди судовладельцев и фрахтовщиков. Газеты наперебой твердят о невиданном росте страховых премий; на Королевский Флот со всех сторон сыплются обвинения в неспособности защитить морскую торговлю, этот становой хребет Британской Империи. Стремясь пресечь учиненный нами разбой, англичане перебросили в Красное море и в Персидский залив корабли Китайской станции, базировавшиеся на Сингапур; об этом тоже сообщают газеты, особенно шанхайские и гонконгские. Вот и отлично, вот и спасибо господам репортерам – вместо того, чтобы искать встреч с броненосными калошами Её Величества, "Крейсер" отправится туда, откуда оно явились, в воды, омывающие Молуккский полуостров, где полно беспечных британских торговцев и прочих заманчивых целей.

С удовольствием ознакомились мы с подробным описанием фиаско, что претерпела британская Средиземноморская эскадра при попытке форсировать Босфор. В кают-компании только об этом и говорят, и я (без сомнения, как и ты, друг мой), искренне завидую нашему дорогому Венечке, которому посчастливилось оказаться в центре событий. Надеюсь, он жив и не понес какого-либо ущерба в этой баталии…»

Сережа посмотрел на дату. Ну, разумеется, на «Крейсере» не успели получить сведений о вторжении британской эскадры в Финский залив, да и о боевых действиях на Босфоре и Дарданеллах Греве и его сослуживцы узнали лишь по прошествии нескольких недель…

Юноша повертел в руках конверт. Письмо отправлено в начале марта из турецкого порта Басра, что само по себе удивительно: Басра – крупнейший порт багдадского вилайета Османской империи, с которой Россия находится в состоянии войны. Впрочем, кроме замысловатого, с арабской вязью штампа, конверт украшали многочисленные штемпели с надписями на французском, испанском и еще бог знает каких языках. Бегло просмотрев письмо, Сережа понял, в чем тут дело: не желая обнаруживать свое присутствие заходом в порт, «Крейсер» передал частную корреспонденцию на встреченный в море французский пакетбот, следовавший в Порт-Суэц с заходом в Басру. Из Порт-Суэца письма отправились почему-то в Аргентину, в Буэнос-Айрес, оттуда – во Францию, в Тулон, потом в нейтральную Швецию и наконец, в Россию. Сережа вздохнул, представив себе огромный, в тысячи миль, путь, проделанный этим конвертом, прежде чем попасть к нему в руки.

«….на «Крейсере» набралось так много народу из числа команд и пассажиров призов, что необходимость избавиться от них сделалась самой насущной. Гражданских, по большей части пассажиров, а так же моряков наций, не принимавших участия в войне, мы сдаем на встречные французские и голландские суда. Офицеров же и матросов британского торгового флота, которые могли бы пополнить ряды Ройял Нэви, отпускать мы никак не могли. Надо было срочно что-то предпринимать, поскольку планировался, ни много ни мало, набег на Сингапур, и капитан не желал иметь на борту эдакую обузу. И удача нам улыбнулась: к югу от Цейлона был взят очередной приз: парусно-паровой барк «Окленд», следовавший из Австралии в Европу с грузом австралийского угля, ценной древесины и эвкалиптового масла. Судно оказалось чудо, как хорошо; особенно новехонькая английская паровая машина тройного расширения, благодаря которой оно на полных парах могло посостязаться в скорости даже с «Крейсером». Из такого ходока мог получиться отличный рейдер, а потому решено было не топить его, а, пересадив на борт пленных, отправить во Владивосток, благо угля и прочих припасов на «Окленде» хватило бы на два таких перехода. Сказано-сделано; теперь наш трофей с экипажем из двух десятков наших матросов под командой штурманского офицера, следует в кильватере за «Крейсером». Наша цель, Сингапур, приближается с каждым оборотом винтов; скоро «Окленд» покинет нас и проследует Молуккским проливом, мимо Борнео и далее, во Владивосток. Нас же ждет лихое дело, и помоги нам Никола-угодник вырваться живыми из логова британского льва, куда мы собираемся забраться – и, желательно, оставить на клыках поменьше клочьев наших собственных шкур…»


К повороту стоять!

На этом письмо заканчивалось. Похоже, корреспонденция с «Крейсера» была сдана на нейтральное судно до того, как состоялось это отчаянное мероприятие. Сереже немедленно захотелось узнать, чем оно закончилось, но увы, просмотрев принесенные газеты, не нашел ни единого упоминания о каком-либо нападении русского флота на Сингапур или другой английский порт. Видимо, дерзкое предприятие еще не состоялось; впрочем, сведения о нем могли и не дойти до Европы. Сережа припомнил утренний визит в Морской штаб – там ни о чем подобно не слышали.

Просмотрев остальные письма (от матери, проживающей в крошечном имении близ Самары и от мелитопольского дядюшки, отставного драгунского ротмистра, искренне переживающего о карьере племянника), Сережа совсем было собрался уходить, как вдруг за одним из столиков кофейни мелькнула персиковая тальма[42]. Молодой человек сразу узнал владелицу. Нина частенько носила ее в Гельсингфорсе; сколько раз Сережа сопровождал девушку, одетую в эту тальму во время прогулок по городской эспланаде, в походах по лавчонкам и магазинчикам, окружавшим Рыночную площадь! Сколько раз он, опережая, важного, как премьер-министр, швейцара, принимал ее у хозяйки во время визитов в театр, Морское собрание, или в памятную кофейню шведа-боцмана, где дородная официантка в крахмальном чепце подавала изумительно вкусные взбитые сливки с цукатами. Тогда во всех кофейнях, гостиных, театральных буфетах горячо обсуждали сражения с турками на Балканах, а о войне с Англией если и говорили, то как о чем-то невероятном. Сейчас кажется, что это было в другой жизни…

Сережа вскочил, неловко зацепив стул. И непременно опрокинул бы, после чего пришлось бы краснеть под насмешливыми взглядами посетителей. Лейтенант, командир боевого корабля – какой конфуз! И это вместо того, чтобы подойти к Нине, элегантно щелкнуть каблуками и…

От позора его спас кельнер, ловко подхвативший окаянный предмет меблировки. Сережа не глядя, сунул ему непомерно щедрые чаевые и направился к столику, возле которого мелькнула персиковая тальма.


* * * | К повороту стоять! | VII.  «Прощай, любимый город,







Loading...