home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Эпилог

Конец августа.

Андрей Комаров

Ночной город страшен. Это не тот ночной город, каким он был до Дня непослушания. Тот город – ясный, светлый, людской. Этот ночной город – владение мутантов. Темный и жуткий, освещаемый только звездами и луной, изредка выглядывающей из-за облаков.

Мы закрасили фары так, чтобы оставалась только узкая щель, подсвечивающая дорогу. Совсем узкая, едва-едва пропускающая свет. А потом и вообще выключили фары и ехали с приборами ночного видения.

Ночью все равно не собираемся ездить, а если уж поедем, как сейчас, так по особой необходимости, когда очень нужно кого-нибудь убить.

Двигатель в тишине ночи слышно издалека, но тут уже деваться некуда – не руками же толкать бронетранспортер и БРДМ? Тихо, накатиком, под горку – так и дошлепаем. Главное, не газовать.

Мы приступили к делу только через две недели. Пока съездили в Светлый, пока нашли, где там у них гараж с военной техникой (оказалось, что он совсем не в Светлом, в военном городке только жилой комплекс). Впрочем, в Светлый заехали тоже не зря, оттуда увезли два десятка новобранцев, вполне приличных ребят и девчонок, детей военных. Кстати, они нам и подсказали, где искать бэтээры.

Взяли пока что два – оба с тридцатимиллиметровыми автоматическими пушками. И БРДМ. Были и с крупнокалиберными пулеметами, но их оставили «на потом». Еще вернемся, заберем. А пока пусть будут пушки. Огневая мощь у них – просто дуровая.

Кстати, набрали и боеприпасов. А еще стрелкового оружия. Ну да, уже и складывать на базе некуда, весь дом завален оружием, но лишним-то оно не бывает! Его теперь не производят, и еще долго, очень долго не будут производить! Пусть будет. Будем постепенно вывозить и складывать у себя.

Самое главное, что взяли кроме бронетранспортеров, – это гранатометы и выстрелы к ним. Тут были и РПГ, и одноразовые типа «Аглень», и огнемет «Шмель». Хватало на складе и пулеметов, в том числе и крупнокалиберных в разобранном виде. Пришлось несколько дней сидеть на складе и грузить всякую всячину – два грузовика аж присели под весом военного снаряжения, а мы покрылись потом, пылью и едва не падали от усталости.

Вообще все дни после апокалипсиса мне запомнились как сплошное, беспрерывное мародерство. Я таскал, таскал, таскал… как муравей. Стаскивая все, что вижу, в свой муравейник. И деваться-то некуда! Не притащишь – помрешь!

В общем, загрузили и фуры, и бэтээры – насколько смогли, чтобы осталось место для пассажиров.

Не все решили уехать с нами. Дураков-то всегда и во все времена хватает – мол, сами проживем, в магазинах все есть. Но идиоты мне и не нужны. Те, кто поумнее, те с нами и уехали. Десять парней и десять девчонок. Они же и помогали нам грузить военное барахло, а потом один из парней сел за руль бэтээра. Иначе бы мы смогли угнать только один.

Вообще же на ближайшие месяцы это наша главная задача – вывозить военные склады Татищева. Будем делать это регулярно, отряжая на «грабеж» специальную команду мародеров. Нельзя оставлять столько оружия на разграбление всяким недоумкам вроде Глада! Не дай бог, у него окажутся гранатометы. Вот тогда мы точно взвоем!

Возили оружие две недели, пока не выгребли все гранатометы, которые сумели найти. И все «крупняки». Угнали еще четыре бэтээра и три «бардака» – так когда-то папа называл бээрдээмы. «Бардаки» тоже были вооружены пушками, так что теперь мы могли противостоять почти любым силам противника – если только это будут не танки и не бомбардировщики. Но вряд ли кто теперь может летать на самолетах – в школах этому не обучали, а против танков у нас есть гранатометы – даже турельные. Раздолбаем, если что, в пух и прах.

В принципе я бы и от танка не отказался, но… пока что танков мы не нашли. Возможно, у нас в области их и нет. Да и зачем они? Танк жрет, как… как танк! Горючки не напасешься. И бэтээры жрут, и «бардак», кстати, жрет немерено, но все-таки не так, как пятидесятитонное чудовище, танк. Нам его просто не прокормить. Хотя кто собирается на нем ездить? Он вообще-то не для того нужен. Как и бэтээры с «бардаками». Прикопать их, чтобы одна башня торчала, и пусть прикрывают нас со всех сторон. И со стороны суши, и со стороны Волги. Мало ли… подкрадутся на барже, либо по льду попробуют зайти – вот тут мы их и встретим.

Кто попробует? Да кому не лень! Тот, кто прослышит о наших сокровищах! Тот, кому не дает покоя наше благополучие! Мало ли на свете идиотов вроде Глада.

В августе ночью уже холодно, но при нашей экипировке это хорошо. На каждом – по бронежилету и по каске. А еще – разгрузки. Запаришься, по жаре-то бегать! Но жарко будет днем, а пока – ночной ветерок пытается пробрать до костей. Помню, как мы в августе ездили на рыбалку – телогрейка едва спасает! А солнце выйдет, и понеслось – аж поджаривает! Скоро осень, скоро холода… нам еще дров надо напилить, горючего навозить. Бензовозы нашли, и не один, так что без соляры не останемся.

Оружие пристреляли, личное оружие, само собой. Потренировались. Ну и пушки на бэтээрах – тоже. Пришлось попотеть, чтобы разобраться, как управлять этими железяками. Но все когда-то в первый раз. Разобрались. Жалко было снаряды, но что поделать? Если кто-то мне расскажет, как научиться, не потратив патронов и снарядов, стрелять из какого-либо оружия, – буду очень благодарен.

Впрочем, чего-чего, а снарядов и патронов у нас хватало. Патронов и раньше было выше крыши, а из Татищева навезли – стрелять не перестрелять! Честно сказать, я и не подозревал, что склады с оружием в этом гарнизоне такие объемистые. Глупый был, конечно. Ведь как рассуждал: зачем части, которая может палить ракетами по Америке, какие-то там автоматы и винтовки?! Ну понятно, нужно на вышках и на КПП солдатику дать в руки ободранный «калаш», типа для порядка, а «Винторезы» на кой черт? А гранатометы, вплоть до автоматического? Кстати, так еще с ним и не разобрались – не придумали, куда поставить. Вернее, с ними, потому что их, автоматических, там оказалось десятка два.

Так вот уже потом, от ребят, которые остались в живых в этом самом городе Светлом, я узнал: при каждой части, которая «заведует» ядерными ракетами, есть не только стрелковые роты охраны объекта, но еще и спецназ, который занимается контртеррористической деятельностью. И вот в этом самом спецназе есть все, что только душеньке убийцы угодно. Начиная со стреляющих ножей и бесшумных пистолетов «ПСС» и заканчивая винтовкой «Винторез» и автоматом «Вал». Всякой всячины, в общем, выше крыши.

Кстати сказать, не такие уж они и бесшумные, как могли бы подумать незнающие люди. Звук даже пистолета «ПСС» таков, как если бы кто-то выстрелил из старой пневматической винтовки. Ну да, это не хлесткий выстрел из пистолета Макарова, и не «плетка» «СВД», но… никаких «пшик», как показывают в глупых кинофильмах, нет и в помине. Я в этом убедился, когда пристреливали оружие, выехав на берег Волги в Усть-Курдюмском заливе. В нынешней тишине, когда нет звуков проезжающих автомашин, нет шума города, нет ничего, кроме ветра и плеска волн, – звук от выстрелов и ударов стальных затворов был слышен достаточно хорошо. Но в любом случае – это и не грохот выстрелов из «калаша», и не бабахи из «стечкина», который присвоил себе Митька.

Кстати, этих «стечкиных» на складе было великое множество – оказалось, их обычно выдают летчикам и вертолетчикам, а еще – дежурным в шахтах стратегических ракет. Патроны те же, что у «макарова», точность выше, вес гораздо больше. На мой взгляд, бесполезная здоровенная железка. Но попробуй докажи это Митьке! Не знаю, почему так происходит, но не раз подобное замечал: люди маленького роста очень любят все большое – большие джипы, большие пистолеты. Видимо, большие вещи каким-то образом повышают их самооценку – подсознательно, конечно. Скажи сейчас Митьке, что он выбрал здоровенный пистолет потому, что рост у него невеликий, – смертельно обидится и будет дуться не меньше трех дней. Дольше у него все равно никогда не получается.

Мы остановили машины за квартал до объекта и пошли пешком. Но прежде я осмотрел окрестности на предмет нахождения мутантов. В прибор ночного видения осмотрел, или, как будет правильно сказать, в ПНВ. Ничего подозрительного не заметил, и мы пошли вперед, разбившись на пары и внимательно глядя по сторонам. Не хватало еще получить укус, по дурости не заметив крадущегося «бабуина». У них температура тела выше, чем у человека, так что светятся они в ПНВ, что твоя печка, только идиот такое не заметит.

Я ждал, что у гостиницы будут выставлены посты, но… ничего такого не заметил. Только двое сидели в красном джипе, стоявшем возле входа. Они сладко спали и, когда мы подошли, не проснулись. Никогда. Выстрел из «ПСС» – как выстрел из «воздушки», вблизи слышно, но в гостинице вряд ли кто услышит. Машину только жалко – потом вонять будет, мозги и кровь по всему салону. Впрочем, на кой черт нам их машина? Привык хомячить, вот и лезет в голову всякое…

Трижды включил рацию на передачу, и бэтээр медленно вполз на площадку перед гостиницей и устроился напротив входа, возле бывшего магазина «Эльдорадо». Отсюда можно простреливать все здание, сверху донизу.

Вообще-то самым лучшим способом было бы сразу закатить в фойе гостиницы несколько бочек с горючкой, разлить их по полу, а потом просто взять и поджечь содержимое. Чтобы весь этот дьявольский притон сгорел дотла! Но вот в чем загвоздка – а рабы? Те, кто отказался становиться уродами, пьющими кровь? С ними как? Тоже – пусть горят? Не по-человечески это. Неправильно. Они этого не заслужили. А потому был выбран промежуточный вариант.

И второй бэтээр тоже вышел на позицию. Покрутил башенкой, поводил стволом пушки вверх-вниз – готов!

Теперь очередь пулеметчиков с «Печенегами». Четверо ребят – несколько дней их обучали. Уж не знаю, как они смогут стрелять по людям, но надеюсь – смогут. По мутантам смогли, а тут – те же самые мутанты. Даже хуже. Мрази!

Пулеметчики распределились в линию – двое перед выходом из гостиницы, двое дальше, чтобы стрелять под углом. Ну и еще десять человек из тех, на кого я мог положиться, – с автоматами и «ПКМ». В том числе – Настя и Лена.

Лену не хотел брать – она после ранения да после вакцинации, но Лена настояла, поддержанная Настей, и я сломался. Пусть будет так. Внутрь я ее не пущу, а снаружи – пусть себе стреляет из-за прикрытия бэтээра. Никакой зачистки! Только стрельба по выпрыгивающим «зайцам»!

В гостиницу пошел с тремя проверенными парнями – Митей, Мишей и Никитой. Первые двое были отличными стрелками, на третьего я тоже не пожалел патронов для тренировки. Теперь он стрелял вполне сносно, тренировки не прошли даром. В принципе особой стрельбы пока не предвиделось – все, что нужно сейчас сделать, – это войти в вестибюль, разлить немного горючки и поджечь. Попутно поубивав всех охранников внутри, если такие там окажутся. Но вообще-то в идеале нужно взять языка, чтобы узнать, где держат рабов. Потому наша задача усложнялась. Как было бы просто – поджечь и раздолбать из пушек! Но люди?!

Дверь в гостиницу открыта. Глупо, но это так! Впрочем, а почему «глупо»? Я чего ожидал – воинских патрулей? Дежурных снайперов? Охрану периметра? Хм… вообще-то да. Именно этого я и ожидал. У нас-то такое есть! Я-то об этом позаботился! А почему они не позаботились?

Может, потому, что они банда, а мы община? Но вообще-то Глад при его хитрости и умении выживать должен был подумать о сохранности своего гнусного тела. Так почему не подумал?

Может, потому что он эгоист? Думает только о себе, и при всей его хитрости и тараканьей выживаемости совсем даже не умен? Скорее всего так и есть. Ну… мне так кажется.

Впрочем, теперь не до рассуждений! Теперь только вперед!

Охрана была. Но охранники, как и те, что были в джипе, просто спали. Тупо спали, устроив помповики на коленях и прислонившись к стене. Два парня и девка с голыми сиськами, видневшимися из-под кожаного жилета. Девка крепкая, можно сказать, толстая – ручищи, как у борца. И все лицо в насечках-татуировках, как у какой-нибудь африканки.

Это дольше рассказывать, чем дело делается. Входим. Видим спящих. Стреляем. Все! Мозги на стену, тишина и покой. Двое застрелены. Девку я просто вырубил ударом в скулу.

Очнулась она минут через пять – бил я не очень сильно. Резко, но не сильно. Иначе бы просто шею сломал. Очнулась когда я хлестнул ей по лицу ладонью, а когда начала шевелиться – зажал рот и приставил к подбородку снизу нож. Ее нож. Я вытащил его из ножен, висящих у нее на ремне.

– Если ты попробуешь шевельнуться, я воткну тебе нож в горло. Если попробуешь кричать – воткну нож, а потом отрежу голову. Я задам тебе несколько вопросов, ты ответишь, и я тебя не убью. Не будешь кричать? Или тебя убить? Если согласна ответить на вопросы, моргни один раз. Если не согласна – два раза, и я тебя убью.

Смешно, ага, – как будто она и правда будет моргать два раза. Дураков-то нет!

– Хорошо. Сейчас я убираю руку, и ты мне ответишь. Итак, где вы держите рабов? Сколько их? Говори тихо, не кричи. Помни – нож у твоей шеи.

Убрал руку, готовый тут же заглушить крик коротким тычком. Нет – глаза таращит, пытается рассмотреть мое лицо. А что ты рассмотришь в темноте? Света-то вообще нет! Я-то с прибором вижу, а для тебя темнота кромешная.

– Откуда я знаю, сколько рабов? Тридцать, может… или сорок. А сидят они вон там, в холодильной камере. Там холодильная комната такая… когда электричество было, там мясо висело. А потом они стали там жить. Ты меня отпустишь?

– Я? Отпущу! А где вся ваша банда живет?

– Не банда! Орден!

– Хорошо. Где ваш Орден живет? Где они располагаются?

– А где им располагаться? По номерам, где же еще? Так ты отпустишь?

Я коротко, без замаха врезал толстухе по скуле, и она обмякла, закатив глаза.

– Мить… Я обещал ее отпустить.

– Понял, командир! Я не обещал!

Щелк!

Клацнул затвор, и во лбу толстухи образовался третий глаз. Я ничуть не переживал на этот счет – я обещал ее отпустить и отпустил. Пусть себе… летит. В небеса. Таким, как она и ее приятели, жить нельзя.

Холодильные камеры мы нашли минут через десять. Просто шагали очень медленно и осторожно – мало ли… громыхнешь чем-нибудь, заинтересуются, шум поднимут. А зачем нам шум раньше времени?

Тридцать семь человек. Парни, девчонки. Все голые, в шрамах. Спали на каких-то тряпках, брошенных на пол, вповалку. Выводить пришлось очень осторожно, буквально затыкая рты. Выводили по двое, я страховал – ребята вели. Времени это заняло очень даже прилично – не меньше часа. Ну, может, чуть меньше… Хорошо, что августовская ночь не то, что ночь в июне, длинная. Скоро осень…

– Еще где-то есть рабы?

Это я обратился к худому парнишке, трясущемуся то ли от холода, то ли от стресса. Парнишка выглядел лет на десять – изможденный, с кривым, свернутым набок носом. Видимо, сломали ударом, а поправить никто не озаботился.

– У них там бордель, – парнишка вдруг громко заклацал зубами, и речь его стала едва понятной, – дде-е-еввкки-и тта-амм ддд….

– Дайте ему что-то надеть, – приказал я. – Отведите его к остальным. Эй ты, – я указал пальцем на парня покрупнее, выглядевшего поздоровее остальных, – где этот самый бордель?

– На втором этаже! Но там много бойцов! Они сейчас разобрали девок по комнатам! В борделе и нет никого!

– Уводи его. – Я сел на стул, стоявший у входа в холодильник, задумался. Что делать? Как достать девчонок, которых сейчас насилуют эти уроды? Списать в расход?

– Всех вывели. – Митька возник за плечом тихо, как тень, и я едва не выругался. Вот же научился ходить, хрен услышишь!

– Лейте горючку.

– Андрюх… а девки? С ними что? Ты понимаешь, что…

– Я все понимаю! Делай, что тебе говорю!

Митька молча повернулся и пошел на выход. Я за ним. Говорить было не о чем. На мне грех. Не на них. Мне отвечать. Перед кем? А перед тем, перед кем придется. Если Он есть, конечно…

– Уходите к бэтээрам. Все по плану.

Молча повернулись, ушли. Я вышел из двери гостиницы, подождал секунд десять, постоял, будто решаясь, потом достал из кармана туристические спички – здоровенные такие, которые не потухают на ветру. Их в охотничьих магазинах навалом – всегда нужны туристам и охотникам.

Жахнуло так, что я невольно отшатнулся – чуть витрина не вылетела! Я ожидал, что бахнет, но чтобы так! И хорошо, что заранее снял ПНВ, иначе бы точно ослеп. Быстро побежал к бэтээрам, чтобы уйти с вектора стрельбы. Глупо было бы сдохнуть, попав под перекрестный огонь своих же пулеметов.

Полыхало здорово. Пламя гудело, пожирая пластик стен, перегородок, столы и линолеум – все, до чего могло дотянуться. Первые выстрелы раздались с противоположной стороны здания – там тоже были наши огневые точки. «Печенеги» били короткими очередями, часто и зло. Потом показались человеческие головы в окнах и на нашей стороне – обитатели гостиницы собирались прыгать со второго этажа, и тут же были сметены пулеметчиками – расстояние небольшое, грех промахнуться. А кроме них еще стреляли снайперы и автоматчики.

Я не стрелял. Я только смотрел. Чтобы прослыть убийцей, не надо самому стрелять. Достаточно просто отдать приказ, и все будет на моей совести. Но мне плевать. Если не выжечь это осиное гнездо – покоя нам не будет! Они подомнут под себя город! Они сломают жизнь и просто убьют десятки и сотни ребят! Я не могу этого допустить! И да, потом мне будут сниться девчонки, сгорающие в адском пламени. И если есть ад, возможно, я тоже в нем окажусь. Но я не мог поступить иначе! Выбор – или мы, или они! Послать наших выбивать бандитов из номеров? И потерять несколько человек? Своих людей! Тех, кто мне дорог, тех, кто мне нужен! Нет. Я не могу на это пойти!

– Бэтээры, огонь по окнам! – сказал я в рацию. И тут же оглушительно загрохотали пушки. Они долбали так, что в уши будто натолкали ваты. Тут же окна гостиницы стали черными, как глазницы старого трупа, лишенные глаз. Тридцатимиллиметровые снаряды курочили, разрывали, разносили вдребезги тонкие бетонные блоки, из которых, собственно, и была сделана гостиница. Снаряды уложены через один – осколочные и бронебойные. Бронебойные крушили стены, осколочные уничтожали все, до чего дотягивались раскаленные осколки металла. Кроме того, повреждения наносили и куски бетона, отлетающие от стен при пробитии их снарядами. Ад! Там сейчас творится ад!

Взрывчатки я не нашел. Иначе бы просто заложил под стены и развалил гостиницу к чертовой матери! Но и так хорошо. Пламя разгорелось, нижний этаж весь в огне. Верхние этажи зияли дырами, в которых тоже мелькало пламя. Оно быстро поднималось наверх, очень быстро! Как лесной пожар! А может, даже и быстрее. Через первый этаж спастись было невозможно, второй тоже уже горел, остальные этажи методично уничтожались огнем пушек и спаренных с ними пулеметов «ПКТ» 7.62. Осколочные снаряды – они не только осколочные. Они еще и фугасно-зажигательные. Так что через полчаса пылала вся гостиница сверху донизу. Горела, как свеча.

Я и не представлял, что здание из бетона может так гореть. Казалось, горит сам бетон. Нет, ну я слышал, конечно, о пожаре в гостинице «Москва», это еще в советское время. Слышал в новостях о том, как горят развлекательные центры и офисные здания. Но одно дело слышать, а другое – чувствовать, как жар обжигает твое лицо, слышать, как лопаются стекла витрин, и чувствовать запах. О-о… этот запах… кто хоть раз был на пожаре, его не забудет! Пластик, ткань, дерево и линолеум, резина и… мясо. Горящее мясо! Я чувствовал запах этого мяса, и, наверное, я очень долго не смогу есть шашлык. Если вообще смогу когда-нибудь…

Скоро я отдал команду прекратить стрельбу. А что зря тратить патроны? Из здания уже никто не пытался выпрыгнуть, а те, кто попытался раньше, валялись на плитах площади грязными, закопченными, изорванными пулями кучками мяса. Будет пожива мутантам – барбекю! Извольте пожаловать!

Когда солнце встало над Волгой, все было кончено. Здание гостиницы, разбитое снарядами, ослабленное жаром бушующего пламени, рухнуло, сложилось внутрь себя и теперь было грудой дымящихся бетонных обломков. Кое-где еще виднелись языки пламени, но это последние, угасающие остатки всепожирающего адского пламени, которого плясало внутри гостиницы этой ночью. Все, что могло сгореть, – сгорело. А что не смогло сгореть, было завалено раскаленной щебенкой и лишено доступа воздуха.

Жалко здание, конечно, хорошая была гостиница, но я бы сделал так еще раз. И еще раз! Сто раз! Тысячу! Лишь бы не подставить под удар никого из моего народа! Лишь бы все были живы! Хватит смертей. Мы выжгли это гнездо ядовитых тварей. И теперь можем спокойно жить. Теперь – все будет хорошо!


Конец августа.

Глад

– Тварь! Это он! Это Комар! – Глад едва не плакал, глядя на то, как дымится вонючая куча, которая когда-то была его пристанищем, его детищем, его Орденом! И все уничтожил этот гад! Все испохабил, размазал!

– Господин, не надо! Давай уедем! Мы все создадим заново! Наберем людей! Будем развлекаться! Как раньше! Господин, давай уедем!

Глад оглянулся на Милку, посмотрел бешеным взглядом, дернулся рукой к ножу на поясе и опомнился – это же Милка! Это единственный человек, который с ним остался! Если не считать Оксаны. Только их он вчера взял с собой, чтобы присмотреть дом где-нибудь в Волжских Далях или Пристанном. В Пристанном и заночевали – отличный особняк, и печи есть, и камины – класс! Зиму прожить – запросто! И Волга через забор! Славно покувыркались на здоровенной кровати-сексодроме. И вот – приехавши! Домой, понимаешь ли, приехал! А тут вот что!.. Хорошо еще, что Милка, как зверь, почувствовала неладное. Остановились за углом и наблюдали, как горит гостиница и вокруг нее бродят люди. А когда рассвело и посмотрел в прицел «тигра» – увидел ЕГО. Вот он, мразь! Вот он, петух гамбургский! Виновник его несчастий! Андрюха Комаров во главе этой толпы! Да с бэтээрами! Ну почему, почему он, Глад, сразу не поехал по воинским частям?! Почему он так сглупил?!

Рука сама собой сняла карабин с предохранителя, прицел остановился на груди хмурого, застывшего на месте парня в камуфляже. Потом перекрестье переползло на голову парня…. и снова чуть ниже.

Бах!

Парня сшибло с ног.

Бах!

Его голова дернулась, и полетели брызги крови.

Бах!

Бах!

Бах!

– Бежим! Господин! Бежим! Хватит! Хватит же!

Глад опомнился, закинул карабин за плечо и опрометью бросился к белому «Лендкрузеру», стоявшему мордой в сторону моста через Волгу. Подбежав к дверце, рванул ее, бросил в салон оружие и плюхнулся на сиденье.

Глад был счастлив! Он давно не был так счастлив! Наконец-то он достал этого гаденыша! Этого Комаришку, смевшего кусать его всю жизнь! Теперь – все! Теперь – конец!

Движок рыкнул, заводясь с полоборота, ручка автоматической коробки передач – в положение «драйв», и трехтонный джип рванулся вперед со скоростью разгоняющегося истребителя. Скорее! Скорее! Еще немного, и поворот на мост!

Джип подбросило, как если бы кто-то поддал ему под зад тяжелой ладонью, но он не перевернулся. Грохнулся об асфальт дисками, на которых свисали остатки изорванных в клочья шин, вильнул – Глад едва удержал его от опрокидывания – и понесся дальше, громыхая, скрежеща высекающими искры стальными кругляшами.

Следующий снаряд прошил джип, разорвав Оксану пополам – половина ее туловища полетела вперед и ударилась о панель. Голова Оксаны с такой силой ударилась в лобовое стекло, что едва не пробила в нем дыру, на стекле расплылась густая сетка трещин.

Спаслась только Милка, и лишь потому, что бросилась на помощь Гладу, могучим усилием отбросив половинку Оксаны и потянув своего хозяина на себя. Когда она наклонилась, бронебойный снаряд прошел ровнехонько через спинку ее кресла и буквально вынес двигатель джипа наружу, разметав его по мостовой.

Милка рванула Глада на себя, но в машину попали еще два снаряда – один бронебойно-зажигательный, этот разорвал Глада пополам, попав ему точно в задницу, и второй – осколочно-фугасный. Последний буквально превратил Глада в фарш и выбросил Милку на улицу, всадив в нее десятка два мелких осколков.

Милка не потеряла сознание. Она встала, посмотрела на бронетранспортер, который стоял в сотне метров от нее и плевался снарядами, и, недолго думая, бросилась бежать – так, как могут бегать только мутанты да она, Мила, бывшая ученица художественной школы, а затем палач Красного Ордена. По ней стреляли, пули свистели рядом, буквально у виска, но безумцам везет – ни одна пуля в нее не попала. А может, она так быстро бежала, что пули не смогли ее догнать.

Куда она бежала, зачем, она и сама не знала. Ее инстинкт, инстинкт полуживотного, гнал ее вперед – туда, где она может найти укрытие и пищу. В том, что она их найдет, Милка не сомневалась. Она вообще ни в чем и никогда не сомневалась – с тех пор как очнулась в новом мире.

О прежнем хозяине Милка не вспоминала. Его нет. Он исчез! А раз он исчез – зачем о нем вспоминать?


26 ноября.

Андрей Комаров

Я выжил. Едва выжил, но – выжил. Половины уха нет, череп слегка пригладило, но… ничего! Главное, мое достоинство на месте, как говорят мои жены! Кстати, Лена беременна. И это – ура-а! Я буду отцом! Просто охренеть…

Народу у нас прибавилось. И лошадей – тоже! Целый табун! Я знал, что девчонки с ипподрома к нам придут. Вернее, приедут. А куда им деваться? Как жить?

Теперь будут жить. И все мы будем жить! Мутанты беспокоят, да, но теперь у нас прочная стена вокруг поселка, охрана, оружия море! И будет еще, мы сюда вывозим оружие целого гарнизона. Теперь город – здесь. А там, где был город, – каменные джунгли.

Топим печи, отправляем экспедиции за дровами – пилим лес, а куда деваться-то? Газа теперь нет. Не помирать же от холода.

Еды хватает, как и одежды. Надолго хватит!

Встретились с группировками из Заводского района и Ленинского. Стрельбы не было – переговорили, разделили сферы влияния, и… в общем-то все. Вообще-то мы сейчас самая сильная, самая вооруженная община. Ну да, как говорят ребята, благодаря мне. Если бы я не подумал тогда насчет оружия, насчет организации общины – ничего того, что у нас есть сейчас, не было бы. Но я подумал. Потому что я на то и Тиран – чтобы тиранить, и самое главное – думать. За всех думать.

Вот так и живем. Не без проблем, конечно. И мелкие бунты были – среди пришлых. Но их быстро утихомирили. Кому по мордасам надавали, а кого просто выгнали. Хотите – идите, куда хотите. Хоть сами живите, хоть в Заводской подавайтесь или в Ленинский. У нас все работают, все имеют обязанности и долги перед общиной. Бездельников и бунтовщиков нам не надо. Тирания, ага!

Ученые-биологи, которых мы нашли, живут с нами. Мы им выделили целый дом под лабораторию. Работают! Их к домашним делам не привлекаем. Они – наши медики и преподаватели. Учат всех желающих – всему, чему сами когда-то научились. И это просто замечательно! Все равно возродим цивилизацию! Все равно!

Милку так и не нашли. Она как сквозь землю провалилась. Но дело-то не в ней. Главное – Глада искоренили. Вот это был настоящий, злой вирус! Если бы он не начал в меня стрелять – ушел бы, и все! И снова где-то образовалась бы раковая опухоль, снова лилась бы кровь и плакали люди. Хорошо, что ненависть ко мне взяла над ним верх. Очень хорошо! А раны мои зажили. В конце концов, я мутант или не мутант?

Но… я успокоился только тогда, когда Лена мне сказала, что сама, своими руками подняла оторванную голову Глада и бросила ее в Волгу. Пусть рыбы глодают! Теперь точно не оживет!

Вот ведь живучая тварь. И как это он не оказался тогда в гостинице? Но теперь этого и не узнаем. Если только не поймаем Милку.

Ну вот и конец истории. Нет, чего это я?! Это начало Истории! Нашей Истории, которую мы построим!

Мы – это я, Митя, Миша, Лена, Настя и еще – тысяча моих соратников. Тех, кто выжил и будет жить дальше! Вакцина-то работает, и есть еще девчонки, которые предпочли тысячелетней жизни рождение одного, двух, трех детишек. Размножаемся потихоньку! И не потихоньку – тоже. Любим мы это дело, ага! Будем жить!

Будет жить человечество. Потому что мы – живы.


Глава 8 | День непослушания. Будем жить! |







Loading...