home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Болт

— По-твоему это машина?! — кричал толстяк, одетый в грязный синий комбинезон. — И этим ты хочешь потеснить «Тойоту»?!

Зазвонил телефон, Франц вздохнул с облегчением. Он поменял внешний вид модели уже пять раз, но главный конструктор всё равно вопил, как крикусеница, и требовал, чтобы переделали. А это явный перебор. Они ведь строят не ракету, а бюджетный автомобиль, и он не должен выглядеть, как Феррари.

Болт сделал Францу отмашку, тот выскочил из кабинета. Ткач подождал, пока за ним захлопнется дверь, нажал на кнопку, включающую прибор против подслушивания, и принял вызов.

— Болт?

— Нет, его высочество герцог Велингтонский! Чего тебе, Вольт?

— Как там с новым компьютером? В скором времени он может нам понадобиться.

— Сдурел? Выход новой операционки только через год, а последняя модель работает на той, что будет через десять!

— Это важно, Болт. Мы собираемся продюсировать новый фильм и надо, чтобы спецэффекты там были на самом высоком уровне. Чтобы всё было более, чем реально, а под это нужны новые мощности.

— Плевать! Я не собираюсь рушить все планы, только потому, что тебе приспичило снять очередной идиотский шедевр. Работай с идеей!

— Нет у меня идеи, Болт! Я пустой, как переспелый орех, до следующего очищения я не смогу создать ничего стоящего!

— Всё равно, — Болт нажал на кнопку селектора, вошла секретарша. Он жестом показал, чтобы ему принесли пива. — Всё равно, Вольт, я не могу настолько нарушить планы. Максимум на одну ступень, и то это очень сильно собьет график. У меня и без тебя дел по самые помидоры. А помидоры у меня сохнут!

— Значит, правда? — в голосе Вольта появились насмешливые нотки.

— Правда.

— А что твоя кукла? Ты же нам ее так расхваливал.

— С ней всё нормально. Через полгода она поступит в продажу вместе с книгой о безопасном сексе.

— Это хорошо, Болт, но нам очень надо снять фильм.

— А в чем дело?

— Война.

— Ого! А других способов провалить его…

— Нет. В том-то и дело. Здесь не получится, как с «Водным миром».

— Ты звонил Шалиту?

— Пока нет, — голос стал донельзя хмурым.

— Хочешь, я поговорю с ним?

— Правда?

— Да. У меня сейчас такое настроение, что я могу поговорить с пуританином о пользе противозачаточных.

— Спасибо, Болт.

— Не стоит. После очищения я снова стану веселым, на меня можешь не рассчитывать.

— После очищения мне не будет нужен Шалит.

— Ладно, до встречи. Может быть, придется работать совместно…

— Я не думаю, что Шалит даст добро…

— Посмотрим. Пока.

Болт повесил трубку, в это же время в кабинет вошла секретарша. Оно несла на подносе две бутылки пива и замороженный бокал.

— Пригласи этого бездельника и Батиста, — приказал Болт.

Девушка кивнула и вышла. Болт открыл пиво, налил в бокал и осушил половину одним глотком. В голове даже не зашумело, но жажда ушла. Правда, при первом мочеиспускании он проклянет баварских пивоваров, писая раскаленной магмой, но один хрен вылакает сегодня не меньше ящика. Сейчас алкоголь — последнее оставшееся удовольствие.

В кабинет вошли Франц и Батист. Оба с подобострастными улыбками и синяками под глазами. Впрочем, у Болта синяки проступали под тройными мешками. Он не жалел рабочих, но и сам спал максимум три часа в сутки.

— Значит так, Франц, — толстяк ткнул пальцем, стирая улыбку с лица инженера. — Свое дерьмо ты переделаешь. Мне не нужна машина, похожая на пачку сигарет. Обыватель должен получить красивую машину с плохим мотором, а не наоборот. Такую, что можно купить за десять-двадцать тысяч долларов, но чтобы без проблем ездила она пару лет. Простой человек должен порадоваться, что у него есть эта красавица, а его эго взыграло, как пузырьки в только что открытой бутылке шампанского. Он может хотеть Мерс или Лексус, но эти тачки останутся для него недоступными всю жизнь. Максимум, он будет говорить о них с друзьями за банкой пива или мечтать, засыпая рядом с некрасивой женой и слушая, не проснулся ли ребенок. У тебя должна получиться машина, которую он может позволить себе купить, если будет долго и упорно работать. Чтобы у него не осталось время на пиво с друзьями, чтобы, придя домой, он падал, а не мечтал. Терял сознание от усталости, но на утро вставал и шел пахать. На первом плане красота, на втором качество. А если ты идиот, я помогу, но это в последний раз!

— Спасибо, мистер Болтон!

— Молчи уже.

Болт залез в стол и достал чистый лист с карандашом. Он положил их перед собой и осушил бокал. Франц и Батист стояли и смотрели в четыре глаза. Всего пару раз они видели это, но запомнили навсегда. Сейчас главный конструктор мира станет творить чудеса.

Болтон припустил веки и взял в руку карандаш. Толстые пальцы-сардельки крутили деревянную палочку, а губы зашевелились. Отсюда услышать, что шепчет Болтон, трудно. Такое ощущение, он напевал считалочку или песенку, однако, последние два слова всегда произносил немного громче. Из его уст они звучали, если не зловеще, то уж точно странно.

— Толстые Ткачи… — закончил Болт.

Его глаза открылись, в них загорелся огонек энтузиазма. Из мрачного толстого мужика он как будто обратился ребенком. Глаза широко открыты, на лице мальчишеская улыбка и кончик розового языка высунут наружу. А руки мелькают по бумаге. Они рисуют идеально точные круги или квадраты, ассиметричные фигуры, сложнейшие механические узлы и пишут идеальным печатным подчерком. Франц однажды измерил чертеж Болтона. Измерил и напился с зависти. Любая окружность идеальна, каждая буковка совершенно одинакова, как будто не руки у Болтона, а машинный принтер. Он рисовал сложнейший чертеж в стольких проекциях и всего за несколько минут, а Францу на это требовалась неделя и помощь самых современных компьютеров. И Франц считался чуть ли не самым лучшим инженером-конструктором Германии. Он работал на производстве реактивных истребителей, гоночных машин и только много позже узнал, что примерно тридцать процентов узлов в сложнейших конструкциях разработаны Болтоном.

Его теперешний хозяин не просто хорошо рисовал. Он — творил. Прямо сейчас он рождал новую, никогда никем не виденную идею. И форма, и содержание новой машины будут полностью оригинальным, никто никогда такого не делал. И Болтон мог выдать такую идею в любое время. Достаточно того, чтобы пельмени под маленьким носом пробормотали стишок, оканчивающийся: «Толстыми Ткачами».

— Вот возьми, — Болт протянул исписанный листок. — Здесь еще чертеж нового цилиндра для Клифа. Он просил.

— Спасибо, шеф.

— Всё, вали.

Франц вышел из кабинета, Болт помассировал лоб и откупорил вторую бутылку пива. Маленькие карие глаза устремились к Батисту. Под взглядом бешеного поросенка у того всегда начинал болеть живот. Сегодня спазм еще сильнее, чем обычно.

— Теперь с тобой. Ты понимаешь, что придумал хрень?

— Простите, мистер, но я…

— Головка ты. Мне не нужен плазменный телевизор размером со стену. Тем более такой тонкий.

— Но это сэкономит столько места в доме…

— Слушай ты, скажи, зачем мы вообще придумали плазму?

— Чтобы сэкономить место, — опустил голову Батист.

— Правильно, а зачем нам экономить место?

— Чтобы у обывателя появилась возможность купить еще что-нибудь.

— Опять верно. Чтобы он купил себе еще одни столик, а курица-жена заставила его вазами и прочим барахлом. Чтобы он оклеил стену приличными обоями, иначе телик на ней будет смотреться плохо. Мы экономим место только с одной целью — чтобы больше покупали. А чтобы больше покупать, надо больше работать. И вся эта программа рассчитана не на миллионера, у которого дом размером с аэродром и которому нет смысла экономить место — у него его и так вдоволь. Нет, парень, мы делаем плазму для человека со средним достатком и достатком ниже среднего. Чтобы первые работали больше, а вторые им завидовали и работали, как проклятые. И плазменный телевизор три на пять метров, никто из них себе позволить не сможет.

— Но благодаря вашим идеям такой телевизор будет стоить всего лишь…

— Миллион долларов. Если мы такое выпустим, это будет стоить не меньше, сколько бы не стоило на самом деле. С этим пока всё, Батист. Оставим твой проект на пару лет, а там посмотрим. Что с информационной сферой?

— В Зимбабве построено пятнадцать интернет кафе, мы планируем удешевить цены на сотовые телефоны и услуги провайдера на Африканском континенте.

— Это хорошо, но мало. Как там с новой связью? Что с проектом спутникового интернета по всей планете?

— Уже давно готово, но сети сопротивляются. А спутники запускать пока дорого.

— Нажмем. Введем еще санкций против русских, пусть бьются за то, чтобы их ракеты хоть кто-то использовал и платил хоть какие-то деньги. Производство бюджетной модели телефонов с хорошим браузером налажено?

— Да. Скоро Китай и Корея начнут выпуск качественных и дешевых телефонов. Они уже есть, но телефон скоро будет стоить не больше пятидесяти долларов.

— Необходимо увеличить количество рекламы в интернете. Особенно в русском.

— В России число пользователей растет. Со сменой поколений восемьдесят процентов станут пользователями сети.

— Прекрасно. Идем дальше. Часы и прочие аксессуары?

— С часами сложно. Швейцарцы слабо идут на переговоры.

— Скажи им, если они не перестанут выделываться, я уберу их с рынка за год. Все их новейшие разработки мне известны, достаточно сдать их Америке, или тому же Китаю. Я их одними «эпплвочами» задавлю!

— Хорошо, босс. «Джиллет» теснит электрические бритвы…

— Это так и надо, дальше.

— Ракеты, самолеты?

— Да.

— В следующем году запустят еще пятнадцать спутников. Причем один специально для банковской системы. — Батист чуть не подмигнул Болту, но сдержался.

— Наш?

— Разумеется. Мы получим полный доступ, как только он выйдет на орбиту.

— Ну, это само собой…. Меня больше интересует расширение информационного поля.

— С этим всё в порядке. Мы действуем сейчас, в основном, через сеть, но ваша идея воскрешать бумажный носитель тоже развивается очень неплохо. В самолетостроении всё по плану, но здесь мешает некоторая нестабильность в таможне…

— Это не мои проблемы. Экономикой и политикой занимается Марит.

— Кто, простите?

— Неважно. Мы расширим экономическое пространство в самое ближайшее время. Индия, Африка, Китай — туда все поедут. С расширением торговых отношений, упростятся и таможенные контроли, а значит, в ближайшие пять лет многие получат возможность слетать туда, куда раньше летать было проблематично. Или плыть, или ехать. И мы должны обеспечить этим людям летающий, плавающий или ездящий транспорт.

— Всё идет по графику. Даже с опережением.

— Тогда последнее. Мне не нравится тенденция с пластиком.

— Вы имеете в виду экологию?

— Да плевал я на экологию! Мне не нравится, что бутылка колы в пластике стоит в три раза меньше, чем в стекле. Мне не нравится, что зажигалка стоит пару центов. Пока мы выпускали жидкости в большой таре всё было нормально, но теперь есть и поллитровые бутылки. Надо помочь зеленым.

— Я займусь этим.

— Хорошо, свободен…


Марит | Сонные войны. Дилогия | Шалит







Loading...