home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...



Марит

Солнце радовалось тому, что может осветить такое красивое здание. Что в нём красивого? Ну вот, хотя бы форма. Простая и оттого прекрасная. Четырехугольное здание с куполом наверху — старая православная церковь. Правда, еще тридцать лет назад солнце и не обратило бы внимания на этот дом, но с каждым годом он восстанавливался, обрастал разрушенными деталями и возвращал былое величие. Сотни узоров на белоснежной поверхности снова воспроизвели житие святых и великомучеников, на внешних сводах храма залетали ангелы, а купол засиял червонным золотом. Раньше полноту картины довершал крест, но нынешний хозяин церкви молился другому богу.

Солнце встает на востоке и пока у него не самый большой угол обзора. Оно не видит маленькую трубу, торчащую из западной стены. А к вечеру, солнце настолько устает, что не обращает на это внимание. Труба уродует превосходную упорядоченность древнего храма, оттуда никогда не прекращает валить сизый дым. Хоть летом, хоть зимой кто-то растапливает печь внутри церкви.

Молодой монах в черной рясе шел к зданию. В руках у него странный четырехугольный сверток — в нём бумаги, сложенные пачками. Сверток тяжел, а монах обессилен постами и воздержанием, так что несет ношу с трудом. Иногда останавливается, кладет ее, потом поднимает и движется дальше. Но на лице то и дело распускается улыбка — ему нравится цель, ради которой он несет сверток.

Церквушка стоит далеко от монастыря и живет здесь его благодетель, или, как сейчас принято говорить, спонсор. Благодаря нему монастырь вырос из ничего. Правда, он занял под жилье старую церковь, но взамен построил монастырь, отреставрировал часовню и теперь всего в трех километрах отсюда сотни людей получили возможность молиться Господу нашему, познавать истину в смирении и добровольном обете. А еще в его доме творятся настоящие чудеса…

Подойдя к церкви, монах постучал.

— Войди, — услышал он из-за старой деревянной двери.

— Я приветствую вас, брат Марит, ой простите, я не знал, что у вас гости. Это ваш брат?

Войдя, монах увидел двух мужчин, похожих друг на друга, как капли воды. Большие такие капли воды общим весом не меньше полутоны. Да, брат Марит не следит за весом и наверняка не соблюдает пост. А второй хоть и похож, но только на первый взгляд. Одежда другая — на нём черная сутана и крест на груди. На голове красная шапочка. Господи всемогущий, к брату Мариту пришел католический кардинал!

— Не волнуйся, — сказал Марит. — Это мой гость, кардинал Колтран. Он сегодня приехал из Ватикана и погостит у меня какое-то время.

— Привет, — пробурчал кардинал. На сутану Колтрана ушло не меньше пары аршинов ткани, наверное, пост ему тоже сугубо теоретический.

— Здравствуйте.

— А разве тебе не положено обращаться ко мне Ваше Святейшество?

— Боюсь, мы принадлежим к разным верам.

— К конфессиям. Мы оба верим в Иисуса Христа, Господа нашего и служим ему по мере наших скромных сил… впрочем, ты не та фигура, ради которой надо распинаться. Делай, что должен, а то мы замерзли.

Монах невнятно кивнул и потащил тюк к печке. Разрывая толстый полиэтилен, он еще раз подивился обстановке в церкви. Снаружи она ничем не отличалась от старинной, разве что труба и отсутствие креста, а так — то же самое. Но внутри иначе. Ни иконостаса, ни, собственно, икон, напротив, всё высокотехнологично. Три компьютера, на улице большая спутниковая антенна для бесперебойного Интернета. Помещение одно, но кровати нет — брат Марит или вообще не почивает, или спит в огромном кресле, что поддерживает его богатые телеса. Еще есть стол, заваленный бумагами, и шкаф с сотнями книг. В углу уж совсем кощунство — холодильник. И печка наподобие «буржуйки» возле западной стены. И именно печку должен топить монах.

Красивой бронзовой кочергой он открыл дверку и увидел, последняя партия уже сгорела. Он подкинул новую стопку, а сам полез в поддувало, чтобы вынуть пепел. Его раз в неделю настоятель лично развевает с вершины колокольни. Печка разгорелась быстро, и немудрено — и обычная бумага горит отлично, а деньги, как оказалось, еще лучше. Монах с легким злорадством кидал в печь доллары сотенными купюрами, пятисотки евро, фунты, рубли, йены… Печь загудела, заполнившись деньгами, как кошелек Рокфеллера, но в тюке еще достаточно. Монах взял пакет с пеплом, поднялся с колен и посмотрел на двух толстых мужчин.

— Вам еще что-нибудь нужно, брат Марит?

— Когда приедет грузовик с едой?

— Завтра.

— Хорошо. Свободен.

Монах поклонился и вышел, оставив толстую парочку наедине.

— Мне кажется, это позерство, — сказал Кольт.

— Быть может, — согласился Марит.

— А сколько из них не фальшивые?

— Не больше трети.

Кольт подошел к печке, открыл дверку и усмехнулся. Купюры сворачивались в маленькие рулончики, но пока еще можно определить наминал.

— Что нам ожидать? — поинтересовался кардинал, выпрямляясь.

Марит поморщился. Он не любил этот вопрос, как не нравилось ему и свое направление. До него им занимался Шалит, но на правах старшего предпочел более интеллектуальную среду. Теперь вместо приятного времяпрепровождения Марит сидит в глухомани и единственное развлечение — вот эта самая маленькая печь.

— Интерактивные деньги, — сказал он.

— Но это старо, неужели ты ничего не придумал?

— Старо или нет, тебя не касается! — взорвался Марит. — Мне хватило и вашего фортеля с кризисом!

— Зато теперь Китай потеснит Америку.

— Да и плевать! Дался вам этот Китай? Заваривая такую кашу, мы отвлекаемся от главного. Меняем осла на ослицу, которая еще наплодит нам проблем. Вы обвиняете меня в том, что я не придумал ничего нового, но смысл изобретать велосипед, если до цели можно дойти пешком? А что, допустим, ты сделал? Показал десяток святош-педофилов?! И этого толерантного папу?! А Вольт? А ведь у него одно из самых ответственных направлений. Я не говорю уж о Гнолте и Фарите. У этих вообще пусто!

— Кстати, о Вольте. Он говорит, скоро начнется очередная потасовка, — улыбнулся Кольт. Он знал — такие разговоры раздражают затворника. Вообще, Марит самый вспыльчивый из Толстых Ткачей, правда, и участок у него наряженный.

— Кто?

— Чан.

— Я могу стереть его за пару дней, да и Вольт тоже может…

— Мы думаем, за ним стоит кто-то еще. Не зря они достали такой хороший сценарий.

— Какой сценарий? — впервые Марит действительно заинтересовался.

— Какой-то писатель из Ростова недавно выпустил новую книгу. Ты не следишь за тем, что выпускают у тебя под носом?

— За всем уследить невозможно. Впрочем, я что-то такое слышал… «Сыны Тора», что ли?

— Одина. Сыны Одина. Очень любопытная вещь, между прочим.

— Да, это надо проверить. — Марит поерзал в кресле, пытаясь устроиться поудобнее, но ничего не получилось. К весне кресло всегда начинало сильно жать. Он даже подумал купить новое. — А как твое направление? Я слышал, нашли еще одно Евангелие.

— Да, но это баловство. Я сейчас дописываю комментарии к Корану.

— И что, благодатная почва?

— Как тебе сказать… теперь и религий, как таковых, больше не осталось. Христианство себя изжило и, между прочим, по твоей недоработке.

— Что значит, по моей?! У меня всё шло, как по елею, пока Шалит не решил поменяться с тобой, а ты со мной!

— Хватит кричать. На то он и Шалит, чтобы всё менять. Я ведь тебя не обвиняю. Просто говорю, что в христианстве нам делать нечего, а вот ислам очень перспективен.

— ИГ уже почти дожали, а ты говоришь, перспектива! Я предлагал и предлагаю поддержать зеленых. Если бы мы тогда помогли хипарям, не было бы у нас такого технологического прогресса. В Шуме столько сновидцев! Ислам потому религиозен и фанатичен, что уровень развития этих стран…

— Ты учить меня вздумал? — хмыкнул Кольт.

— А почему бы и нет?

— Не стоит, — Кольт плеснул вина в золотой кубок и глотнул. — В сухом остатке и ислам не главное. Мое приоритетное направление на будущее — анархия и научный атеизм.

— Тоже мне удивил.

— Посмотришь. Скоро я добьюсь, чтобы вышел закон о свободном ношении огнестрельного оружия. Сначала в США, потом в Китае, а дальше Европа сама пойдет за нами, как собачка на поводке.

— Что за метафора?!

— Да, ты прав. Дерьмо, а не метафора. Наверное, сказывается… Что с кризисом?

— Нормально здесь всё! И даже не вздумайте лезть! Я и так еле успел повернуть, когда вы решили сделать ставку на Китай!

— Да прекратишь ты орать или нет?! У тебя здесь эхо, оглохнуть можно. Я просто интересуюсь.

— Интересуется он… пять книг из серии «Как выйти из кризиса» я уже выпустил…

— И только два бестселлера.

— Плевать. Я там не старался, да и не надо мне это. Так вот, сейчас готовлю серию на тему: «Кредитное благо». Экономики накачиваются долгами со страшной силой. Конечно, лет десять это всё еще будет как-то балансировать, но в результате мы выберем: война или депрессия. И в любом случае откинем в развитии человечество до нужных нам норм…

— Это стандартная схема.

— Ты прекратишь перебивать или нет?

— Только если ты понизишь звук.

— Методички для экономически университетов уже готовы…

— Это хорошо.

— Кольт!

— Молчу-молчу.

— Надо будет придумать еще какой-нибудь индекс, а то старые прекращают работать. Я пока думаю над этим…. И, конечно же, я помогу еще нескольким людям заработать.

— И так миллионеров стало в два раза больше.

— Это ваша ошибка. Не надо накачивать деньгами верхушку — это она сделает и без нас. Надо заполнить то, что под ней. Причем, чтобы деньги были легкими и их быстро тратили. А это уже работа Фарита и Гнолта. А еще Шалита. Но главным образом двух первых бездельников.

— Слышали бы они тебя…

— Пусть слышат! Я говорил им это в лицо уже сто раз! Мода доступнее и доступнее, а кулинарное дерьмо никто не хочет жрать!

— Это все из-за кризиса.

— Так а я про что? Вмешавшись, вы провалили такую простую идею, как накачать деньгами средний класс. Не мне тебе рассказывать, что лихие деньги — это воздух; а зависть — лучший стимулятор. Чтобы они работали, надо показать: вот этот живет лучше, ездит на мощной машине и трахает красивую телку!

— Но заставить работать не главное, Марит. Это всего лишь промежуточная стадия. Наша цель куда… дальше.

— Я предпочитаю действовать пошагово.

Кольт встал и подбросил в печку ворох ассигнаций.

— А с кем ты здесь спишь? — спросил Кольт.

— Здесь не только мужской монастырь.

— А-а-а. Я уж думал, ты пошел по стопам Шалита. Что покраснел?

— Не твое дело!

— Хм, да, дела…

— Заткнись! Мне это надо не так часто и всё равно, кто подо мной.

— А как сердечко?

— Хреново. Пятый инфаркт вдарил в прошлом месяце.

— Надо очиститься, Марит. Я выжат, как лимон. За месяц всего пару книг накатал и то дрянь и банальщину.

— У меня пропала чувствительность на правой ступне…

— Это ничего. Остался всего месяц. Вот когда не стоит, дело другое.

— У тебя?

— Нет, но, говорят, у Болта…

— Ха-ха-ха! У Болта винтик отсох?

— Говорят. Он выгнал прошлую свою… как ее… Мария?

— Не знаю.

— Пусть будет Мария. Он сказал, ему сделали замечательную куклу, и он ей доволен, но думаю…

— То-то он такой мрачный был.

— Ага. В его бюро недавно трое повесились. Он обновил личный состав три раза за полгода.


Вольт | Сонные войны. Дилогия | cледующая глава







Loading...