home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Семь Толстых Ткачей

Из семи разных уголков планеты, кто утром, кто днем, кто вечером, а кто и ночью, вылетали семь толстых мужчин. Каждый добирался до аэропорта по-разному: на машине, на вертолете, пешком, но все сели в одно и то же время.

Семь частных самолетов несли Семь Толстых Ткачей в Мексику. Дольше всех пришлось лететь Кольту — он был в Австралии; но прибыли они в аэропорт Мехико почти одновременно. Там их, естественно, встретили проверенные и надежные люди. Семь Толстых Ткачей приезжали сюда каждый год, служащие из местных получали зарплату, не снившуюся и министрам США. Сейчас в Мехико сконцентрировалась верхушка планеты. Если бы какой-нибудь террорист взорвал аэропорт Мехико, он кардинально изменил мир. Куда как кардинальней, чем, если бы взорвал заседание большой двадцатки.

Ткачи встретились впервые за год. Они виделись по двое, иногда по трое или четверо, но вот так, чтобы все вместе — только раз в году. По крайней мере в под этим Солнцем и под этой Луной.

Они не обменивались рукопожатиями, не поздоровались устно, просто, когда Кольт прибыл в бизнес зал ожидания, все поднялись и пошли к выходу. Проходя по длинным коридорам аэропорта, Ткачи собрали сотни взглядов. Мало того, что толстые, еще и одеты более чем импозантно. Семь Толстых Ткачей, семь цветов радуги, семь разноцветных шелковых пижам на мужчинах. Необъятные, несть числа погонным метрам шелка, что ушел на материал для пижам, они, казалось, светились, эти неуклюжие, потеющие, прихрамывающие толстяки. Стекла дрожали, когда они проходили мимо окон, на них смотрели и показывали пальцем, но одного злобного взгляда поросячьих глаз любого из Ткачей хватало, чтобы люди не просто отводили взор, но даже слегка кланялись.

Процессия, наконец, добрались до машин, села в джипы и поехала на север. Их путь пролегал в сторону к Санта-Мария, вдоль Восточной Сьерра-Мадре и далее к Монтеррею. Именно в неприметном уголке, спрятанном меж гор Восточной Сьерра-Мадра, пункт их назначения.

Мексиканцы хорошо знали, куда вести Толстых Ткачей, еще их деды делали эту работу для загадочных толстяков. Они знали порядок, знали правила и знали, что большего знать им нельзя. Ибо — это очень опасно. Даже не для жизни — для рассудка. Двенадцать машин остановилась возле небольшой рощицы, справа и слева горы, но не остроконечные, а как бы пологие. Ткачи повылезали из машин. В другое время они ни за что на свете не трясли бы свои рыхлые телеса в джипах на плохих дорогах, и уж тем более тащиться куда-то пешком. Но здесь другое дело.

Толстяки выползали под бедное сумеречное небо неторопливо и неуклюже. Кто-то прихрамывал, у кого-то рука висела безвольной плетью, у Болта онемела правая половина лица. Но решимости на этом онемевшем лице позавидовали бы герои древности. Семь больных, усталых, измученных людей пошли в невысокие леса и стали продираться сквозь кустарник, как танки. Охранники смотрели на это и думали: куда идут эти люди и зачем? Вопрос «почему» у них не возникал. Они видели, как раньше Толстые Ткачи совершали это путешествие, видели, какими они выходили из машин, видели, какими возвращались. Все охранники хоть раз, да пробовали проследить за ними. Все возвращались сюда потом, когда Ткачи уезжали, и исследовали эти леса чуть ли не с лупой. Но никто не мог похвастаться, что у него получилось узнать что-то полезное. Цель толстяков очевидно недалека — ну куда могут доковылять эти больные? Однако попытки выследить оканчивались одинаково. В какой-то момент Ткачи пропадали. С одной стороны, как можно потерять семерых калек, разодетых в разноцветные пижамы, с другой, факты оставались фактами. Вот идет Ткач, хромает, ковыляет, фиолетовая пижама переливается и сияет, скрывая складки жира. А вот зашел за дерево, причем за обычное тонкое дерево — и нету его. Будто за деревом дверь в другой мир. А бывает, Ткач идет вообще в красной пижаме — яркий, как пожарная машина, и пыхтит, почти как двигатель внутреннего сгорания, а моргнешь — и тоже нет его.

И только старик Хорхе иногда прятал грустную улыбку в мохнатые усы. Уж он-то многое знал, куда пропадают Ткачи. Но даже раскаленные клещи не развязали бы ему язык.

Толстые Ткачи шли молча. Им не хватало дыхания, чтобы говорить, впрочем, мешало кое-что еще. Например, у Вольта буквально пару минут назад случился инсульт, и ноги почти полностью отказали. Его поддерживали под руки Фарит и Шалит — только у них остались какие-то силы. Они обливались потом, их сердца выстукивали, как у обдолбанных подростков на дискотеке, но они шли. И даже улыбались. Потому что знали — скоро всё изменится.

Со стороны Семь Толстых Ткачей просто шли через лес, но для них самих всё выглядело иначе. Они не пропадали, не исчезали, не прятались от наблюдателей и уж тем более не пытались оторваться. Они просто засыпали. Шли, накатывала усталость, их глаза закрывались, и они… продолжали идти. Только с этого момента они шли по другому лесу. И путь их лежал к Храму Ветра.

Едва лишь закрыв глаза, они попадали в красивейший, ухоженный лес, далеко не такой куцый, что растет в Мексике. У Ткачей улетучились проблемы со здоровьем. Вольт, всего пару минут назад заработавший к инсульту инфаркт, бодро шагал вперед, показывая легкость походки бегуна на стометровку. Такие же изменения произошли со всеми. Семь Толстых Ткачей шли по волшебному лесу к храму своего Бога. На лицах играли приветливые улыбки, непомерное пузо уменьшалось с каждым шагом, а когда они вышли к дороге, каждый превратился, если не в худого, то в вполне себе нормального человека. Молчание тоже забылось — Ткачи шутили, подтрунивали друг над другом, а Болт огласил округу оглушительным смехом, сообщив, что у него эрекция впервые за три месяца.

Лес Ветра могла придумать только больная фантазия сумасшедшего фантаста. Таких деревьев вообще не может существовать в природе. Иногда ровные, иногда закрученные узлами, у хвойных росли листья пополам с иголками, какие-то увеличивались на глазах, какие-то ползли, как змеи, и каждое приветливо шумело. Сначала Ткачи понимали всего лишь легкие обрывки шепота, но, подойдя к Храму Ветра, отчетливо различали каждое слово. А может, не слышали его ушами? Легкий невесомый шелест звучал не в барабанных перепонках, а колебал тонкую, заточенную грань сознания.

Когда семь не очень-то и толстых мужчин пришли к огромной лестнице, в лицо дунул резкий порыв ветра. Он как будто натянул кожу на лицах — Ткачи заулыбались. Перед ними гигантская пирамида, немного похожая на те, что строили майя и ацтеки. Выполненная в форме тысячи ступеней, сужающихся к вершине, и на каждой, как на полочке: кувшины, бутылки, амфоры, вазы, чашки, кубки… и всё пустое. Над Храмом Ветра всегда дует. Здесь, в Стране Четырех Ветров, потоки воздуха перемещались исключительно по законам хозяина — хаотично. Никогда не прекращался Ветер, и никогда Ткачи не видели один и тот же храм дважды. Он немного менялся, каждый раз становился то выше, то ниже, шире или уже, сплющивался блином или рвал небо иглой-башней. Изменения могли быть и с пустой тарой, но кое-что всегда такое же, как прежде. Пустая посуда мерно гудит на Ветру, а над навершием храма висит довольно странное изваяние — огромная золотая монета. Она вращается, как исполинский флигель, и сияет в лучах долгого заката. В Стране Четырех Ветров Солнце садится сразу со всех сторон. Четыре причудливых солнечных зайчика, отраженные гигантской монетой, плавают по лесам, иногда вызывая пожары. Когда Ткачи выйдут из Храма, светила таки зайдут за горизонт, но они этого не увидят.

Изображение на монете видели люди по всему Миру. Многие страны, города, даже целые цивилизации поклонялись Ветру. Правда, на монете не изображен сам Ветер — такое в принципе невозможно. Круглое лицо в обрамлении расходящихся волнистых треугольных лучей-волос можно встретить и у майя, и у русов, и много еще где. Многие думали, это стилизованные изображение Солнца. Но нет — это лицо принадлежит реальной персоне и на этой монете оно такое, какое должно быть: не круглое, а овальное, нос не длинный и не короткий, рот не толстый и не тонкий, глаза не большие и не малые. С монеты на Толстых Ткачей смотрел мужчина с идеализированными, симметричными чертами лица. Его голова горит золотым огнем, но на самом деле у него просто необычная прическа. Волосы полностью растрепаны и закручены. У прототипа лица с этой монеты волосы постоянно шевелятся, как будто у мужчины на голове растут черные змеи. Локоны не очень длинные — примерно двадцать сантиметров, и никогда не прекращают движения. Когда семь толстых стоп коснулись первой ступени пирамиды, их волосы тоже закружились, колышимые вечно дующими ветрами. Даже у Шалита они появились, потому что здесь, в Храме Ветра, возможно всё, что возможно вообразить.

Они поднимались по ступеням и чувствовали, как в телах рассасываются раковые опухоли, мышцы наливаются силой, надломанные кости срастаются, ненужные нервные окончания пропадают, а на их месте вырастают новые. В голове уже сейчас закружились миллионы мыслей и идей, которым предстоит воплотиться в жизнь, когда они вернутся в Мир. Ткачи шли медленно и осторожно. Толстые ступни бережно обходили каждую бутылку, каждый сосуд, каждую чашку; те в благодарность пели им веселые песни. А когда Семь Толстых Ткачей поднялись на вершину, хор поющей тары слился воедино, и четырнадцать ушей различили отчетливое: «Привет». Семь полностью здоровых мужчин вошли в арку, расположенную где-то по центру пирамиды.

Никто из них не помнил, сколько раз они приходили сюда. Никто никогда не запоминал деталей. Поэтому они каждый раз открывали рты от красоты внутреннего убранства Храма. Стены здесь расписаны с удивительным тщанием. На них изображались: звери, жившие, как люди, огненные монстры, пожирающие всех и вся, огромные драконы, летящие под красным небом, удивительные города, сошедшие из арабских сказок. Тут можно найти Синдбада Морехода, мирно беседующего с графом Дракулой. Античные герои из разных стран рубятся на мечах — вот Тор сражается с Гераклом. Десятки богинь любви сравнивают красоту перед зеркалами — побеждают Афродита и Иштар. А здесь, напротив, пейзаж из будущего: космические корабли палят бластерами в деревянный пиратский корабль, капитан которого — сам Хук. А вон там не Шерлок ли Холмс преподает основы дедуктивного метода прячущему улыбку Коломбо? И что может быть грустнее того мужчины, сидящего на троне посреди пустыни? Сюжетов настолько много, что описать или рассмотреть каждый ни у кого не хватит времени. Но Ткачи пытались. Каждый раз они заносили в чертоги мозга как можно больше картин лишь для того, чтобы забыть по возвращению.

Ткачи шли по залу к цели — ее они помнили. Шагали робко и застенчиво — здесь и сейчас им предстоит встреча с самым настоящим Богом. Приблизившись к его статуе, к алтарю, на который молились столько лет, что и не упомнишь, они смущенно прятали глаза, словно манерные девы.

Посреди зала статуя мужчины. Абсолютно черная, как будто сделанная из угля, и невероятно реалистичная. Кажется, сейчас мужчина сделает шаг и сойдет с постамента. Босыми ногами он встал на круглую плиту, справа от него горела одинокая свеча, а слева лежал кусочек льда. Мужчина носил наряд, больше всего напоминавший кимоно или пижаму — его копии, только гораздо-гораздо больше, сейчас болтаются на исхудавших Ткачах. Руки раскинуты в стороны, ноги, напротив, сведены по стойке смирно. На симметричном лице приветливая улыбка и волосы торчат во все стороны. Вот таков Бог Семи Толстых Ткачей. То ли сам Ветер, то ли его посланец — Шелковый Человек.

Толстяки встали вокруг него и взялись за руки, образовав кольцо. Их головы откинулись назад, а глаза закрылись. В эту минуту они засыпали во второй раз, засыпали во сне. Рты открылись, налетел Ветер. Как до этого он играл в пустых бутылках на улице, так теперь он завыл в глотках Ткачей. Но продолжалось это недолго. Ветер стих, семь ртов хором заговорили:

— Мы пришли к тебе, Муза, дай нам силы, дай нам вероятность, дай вдохновение. Мы будем верно служить тебе и изменим во имя твое весь Мир. Не оставляй нас и скажи: доволен ли ты нами?

Ткачи стояли с запрокинутыми головами и закрытыми глазами. Они не могли видеть, кто им отвечает, но ответ каждый раз звучал одинаково. В зал ворвался терпкий и яркий аромат самых разнообразных восточных специй, а далекий и шипящий, как змея, мужской голос прошелестел — то статуя заговорила:

— Доволен. Но помните — перемены не всегда должны быть к лучшему…

На этом общение с Богом заканчивалось. Всего десять слов, но они наполнили Ткачей невообразимым счастьем. Теперь в их жизни всё будет просто превосходно — останется, как прежде…

Улыбки приросли к их лицам на какое-то время. Семь Толстых Ткачей покинули Храм Ветра и Страну Четырех Ветров, гордо неся улыбки в Мир. Они прошествовали по лесу, всё еще находясь в двойном сне. Их глаза оставались закрыты, что не мешало им огибать деревья и прочие преграды. Лес вокруг шумел, храм позади гудел, а они слышали лишь шелест мужского голоса. В голове тысячи идей уже сформировались, вдохновение играло, раздирая на части. Ткачам хотелось прямо сейчас заняться тысячей дел, написать сотни книг, придумать миллионы новинок — всё, чтобы исполнить завет Ветра. «Перемены не всегда должны быть к лучшему».

Выход из двойного сна всегда внезапен и резок. Идя по прекрасному лесу, Ткачи не видели его, а открыв глаза, оказались в совершенно не волшебных лесах Мексики. Но Ткачи не разочаровывались, нет. Ведь пройдет год и они придут сюда снова.

Каждый раз вернувшись, они оказывались в новом районе этих лесов. Однажды их занесло даже на пик горы. Но сегодня им повезло — они проснулись на полянке всего в нескольких километрах от джипов. Они с хохотом глядели друг на друга. Жирные тела ушли — разноцветные пижамы висят мешками. Донельзя грязные, но молодые, сильные, полные энтузиазма и довольные. И опять они встали в круг и взялись за руки. И очень тихо, как будто стараясь сохранить тайну, пробормотали одно слово:

— Спасибо.

Резкий порыв теплого ветра сообщил им — благодарности приняты. Ткачи разжали замок и вернули лицам привычное, изогнутое вниз расположение губ. Дорогу до джипов они преодолели всего за полчаса.

Уж казалось бы, те, кто видел путешествие Ткачей десяток раз, не должен удивляться возвращению. Но глаза телохранителей, старались запомнить каждый их выход из леса. Еще бы — на глазах вершилось настоящее чудо. Ладно бы Ткачи просто худели, но они как будто выздоравливали и омоложались. Цвет лица розовый и здоровый, волосы отрастали, седина из них удалялась без следа. До этого они хромали и еле-еле несли рыхлые тела куда-то в чащу, теперь каждых шел твердо, движения стали резкими. И еще Ткачи выглядели очень опасными. Из леса вернулись не измученные трудной жизнью толстые люди, а, пусть и не поджарые, но сложенные как тяжелоатлеты крепкие мужчины. Казалось, раньше они служили в десантных войсках — со стороны не отличишь, кто на поляне телохранитель, а кто охраняемый.

Проводники знали порядок. Первым делом Ткачам преподнесли семь бутылок крепкого английского пива. Не очень Толстые Ткачи открыли их, чокнулись друг с другом и выпили одним залпом. Затем взяли у телохранителей семь сигар и выкурили. И лишь после этого переоделись и умылись водой из ручья, подогретой на костре. Разноцветные пижамы отправились туда же, Ткачи одели удобные хлопчатобумажные спортивные костюмы. На помолодевших лицах промелькнули несколько самодовольных улыбок, когда они рассмотрели свои отражения в зеркалах. А потом Ткачи уселись в джипы и их повезли в Мехико. Там Семь Толстых Ткачей сели в семь разных самолетов и полетели исполнять приказ Музы.


Вольт | Сонные войны. Дилогия | cледующая глава







Loading...