home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


5

Пашка снова брел по однообразным улицам столицы Огненного Царства. В голове шумело, он начал различать больше слов из унылой песни, доносящийся из Алого Дворца. Вроде старуха пела о чем-то интересном. Слышались какие-то имена, частенько упоминалось слово «темный». Из имен Пашка различил: Иблис, Шайтан и еще говорилось о каком-то наместнике. Но общий смысл пока прослеживался слабо. Вдруг Пашка увидел впереди фонтан. Над ним возвышался водяной гриб, громко журчавший в тиши Вабара. Пашка побежал к нему, но с каждым преодоленным метром фонтан становился меньше и меньше. Когда Пашка подбежал вплотную, тот размерами не превышал чашку, а тонкая струйка воды била максимум сантиметров на пять вверх. Но это хоть что-то, Пашка упал на колени. Когда он поднес лицо к фонтану, тот еще уменьшился и стал не больше наперстка. Пашка попытался обхватить его губами, но в рот ударила струя горячего пара. Он одернулся и упал на мостовую. По щекам опять потели слезы, но быстро высыхали. Пашка взял себя в руки и поднялся. Когда он посмотрел направо, перед ним предстало очередное удивительное зрелище.

Маленький домик разительно отличался от остальной архитектуры Вабара. Во-первых, сделан из камня, а во-вторых, раскрашен в приятные глазу розовые тона, вместо коричнево-желтых глиняных домов Вабара. Из трубы выходил пар, Пашка двинулся к нему, в надежде найти там хоть каплю влаги. Деревянная дверь раскрашена розовой краской и срублена из трех досок. Между ними зияют толстые бреши и вообще, подойдя, Пашка понял, домик совсем не такой красивый, как казался с расстояния. Камни отесаны грубо, окна донельзя грязные и закопченные, а запах из щелей в двери идет отвратительный. Пашка открыл дверь. Петли на ней смазали плохо, послышался скрип. Внутри мальчик в первый раз увидел жителей Вабара.

Два скелета сидят на табуретах и пьют чай из кружек с отколотыми краями. Вернее делают вид, что пьют — чашки пустые. Скелеты одеты, Пашка сначала не понял, что такого знакомо-пугающего в одежде, но потом догадался. Скелет повыше, судя по фигуре, мужской, одет в точную копию костюма Никодима. Ковбойский наряд, широкополая шляпа и пустая кобура на бедре. А вот скелет пониже, принадлежавший женщине, облачился в одежду его сестры. Маринкино платье с выпускного вечера сидело на голых костях до ужаса неестественно. Платье зияло дырами, в нескольких местах кости отлично виднелись.

— Ну наконец-то он пришел, — проскрипел скелет мужчины голосом отца.

— Да, мог бы, и поторопиться, — ответил скелет в платье сестры.

— Кто вы? — прохрипел Пашка. В горле пересохло настолько, что говорить стало больно.

— Он еще спрашивает, кто мы! — сказал мужчина. — Не узнал папашу и родную сестру?

— Вы не мой отец, а она не моя сестра, — сказал Пашка твердо, но на грани сознания зашевелился червячок страха.

— Да ну? — скелет мужчины поднес чашку с несуществующим чаем ко рту, посмотрел на мальчика пустыми глазницами. Из левой в правую пробежала сороконожка. — Ничего другого от такого оболтуса я и не ждал. Нет, Паша, мы — твои родные. Я провел в пыточных Вабара полтора года, а Марина покончила жизнь самоубийством, пока ты развлекаешься здесь. Теперь наши души навсегда заперты в чертогах Вабара и виноват в этом ты.

— Нет, это неправда! — прохрипел мальчик. Но логика подсказывала, это вполне может оказаться правдой. Откуда тогда скелет мужчины знал его имя?

— Правда-правда. И ты знаешь, что это так. А теперь ответь мне, сын, почему ты не пришел в Вабар раньше? Почему ты столько тянул, хотя уже после Предрассветного Царства знал — меня поймали джинны? Почему ты позволили себе исследовать остальные Царства, вместо того, чтобы прийти сюда сразу? Почему ты допустил, чтобы твоя сестра забросила учебу и не смогла поступить даже в самое вшивое ПТУ? И почему не заметил, что Марина медленно сходит с ума? Ты же остался последним мужчиной в семье! Твои обязанности оберегать сестру или спасти меня, если не способен! Но нет, ты слишком эгоистичен и глуп! И теперь, когда проснешься в этом дурацком катере и придешь домой, ты обнаружишь сестру в петле. А когда навестишь меня в больнице, тебе скажут, что я умер.

— Ты плохой брат! — закричала Маринка дурным голосом. — Почему ты допустил?!

— Замолчите, — прохрипел Пашка.

— Нет, ты выслушаешь нас, — сказал отец. — Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты закрывал глаза, мой голос слышался тебе. И я хочу, чтобы образ мертвой сестры и отца запомнился тебе до конца твоей глупой жизни! Теперь ты останешься один, тетка не станет возиться с тобой вечно. И даже знаешь, что? Она вообще занималась с вами только потому, что хотела захапать мою квартиру! Но теперь от Маринки квартира перейдет ей, а тебя отправят с детский дом. Там ты пробудешь до восемнадцати лет, за это время пристрастишься к траве или клею. И сомневаюсь, что твоя дальнейшая жизнь будет хорошей, а так и надо! Ты предал нас, будь ты проклят!

— Заткнись!

— Будь ты проклят! — сказал скелет сестры.

— Проклят, — вторил отец.

— ПРОКЛЯТ!!! — теперь их голоса слились в хор.

— А-а-а-а-а! — заверещал Пашка.

В руках мальчик всё еще держал нож, и он набросился на скелеты. Он вонзил нож в череп отца, тот осыпался на пол сухой пылью. Сестра закричала, чтобы ее заткнуть, Пашка снес ей голову ударом ноги. Ее череп врезался в стену и тоже обратился в прах. Но мальчик не остановился на этом. Он сбросил оба скелета на землю и начал прыгать на них. Кости хрустели и ломались, но — замолчали. Только когда под ногами остался пепел вперемешку с кусками изодранной одежды Пашка остановился.

Он выбежал из дома и упал на раскаленную мостовую Вабара. Упал на спину, глаза воззрились на оранжевое небо над городом джиннов. По щекам катились слезы.

Но тут на его лице опять появилась глупая улыбка, а в глазах забрезжило безумие. Послышалась заунывная песня, впервые несколько ее строк сложились в предложение:

И вырвал Темный сей кусок,

Да в Царства Ветра приволок.

Почему-то строчка показалась Пашке очень забавной, он рассмеялся. Но смех быстро перешел в кашель. Мальчик поднялся с мостовой и пошел. Больше не надо искать дворец — он узнал всё что хотел. Он нашел своего отца. Теперь надо выбраться из Вабара и проснуться. О том, что в кармане находится игла дикобраза боли, он забыл.

Пашка шел по узким улочкам, но как до этого не мог найти дворец, теперь не мог найти выход. Иногда ему казалось, он здесь уже проходил. Пару раз даже нашел собственные следы. Но успеха в поисках это не приносило, и он брел дальше. Голова почти отказала, мысли путались, и только одна стучала как гонг. Пить, пить, пить, пить! Так мальчик вышел на небольшую площадь и увидел свою собаку. Вот только радости от этого не почувствовал никакой.

Тим лежал на боку и отчаянно кусал остатки шерсти. На нём уже не осталось никакой одежды, по всему телу текла кровь. Он облысел почти на две трети, Пашка очень быстро понял, как это произошло. На его глазах Тим выдрал клочок шерсти, на том месте выступила кровь.

— Что ты делаешь? — спросил Пашка. Хотя его это совершенно не интересовало.

Тим на секунду оторвался от странного занятия и посмотрел на мальчика. В его взгляде Пашка увидел что-то знакомое.

— Блохи, — пролаял Тим и принялся снова кусать себя.

— Какие блохи? — спросил мальчик, подходя ближе.

— Большие, — опять пролаял Тим. Из голоса ушла вся вежливость. Теперь на земле сидел обычный зверь.

Тим перекатился на спину и начал извиваться в грязи. На свежие раны тут же налипла пыль. Он катался, катался, потом подскочил и отряхнулся. Теперь Тим стоял не на двух лапах, а на четырех и казался очень опасным. Весь в пыли и крови, почти лишенный шерсти он еще и скалил зубы.

— Ты куда пропал? — спросил пес.

— Искал отца, — сказал Пашка мрачно. В его ладони по-прежнему нож, пальцы сжались, обхватывая рукоять сильнее.

— Нашел? — Тим очень недобро смотрел на мальчика.

Вдруг Пашка увидел огромную блоху, пробежавшую по левой задней лапе пса. Блоху размером с пятирублевую монету. Она проползла по ляжке и впилась в ее верхнюю часть. В тот же миг на том месте щелкнули зубы Тима, но лишь вырвали кусок собственной плоти, а блоха исчезла. Тим слегка заскулил, а потом остатки шерсти встали дыбом. Он снова дернулся, поднял уши и прислушался. Снова в отдалении зазвучала мрачная песня, слова которой смогли разобрать гости Вабара:

А Ветер был уже пленён,

Шайтана выполни закон!

— Нашел, — сказал Пашка. — Он умер и Маринка умерла.

— Хор-рошо, — теперь голос пса походил на рычание волков-милиционеров из Сумеречного Царства.

— Плохо, — сказал Пашка сквозь зубы.

— Хор-р-рошо, — возразил Тим, пасть, иссушенная жарой, открылась, показывая окровавленные зубы.

Пашка поставил ноги пошире, развел руки в стороны. В правой нож, левая сжата в кулак. Сейчас этот отвратительный пес казался настоящим исчадием ада. Пашка его нисколько не боялся, хоть тот и больше мальчика почти в два раза. Все плохое, что он увидел, что перенес, сейчас сконцентрировалось в отвратительном псе напротив. Пашке очень захотелось посмотреть, какого цвета кровь льется у него из горла. Кровь, кстати, можно выпить. И снова где-то над городом послышался заунывный голос сумасшедшей старухи. И опять Пашка смог различить пару строк:

Напрасно чтобы жил народ,

Из Ада вырвал он и Лёд.

Пес рычал, глядя сумасшедшими глазами на маленького мальчика — своего хранителя. Да и хранитель хорош: тяжело дышит, весь в поту, исходит паром, будто джинн пламенем и точно так же — злобой. Любой другой звук — и они набросились бы друг на друга. Однако старуха заканчивала свою балладу:

Но из затеи стерся толк!

Меж льдом и жаром вырос шелк…

Резкий порыв ветра пронесся над Вабаром. Старуха замолчала, на улицах слегка посвежело. Послышался шорох и шелест сухих листьев, несколько даже пролетели над головами мальчика и его собаки. Запахло сразу всеми специями востока, их пряный аромат смешивался с запахом кофе и какао. Пашку как будто по голове ударило обухом. Пальцы разжались, нож упал на землю. Мальчик не заметил, как клинок рассыпался в пыль. Тим поморщился от боли и поднялся на две задние лапы.

— Великий Ветер, что со мной? — спросил Тим, осматривая раны.

— Господи, я только что чуть тебя не убил, — прошептал Пашка.

— Это Вабар, — сказал Тим. — Он чуть не свел нас с ума. Но ему что-то помешало.

— Или кто-то, — закончил Пашка.

Он вспомнил, что произошло, и понял — всё это лишь обман. Хотя в каком-то маленьком уголке мозга осталось — сестра и отец мертвы. Но Пашка помотал головой, вытряхивая последние безумства, и сказал:

— Нам надо найти выход к дворцу как можно быстрее. Это может повториться и тогда…

— Да, ничего хорошего не будет, — кивнул Тим, осматривая тело. — Это сколько же она будет вырастать?

Теперь поход по улицам Вабара стал более спокойным. Улочки, до этого казавшиеся узкими и запутанными, как будто расширились, купол Алого Дворца медленно, но верно, приближался. Пашке больше не казалось, что за ним кто-то следит, а Тима перестали беспокоить блохи. И вот, наконец, изможденные, усталые и почти полностью обезвоженные, они вышли на прямую дорогу к дворцу. Это произошло очень внезапно, вот тянутся успевшие надоесть безжизненные улочки, они заходят за поворот и оказываются на широкой дороге, ведущей к дворцу Шайтана.

Такая картина в очередной раз открыла иссушенные рты. Стена огня, уходящая вверх, а из нее вырастает дворец цвета запекшейся крови. Мрачный и ужасный, напоминающий дворец Ахры, но только в целом. Две башни виднелись на этой половине и, надо полагать, еще две спрятались в огненной. А посреди башен квадратный дворец и огромный купол, как у мечетей. Вернее половина купола. Граница огненной стены протекала ровно посередине. Купол, да и весь дворец на этой границе, был черен от сажи, за ним, в бесконечном пламени, метались джинны. С такого расстояния их фигуры видны очень отчетливо. Миллионы огненных демонов, казалось, танцевали в пламени. Они то разбивались на пары, то водили хороводы, то плясали в гордом одиночестве. И над всем этом в огромных кавычках великолепии звучало мерное гудение огня и крики боли. Тысячи мужчин и женщин кричали, их вопли доносились до ушей путников со всех сторон.

— И это туда нам надо? — спросил Тим, не способный оторвать взор от Алого Дворца.

— Да, — кивнул мальчик и они пошли по дороге.

Вокруг них били фонтаны с пламенем вместо воды и росли огненные деревья. Где-то в небе пролетел красный дракон. Но ко всему этому Пашка и Тим остались равнодушными. Вблизи цитадели Шайтана не просто жарко, а нестерпимо жарко. Пашка опять взмок, хотя казалось, куда дальше — его и так выжали почти полностью. Тим иногда вставал на четыре лапы — так легче идти — а когда они подошли к входу метров на сто, перестал подниматься на две вовсе. Перед глазами мальчика двоилось и троилось, но он шел. Он помнил розовый домик, помнил скелеты в нём, понимал, хоть это иллюзия, но такое может случиться на самом деле.

Они поднялись по высоким ступеням, и подошли к воротам Алого Дворца. На них летали маленькие огненные джинны, оставляя на створках дымные следы. Они что-то пищали, но Пашка не понимал. Из окон замка опять послышалась песня безумной старухи. Пашка подошел к дверям и постучал в них. Фигурки маленьких джиннов противно захихикали. Когда кулак мальчика дотронулся до дверей, он обжег костяшки пальцев, но боли не почувствовал. Мозг находился на грани потери сознания, но мальчик понимал, во что бы это вылилось. Смерть под вратами Алого Дворца. Смерть на грани триумфа.

Минуты текли, ворота оставались закрытыми. Пашка постучал еще раз. Потом сел на горячие камни лестницы и понял — это конец. Он не сможет уйти отсюда, не сможет пройти по этим улицам дважды. Правда, есть еще игла, но воспользоваться ей означало бросить Тима в беде. По щекам потекли злые слезы. Пройдя столько и через столько, он не мог даже представить, что ему просто не откроют дверь. Это настолько глупо что…

Ворота приоткрылись, Пашка подскочил, у него закружилась голова. Из неширокого проема выглянула знакомая голова. На него смотрели горящие огнем глаза Каромы. Того самого джинна, который помог ему в Ахре.

— А, это ты, — пробурчал Карома. — Не думал, малец, что ты дойдешь. Но раз вы смогли преодолеть дорогу в Вабар, вы можете получить и награду. Проходите.

Пашка вошел внутрь и вздохнул с облегчением. Во дворце тоже жарко, но не настолько, как снаружи. Карома протянул ладонь, на ней появился глиняный кувшин. Пашка не сказал ни слова, просто не мог. Он молча схватил кувшин и, предварительно понюхав содержимое, присосался. Кувшин полный воды! Теплой, но такой божественно вкусной. Карома не опустил ладонь, в ней появился второй кувшин. Его взял Тим и тоже стал лакать, чуть не захлебываясь.

В голове мальчика прояснилось. Кувшин опустел — тело напилось.

— Ф-у-ух, — сказал Пашка. — Прости, что не поздоровался с тобой. Горло пересохло.

— Да мне плевать, — ответил Карома. — Пошли за мной. Тебя ждут.

Но Пашка встал как вкопанный. Только теперь он увидел, где находится. В огромном бардовом зале. Никакой мебели, однако, есть кое-что другое. Статуи. Тысячи статуй людей и джиннов. Джинны изображены полулюдьми-полуживотными или как смесь разных животных. И эти твари издевались над статуями мужчин и женщин. Они били их, пожирали, раздирали на части и даже…. Да, от такого зрелища Пашку чуть не вырвало. Он сразу понял, что это за статуи. Люди, обращенные в камень. Потому что статуи плакали, кричали от боли и стенали совершенно реально — уши мальчика терзали крики и стоны. Они молили о пощаде, но каменные чудища навсегда впились в их плоть. Это было в сто раз более мерзко, оттого что Пашка понял — где-то здесь может стоять и его отец.

— Кто это? — спросил мальчик у Каромы.

— Это, маленький человек, — пленники Шайтана. Его враги и напоминание, что он с ними делает.

— Здесь нет Никодима?

— Не знаю. Ты получишь все ответы на вопросы, после встречи с владыкой Вабара и Огненного Царства. Или умрешь. В любом случае, немудро заставлять Шайтана ждать. Пошли.

Карома пошел меж статуй, Пашка и Тим следовали за джинном, осматривая ужасные изваяния и думая, каково приходиться людям в них? Ну, допустим, хоть этому мужчине, которого держит на весу огромный верблюд. У верблюда пасть крокодила, в ней извивается в неподвижности мужик с закрытыми глазами. Или женщина, в чью ляжку впилась помесь крысы и вороны. Пашка заметил, из тех мест, где в тела людей входят различные части джиннов, у некоторых статуй течет кровь.

Они вышли из ужасного зала и пошли по кроваво-красным коридорам. Жара опять поднялась, мальчик начал задыхаться. Но Карома вел их, не делая поправку на состояние. А когда он завернул в проем, из которого даже на десять метров тянуло жаром, как из печки, Пашка и Тим остановились. Карома, обнаружив, что за ним никто не идет, выглянул из проема и сказал:

— Вы чего встали?

— Мы там изжаримся, — пробурчал Тим.

— Но только здесь вы получите ответы.

Карома пропал из вида, а Пашка и Тим посмотрели друг на друга, синхронно вздохнули, и двинули следом.

Когда они повернули, стало ясно, почему отсюда веет жарой. Перед ними открылся большущий зал, разрезанный огненной стеной. И там за пламенной пеленой стоял трон высотой метров двадцать, а на нём сидел самый ужасный монстр из когда-либо виденных мальчиком. Ни в фильмах, ни в книгах нельзя описать или показать того, кто сидел и смотрел на Пашку и Тима. Шайтан — царь всех джиннов. Так как он сидел в огне, непонятно, горел он или нет, но вот его форму, хоть и примерно, обрисовать можно. Правда, очень примерно. В основном Шайтан имел человеческие очертания: две руки, две ноги и голова. Ну, конечно, гораздо больше, и пока вроде ничего страшного в нём нет, но дело в том, что тело Шайтана состоит из постоянно шевелящейся животной массы. Он как будто собрал себя из тысяч видов животных. А может, и кто-то другой взял всех зверей Мира, тщательно перемешал, а потом вылепил грубую человеческую фигуру. Из повелителя джиннов торчали: копыта, птичьи лапы, оленьи рога, крокодильи пасти, верблюжьи горбы, рыбьи хвосты, акульи плавники, мушиные глаза, человекоподобные руки с длинными когтями, хвосты драконов и прочее-прочее…. Всё это извивалось и стонало. Казалось, тело Шайтана испытывает постоянные мучения. И еще на голове у него росло огромное скорпионье жало. Ни глаз, ни носа, ни рта на голове нет, зато всё это в огромном количестве присутствует по всему телу. Миллионы звериных глаз смотрели на вошедших, миллионы звериных ушей слышали биение их сердец, миллионы звериных носов втягивались ароматы их страхов и миллионы звериных пастей сказали:

— Привет-ривет-ивет-вет, Карл-арл-рл — сказал нестройный хор звериных глоток. Говорили все разом и немного невпопад. Другие горла постоянно выли, визжали, рычали, но смысл сказанного мозг различал четко.

— Здравствуйте, — сказал мальчик робко.

— Ты-ы пришел-ел ко мне-е кое-кого-го найти-ти, не так ли-ли? — опять хор голосов исковеркал фразу, но смысл Пашка уловил на уровне подсознания. Голос дублировался в мыслях и звучал разборчиво.

— Я ищу своего отца. Вы, наверное, знаете его.

— Да-а. Я хоро-ор-шо-о знаю Никодима-има.

Сказав это, ужасный монстр расхохотался тысячей глоток. Впрочем, не меньшее количество горл продолжало вопить от боли.

— Он здесь? — спросил Пашка. Тим стоял сзади на четырех лапах и часто дышал. Его глаза слезились, но сквозь пелену пытались зарисовать образ монстра в памяти.

— Нет-ет, мальчик-альчик. Но я могу-гу сказать тебе-бе, где-е он, — отсмеялся Шайтан. — Азиф!

В ту же секунду рядом с ними пол взорвался. Пыхнуло пламенем, появился мужчина, одетый в красный халат и красный тюрбан.

— Это Азиф, — пророкотал Шайтан. — Он в был-л послан-слан, чтобы-обы убить-ть твоего-его отца-а.

Шайтан опять расхохотался, а Пашка уставился на мужчину и сразу возненавидел его. Надо же — был послан убить отца!

— Не стоит изливать на меня свою ненависть, мальчик, — сказал Азиф. — Я лишь длань Шайтана, но мне не удалось убить твоего отца. Его забрали раньше, чем я нажал на курок.

— Кто? — чуть не прокричал Пашка. — Кто вас опередил?

— Эмиссар Черно-Белого Царства утащил его в мрачные пределы обители кошмаров. Там он до сих пор.

— Я думал, всего пять Царств.

— Об этом-ом тебе-е знать-ть не-е стоит-оит, мальчик-льчик, — прогремел под сводами голос тысячи глоток. — Ты не смог бы забрать-рать его-го из Вабара-ара, что уж говорить-ворить о Черно-Белом Царстве. Так что иди-иди. И да, это, кажется-жется, твое.

Какая-то конечность, торчащая из тела Шайтана, бросила что-то блестящее. Оно прокатилось по красному мрамору и приехало к ногам мальчика. Ножницы Атропос, забранные Хранителем Второй Башни.

— Они могут-гут понадобиться-обиться тебе, если-и ты решишь-шишь продолжить-жить поиски-и, — сказал Шайтан.

На спину мальчика легла горячая ладонь Каромы. Пашка тут же скинул ее — плечо обожгло почти до волдырей.

— Владыка сказал всё, — пробурчал джинн. — Я провожу вас, смертные. Радуйтесь! Ибо немногие выйдут живыми из пределов Вабара!

Карома вывел из зала мальчика и собаку, а тысячи глаз смотрели им в спину, тысячи ртов продолжали смеяться. Азиф стоял неподалеку от огненной границы, рядом с ним появился Хранитель Второй Башни. Шайтан повернул тулово, куча животных, служившая ему головой, посмотрела за спинку трона.

— Ты думаешь, у него получится? — спросил царь джиннов у кого-то стоящего сзади — в бешеном хаосе Огненного Царства.

Однако ответа Шайтан не удостоился. Кто бы ни стоял за троном, он не пожелал отвечать одному из самых могущественных существ в Алям-аль-Метале. Чудовище приняло прежнее положение и, посмотрев на Азифа и Хранителя, пророкотало:

— Вы знаете, что делать, если всё пойдет прахом.

Оба кивнули, Хранитель исчез, а Азиф ушел из помещения пешком.


* * * | Сонные войны. Дилогия | * * *







Loading...