home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Эпилог

            Гром победы, раздавайся!

            Веселися, храбрый Росс!

            Звучной славой украшайся.

            Магомета ты потрёс![66]

Торжественные звуки полонеза плывут над городом. Солнце сверкает в меди геликонов и литавр, отскакивало от зеркальных стекол над Дворцовой набережной, серебристой чешуей рассыпалось по невской ряби. Май в этом году выдался необычайно теплым, и толпы, запрудившие Дворцовую набережную, одеты по-летнему. Городовые успевшие сменить мундиры на летние, щеголяют в белых полотняных рубахах; кое-где мелькают тюлевые зонтики в руках дам и барышень – солнце уже припекает не на шутку.

            Воды быстрые Дуная

            Уж в руках теперь у нас;

            Храбрость Россов почитая,

            Тавр под нами и Кавказ.

Корабли выстроились двумя колоннами от стрелки Васильевского острова и дальше, мимо Адмиралтейства, к Николаевскому мосту. Правая вся в праздничном убранстве: флаги расцвечивания, парадные офицерские мундиры на шканцах и мостиках, кипенно-белые голландки нижних чинов – шеренгами по бортам и цепочками, в вышине, вдоль реев – машут бескозырками, улыбаются, неслышно кричат… Ослепительно сияют, перемигиваясь солнечными зайчиками с оркестровой медью, латунные поручни, переговорные трубы и кольца иллюминаторов, бронзовые накладки на штурвалах и детали орудийных замков – все то, что на флоте называют емким словом «медяшка». Зеваки, заполонившие набережные на обоих берегах Невы, не отрывают глаз от этого праздничного великолепия.

            Уж не могут орды Крыма

            Ныне рушить наш покой;

            Гордость низится Селима,

            И бледнеет он с луной.

Левая колонна заметно короче – угрюмые черные утюги, придавленные собственной тяжестью к невской зыби, пялятся на набережные слепыми иллюминаторами и задраенными амбразурами артиллерийских казематов. Ни пестрого великолепия сигнальных флагов и вымпелов, ни начищенной до ослепительного блеска меди. Грозные некогда орудия старательно укрыты брезентами, стеньги и реи спущены, мачты торчат нелепыми обрубками, на палубах и мостиках – ни души. И на каждом судне с кормового флагштока, под Андреевским флагом свисает еще один – красный, пересеченный наложенными друг на друга косым и прямым голубыми, с белой каймой, крестами. "Юнион Джек", флаг Британской Империи. Знамя побежденных.

– А почему нет дядюшкиного… вашего «Стрельца»? – поправилась Нина. Они стояли на самой стрелке, у гранитного парапета ростральной колонны, в разношерстой толпе петербургской публики.

– Он в Заводской гавани, в Кронштадте – охотно объяснил Сережа. – Котлы после перехода из Кронштадта в Свеаборг и обратно совсем сдали, да и ремонт мы после Кронштадта, почитай, что не закончили, все на живую нитку. Вот и поставили нашего старичка на замену котлов и переборку машин. Заслужил! Стон Синила[66] раздаётся, Днесь в подсолнечной везде, Зависть и вражда мятется И терзается в себе…

Сквозь вздохи духового оркестра, сквозь немолчный гам толпы до слуха Сережи с Ниной долетали обрывки фраз, а то и целые разговоры. Вот беседуют двое: солидный господин с обликом чиновника средней руки и молодой человек в новенькой шинели Петербургского университета.

– Верно вам говорю, юноша, Британии теперь туго придется! Все ее ненавистники зашевелились – французы, и те опомнились, даром, что восьми лет не прошло, как биты пруссаками при Седане! Требуют все паи «Всеобщей компании Суэцкого канала» – и те, что англичане откупили у египетского хедива и собственные, английские. Твердят, вишь, что когда делили акции канала, англичане их обманули! – А что, это отчаянно! Англичане – они такие…

– Вот и я говорю – жулье беспросветное! Ясное дело, в Лондоне об этом и слышать не желают – как же, Суэцкий канал есть главная артерия Британской империи! – и на дипломатическом языке послали лягушатников по известной матери. А те в ответ… да вот, изволите слышать!

Пробегавший мимо мальчишка-газетчик размахивал пачкой свежих, пахнущих типографской краской листов:

– Последние новости из самого Парижу! Французский флот покинул гавань Шербура и направляется в Ла-Манш! Новости из Парижу! Начнется ли война между Францией и Англией? Мы ликуем славы звуки, Чтоб враги могли узреть, Что свои готовы руки В край вселенной мы простреть!

Трубы вывели заключительные такты полонеза и смолкли. Голоса сразу зазвучали громче, – на этот раз с явственными интонациями рыночной площади:

– Сказывают, ихняя королева, как узнала, что адмирал на себя руки наложил – так сразу пригорюнилась и заплакала горючими слезами. А как притомилась плакать – сейчас зовет к себе писарчука, сочинять письмо нашему анператору. Чтобы, значить, мириться и аглицких моряков, которые пленные, жизни не решать, а вернуть в ейное подданство…

– Вы, я слышала, получили новое назначение?

Сережа усмехнулся – про себя, разумеется. Еще бы Нина не слышала – все те три дня, что прошли после его возвращения в Петербург они только об этом и говорят.

– Да, старшим артиллерийским офицером на захваченный у англичан фрегат «Клеопатра». Да вот он, сразу за «Сьюпербом» – Сережа показал на судно, стоящее вторым в колонне трофеев.

– И что, корабль будет называться так же, или ему придумают другое имя?

Это Сережа знал наверняка.

– В Российском флоте есть традиция: первый захваченный корабль какого-либо неприятеля, включается в состав флота с сохранением имени. Причём, это имя, в дальнейшем, наследуется вновь построенными судами. Так, например, появился линейный корабль со шведским именем «Ретвизан» – его захватили в 1790-м году, после Выборгского сражения. Вот и «Клеопатра» первой спустила флаг – а значит, ей сохранят прежнее название.

– И скоро вам к новому месту службы?

– Мне дали неделю на устройство личных дел, а потом надо явиться на борт. На «Клеопатру» поставят орудия Круппа взамен английского хлама, и фрегат отправится в Атлантику, ловить британских торгашей, как это делает сейчас мой друг, барон Греве – он сейчас состоит вахтенным офицером на клипере «Крейсер». Теперь попасть из Балтики в Северное море не так уж и трудно. Вы ведь слышали, что блокада Датских проливов снята?

Девушка рассеянно пожала плечами.

– Читала что-то такое в газетах. Но, вы знаете, я совсем не разбираюсь в политике…

– После капитуляции эскадры Эстли Купера, канцлер Бисмарк объявил, что Германия требует от Англии убрать военные суда из Датских проливов – они, якобы, мешают германской морской торговле. А в случае отказа – пригрозил вторжением в Бельгию и Данию.

Нина взглянула прямо на своего спутника.

– Нет, чтобы заключить прямо сейчас мир! Тогда бы вам не пришлось никуда уезжать… от меня.

И, будто испугавшись сказанного, опустила глаза.

Сережа совсем, было, собрался пуститься в объяснения о том, что мир теперь заключать никак нельзя: Туркестанский корпус генерала Гурко миновал Хайберский проход, Индия охвачена антибританским восстаниями[67], и самое время сейчас раз и навсегда отучить Лондон строить козни России и вообще вмешиваться в чужие дела. Но вовремя понял – угадал, по слезам, на миг блеснувшим в глазах Нины, – что меньше всего ей сейчас хочется слушать пространные рассуждения о политике.

«…вам бы не пришлось уезжать от меня…»

Господи, какой же он болван!

Шум толпы вдруг отодвинулся куда-то вглубь. Сережа только слышал, как глухо бьется его сердце.

– Я же вернулся в этот раз, как вы наказали в своем письме… – он осторожно взял тонкое, укрытое кружевной перчаткой, запястье. – Даю слово, что вернусь и сейчас. В конце концов, война наверняка скоро закончится…


К повороту стоять!

Нина будто и не заметила его вольности, несмотря на то, что вокруг было полно народу.

– Дядюшка как-то говорил, что вам после этого похода обязательно дадут следующий чин? – перебила девушка. – А верно ли, что капитан-лейтенантам разрешается…

И сразу же отвернулась, сделав вид, что внимательно рассматривает стоящий напротив стрелки Васильевского острова броненосец. Сразу – но недостаточно быстро, чтобы Сережа не успел заметить проступивший на щеках румянец.

Новый чин? Да, адмирал Бутаков намекал на что-то такое, когда приказывал ему принять «Стрелец». После Свеаборга Сережу представили к Владимиру с мечами – не каждому удается заманить на мины и угробить два вражеских броненосца! А уж после победного – никто в этом уже не сомневается! – завершения войны кресты и производства посыплются, словно из рога изобилия. Но сейчас Сережа думал не о наградах.

С 1867 года действовали «Правила для руководства при разрешении офицерам морского ведомства вступать в брак». В них, кроме прочего, содержался запрет офицерам морского ведомства жениться до достижения двадцатипятилетнего возраста. Но имелось исключение – в случае, если жених имеет чин выше лейтенантского. И Нина, племянница военного моряка, не может об этом не знать. А значит…

Он чуть-чуть, кончиками пальцев, стиснул запястье – оказывается, все это время он не отпускал ее руки… Девушка повернулась, подняла взгляд. Глаза были полны слез.

– Я обязательно, вернусь, Нина. – твердо сказал Сережа. – Обязательно!

И, словно в ответ, ударил салютом «Петр Великий». Толпа восторженно завопила, в воздух взвились цилиндры, фуражки, шляпки и картузы. Полетел через парапет кружевной зонтик и причудливой лодочкой закачался в невских волнах. Орудия гремели вдоль набережных, дребезжали зеркальными окнами дворцов, их слитный рев отражался от колоннад Зимнего, взметался птичьими стаями над Сенатской и Марсовым полем. Салютовал «Пожарский», «Генерал-Адмирал», за ними – «Герцог Эдинбургский», «Кремль», «Чародейка», «Адмирал Чичагов»… Залпы укатились вниз по Неве, к Финскому заливу, им ответили пушки с верков Петропавловки – Нева окуталась снежно-белым, плотным, как вата, пороховым дымом. А колонна кораблей Балтийского Флота вновь и вновь грохотала победными залпами салюта…

«Я обязательно вернусь!»


* * * | К повороту стоять! | Послесловие







Loading...